- Да, папочка?

      Джинкс специально навела в комнате беспорядок, чтобы Силко решил, будто бы она сбежала надолго. Девушка действительно взяла с собой некоторые вещи, чтобы побыть какое-то время снаружи, но затем планировала вернуться обратно в мастерскую. Но только после того, как Силко увидит, что ее там нет. Он никогда не проверял места, где Джинкс может быть, дважды, и никогда не оставлял охрану около ее комнаты или мастерской, когда та на эмоциях сбегала. Поэтому часто девушка возвращалась туда довольно быстро, просто не показывалась мужчине на глаза, предпочитая злиться в одиночестве и приходить к нему сама, когда остынет.              В этот же раз ей было необходимо довести Силко настолько, чтобы его логическая часть мозга отключилась. Чтобы он изнывал от желания увидеть ее. Джинкс все-таки не отпустило то, что произошло в борделе, и это была своего рода месть – но также часть пока только намечающегося в голове плана.              Записку она написала еще в мастерской, и теперь та словно жгла ей бедро через карман штанов, пока девушка стояла у комнаты Силко, не решаясь войти. Он перестал запирать дверь после того, как взял к себе тогда еще Паудер. Во время ночных кошмаров, которые и так были ее частыми спутниками, а после предательства сестры и вовсе преследовали девочку даже наяву, она стала постоянно прибегать к мужчине в комнату.              Когда же в первый раз Паудер наткнулась на закрытую дверь, то завыла так, что Силко спросонья показалось, будто бы она умирает. Ему потребовалось очень много времени, чтобы успокоить испуганного ребенка. После этого дверь он больше не запирал.              Паудер считала, что рядом с ним ей ничего не угрожает. Что он прогонит все ее кошмары, всех демонов – одним своим взглядом, одним прикосновением, одним касанием сухих губ к волосам. Ни его глаз, ни шрамы не пугали девочку – как тогда, так и сейчас. Для Паудер литой янтарь поврежденной радужки казался теплым огоньком в ночи, развеивающим ее кошмары, согревающим, наблюдающим за тем, чтобы ни один демон к ней не подобрался, пока она жалась к теплому боку Силко под тяжелым одеялом.              Когда со временем цвет радужки изменился, поменялась и она. Для Джинкс та была пламенем, сжигающим изнутри – их обоих. Призраки не появлялись рядом с ним: боялись, что и их сожжет заживо. А Джинкс не боялась. Упивалась этим огнем, ловя каждое, ставшее для нее жарким, касание. Смотрела пристально, пыталась понять: это только она горит? Или он тоже сгорает?              До похода в бордель Джинкс была уверена, что только она. И раньше была готова с этим смириться – лишь бы Силко продолжал смотреть на нее, лишь бы он делился этим пламенем внутри себя – даже если оно и сжигало.              Теперь же ей было необходимо сделать так, чтобы это пламя не жгло, а согревало их обоих.              Смазанные петли позволили Джинкс бесшумно проникнуть в комнату. Ботинки пришлось снять в начале коридора, чтобы звуком бубенцов не потревожить сон Силко. Босиком девушка прокралась к его кровати и замерла темной статуей, вглядываясь в огонек невидящего глаза. Ей виделось в нем осуждение, когда она оставляла записку на подушке рядом. Силко до сих пор держал на кровати две, как в ее детстве, хотя Джинкс давно не приходила к нему. Боялась не уснуть, разгоряченная совсем не кошмарами.              Подавив в себе желание дотронуться до шрама мужчины, она лишь позволила себе опустить руку на простынь, когда Силко перевернулся на другой бок. Чтобы почувствовать его тепло пальцами хотя бы так. Поскольку дотронуться до него она сможет нескоро.              Выскользнув из комнаты, Джинкс поспешила забрать обувь, а затем вновь направилась в мастерскую. Переночевать она решила у Синдженда. Там ее Силко почему-то никогда не искал.       

      ***

      Кажется, доктор совсем не удивился, когда девушка завалилась к нему посреди ночи с пулеметом и увешанная бомбами.              - Ты пришла обработать раны? – флегматично поинтересовался мужчина, встряхивая фиолетовую жидкость в колбе. Джинкс, сгрузив оружие и сумку с вещами прямо на пол, потянулась. Таскать это чудо техники было делом не из легких.       - И это тоже. Еще я поживу у тебя. Денек или два, да? Ты же не против?       Синдженд не ответил. Это и не требовалось. Джинкс и так знала, что не помешает ему. Поставив колбу туда, откуда он ее взял ранее, доктор схватил лежащую на столе жестяную коробочку.       - Я усовершенствовал мазь, добавив в нее измененное мерцание. Раны должны затянуться быстрее, возможно, даже шрамов не останется.       - О, Силко это порадует! – довольно улыбнулась девушка, снимая топ и поворачиваясь к Синджеду спиной. Его она совсем не стеснялась. Мужчину тоже больше волновала ее рана. – Помоги развязать бинты.       - Сильно поругались? – ради приличия спросил доктор, одновременно намереваясь прикинуть, как долго Джинкс пробудет у него.       - Мы не ругались, - мазь приятно холодила кожу и даже не щипала, как старая, так что девушка расслабилась. – Но не говори ему, что я была здесь, если вдруг он придет, хорошо?       Синдженд утвердительно буркнул и взял новые бинты, хотя просьба и была излишней. Они общались с Джинкс чаще, чем Силко предполагал, а потому он привык к ее компании и не стал бы выдавать девушку старому другу. К тому же, Джинкс напоминала ему его дочь. И хоть эти воспоминания еще отзывались в нем болью, прогонять ее он не хотел и не смел.       Джинкс продолжила весело щебетать о чем-то незначительном, а Синдженду стало немного легче дышать.

      ***

      Следующие дни Джинкс следила за Силко. То с крыши дома напротив, то, иногда осмелев, с балок под потолком кабинета. Она умела быть тихой и незаметной, а мужчине даже ни разу не приходила мысль поднять голову вверх. Хотя он все равно не увидел бы ее в тени.       Так что Джинкс стала невольным свидетелем разговора Севики и Силко. Во время монолога женщины она охуевала так же сильно, как и он. Помощь, как говорится, пришла, откуда не ждали. Решив, что на следующей вылазке в благодарность будет вести себя тише мыши, Джинкс чуть сдвинулась вправо, чтобы лучше видеть реакцию Силко. На лице того читалась усиленная, насколько это возможно после трех бутылок виски, работа мысли, а затем он уронил голову на руки и с чувством произнес:       - Блядь.       Джинкс не была уверена в том, что это за реакция, пока Силко, считая, что находится в кабинете один, не продолжил:       - Какой же ты идиот! Серьезно, даже Севика поняла. Как ты вообще можешь контролировать этот ебаный город, если даже настолько очевидные вещи не замечаешь?!       Глубоко вдохнув и выдохнув, он вздрогнул от резко настигшей его мысли.       «Насколько ей было одиноко, пока ты упивался отвращением к самому себе? Пока ходил трахать эту проститутку? Что, если она знает об этом, потому и ушла?»       Силко резко ударил кулаком по столу, из-за чего Джинкс от неожиданности чуть не навернулась с балки. Но мужчина был слишком пьян и поглощен разгорающейся ненавистью к себе, чтобы это услышать. «Когда Джинкс вернется, я должен буду с ней поговорить. Вдруг она решит, что не нужна мне? Отлично, ты опять все проебал. Восхитительно, блядь».              Пошатываясь, мужчина поднялся из-за стола. Ему нужно было поспать, чтобы вечером снова бросить силы на поиски подопечной. В таком состоянии он все равно далеко не уйдет.              Когда Силко вышел из кабинета, Джинкс аккуратно спустилась на его стол, а затем проверила нижние ящики. Так и есть, пара бутылок там все еще оставалась.              План сформировался в голове окончательно. Пора было навестить Севику.       

      ***

             Долгий стук в дверь заставил женщину оторваться от бутылки и с неохотой подняться из-за стола. К химбаронам она собиралась пойти чуть позже, да и ненадолго дать себе перерыв ей бы не помешало. С учетом того, что как только Джинкс соизволит появиться, Севике будет не до отдыха.              Распахнув дверь, женщина замерла. Закрыла глаза, потерла их, снова открыла. Синеволосый демон никуда не исчез. Все также стоял, глядя снизу вверх, и мило улыбался.       «Да где ж я, сука, так нагрешила?»       - Джинкс, - смирилась со своей судьбой Севика, хмурясь. – Где ты была?       - То тут, то там. Но чаще тут. Я зайду? – вспоминая душевную доброту женщины, такую редкую и внезапную, девушка старательно вела себя прилично, игнорируя грубость наемницы. Сейчас ей нельзя было с ней ссориться. Джинкс должна была получить от нее помощь.       Севика не ответила, лишь отступила, чтобы девушка могла протиснуться внутрь. Та быстро повернулась к ней лицом, и женщина поняла, что она что-то прячет за спиной. «Если это какой-то ее очередной прикол, я ей шею сверну», придя к соглашению с самой собой, Севика скрестила руки на груди.       - Силко себе места не находит, пока ты шляешься хуй пойми где.       - Я знаю, - пожала плечами Джинкс, понимая, что тем самым провоцирует Севику на скандал. Та легко могла развернуться и направиться прямиком к Силко, возможно даже прихватив с собой Джинкс. Возможно даже, намотав ее косы на свою страшную железную руку, так, чтобы она точно не вырвалась. Но тогда весь ее план пойдет по пизде, а этого девушка никак не могла допустить.       - Я хочу попросить тебя об одолжении. Не за бесплатно, конечно, - Джинкс, наконец, показала то, что прятала за спиной. Это были последние две бутылки виски из ящика стола Силко. Севика подавила в себе желание сразу послать Джинкс после того, как увидела их, решив все-таки выслушать девушку. Ту это приободрило, поэтому она радостно затараторила:       - Тебе всего лишь нужно сказать Силко, когда тот проснется, что тебе передали, будто бы видели меня у борделя. Очень и очень злую. Видишь, ничего сложного! Ты с этим легко справишься! А за это, - Джинкс подняла руки повыше, как будто Севика могла не заметить дорогущую взятку, которую ее ладошки сжимали очень крепко. Девушка готова была отскочить назад в любой момент, чтобы наемница не отняла их силой. Джинкс знала, что она может это сделать. Севика знала, что Джинкс это знала.       Но воспоминания о скорбном лице босса заставили женщину тяжко вздохнуть. С этим пора было кончать.       - Это все? – она даже не спросила, откуда эта поганка знает, что Силко ушел спать. Та все равно бы не ответила. Да и наемница не была уверена в том, что хочет слышать ответ. «Как же они оба меня заебали, кто бы знал».       - Это все! – радостно подтвердила девушка, даже подпрыгнув на месте. Веселая Джинкс раздражала Севику еще больше, поэтому она только раздраженно протянула: - Что будет, когда Силко заметит пропажу?       - О, я все улажу! И вообще, это будет наш маленький секрет, да? – игриво подмигнула ей девушка.       Севика же, закатив глаза, вновь задалась мыслью о том, когда же настанет ее предел, где после очередной охуительной идеи Джинкс она прострелит себе башку. Или ей. Как карта ляжет.       - Оставь бутылки и проваливай, - день, несмотря на неплохое начало, обещал выйти тяжелым. Девушке же два раза повторять не было нужно, к тому же, она торопилась. Неизвестно, сколько времени будет спать Силко, а ей еще нужно было навестить Роуз и Бабетту. Чтобы план точно сработал.       Когда Джинкс покинула комнату Севики, та тяжело вздохнула и потянулась за сигаретами, глядя на бутылки.       Возможно, этот виски будет самым дорогим в ее жизни. И она сейчас имеет ввиду не его стоимость. А то, что ждет Севику после того, как она выполнит свою часть сделки.

      ***

      Силко почти бежал, виляя по переулкам, чтобы дойти до борделя кратчайшим путем. Он не взял с собой маску. Даже одевался впопыхах, забыв жилетку, и не уложив волосы, которые теперь свисали по бокам от лица. Силко, возможно, ринулся бы туда в одних брюках, босиком – каким его застала Севика после душа. Если бы та не остановила его.       «- Ты не можешь пойти в таком виде. Оденься. Никуда она оттуда не денется».       Не денется, как же. Ускользнет опять, оставив за собой только кровь и порох. Не то, чтобы Силко было жаль эту проститутку – он к ней нисколько не привязался. Не хотелось лишних, ненужных смертей. Не хотелось, чтобы Джинкс еще больше утопила себя в крови. Чужой крови. Крови невиновных. Чтобы она жалела потом о содеянном.       Силко не хотелось думать, что, возможно, жалеть Джинкс совсем не будет.       Из них двоих чудовищем был и должен оставаться он.       То, каким будничным и спокойным тоном Севика сообщила ему, что Джинкс видели у борделя, бесило Силко. Потому что он был в ужасе. В ужасе из-за того, что та, вероятно, узнала. А раз еще и была, по словам наемницы, в ярости, то узнала много. Но… как много? И что она в приступе гнева решит сделать? Взорвать весь бордель? Продырявить той шлюхе башку? Или сразу всем? Ведь она же не знает, с кем спал Силко? Или знает?       Рой вопросов вертелся в голове у мужчины, когда он все-таки сорвался на бег. Боялся не успеть. И уже было плевать, что подумают другие.

      ***

      То, что бордель все еще был на месте, немного успокоило мужчину. Но то, что внутри все вели себя так, как будто здесь никакая синеволосая бестия с гранатами и пулеметом не пробегала, Силко смутило. Севика точно не стала бы ему сообщать информацию из непроверенных источников. А значит, что-то здесь было не так.

      ***

      Он шел по коридору, куда обычные посетители доступа не имели, вспоминая разговор с Бабеттой. Она выглядела абсолютно спокойной, когда запыхавшийся Силко влетел к ней в кабинет. Он даже слова сказать не успел, когда женщина, подняв на него глаза, выдохнула в воздух клубы дыма и махнула мундштуком с почти докуренной сигаретой.       - Она тебя ждет. Там же, где и всегда.       - Она? Кто – она? – мужчина был в такой панике и растерянности, что позволил Бабетте вытолкнуть себя из кабинета в сторону коридора для вип-клиентов.       - Хорошенько развлекись. Сегодня – за мой счет!       Хихикая, женщина снова скрылась за портьерой. Силко же совсем запутался, а потому просто решил все увидеть своими глазами. Бабетта сказала, что «она» его ждет. Та шлюха или…       «Нет, этого не может быть».       Но сердце предательски стучало где-то в глотке, а от волнения тряслись руки. Все-таки он надеялся увидеть только одну девушку. Надеялся и боялся одновременно.       Джинкс ненавидит его? Теперь он вызывает у нее отвращение? Почему она здесь?       Что вообще, мать его, происходит?!       Остановившись у знакомой двери, Силко глубоко вздохнул. А на выдохе повернул ручку и вошел внутрь.       В комнате царил интимный полумрак. На ковре, укутанная в плед, сидела…. Силко не мог ответить на этот вопрос, поскольку девушка была в маске. И хранила молчание. Мужчина же боялся позвать ее по имени, а потому лишь закрыл дверь на ключ и обернулся к той, что продолжала сидеть на полу. Силко тяжело дышал – он никак не мог успокоиться, а девушка, наконец, поднялась, все еще кутаясь в плед, и медленным шагом направилась к нему. Мужчина сглотнул, жадно наблюдая за ней.       Та шлюха точно не могла двигаться так. А значит перед ним была…       - Джинкс? – хрипло позвал он, а девушка внезапно широко улыбнулась. Скинула с себя плед, обнажая татуировки, которых у той проститутки не было, и пока сердце Силко пропустило удар, сократила расстояние между ними и прижалась к разгоряченному от быстрого бега телу.       - Я ждала тебя, папочка.       Мужчина вздрогнул, но в ее словах не было сарказма или насмешки. Он чувствовал – ее сердце колотилось так же быстро, как и его собственное. Отмерев, Силко медленно поднял руку и провел по волосам Джинкс, отчего та прикусила губу и громко втянула носом воздух. А затем снял с нее маску.       Конечно же, это была Джинкс, его Джинкс. Которая смотрела на него с такой надеждой и любовью, что Силко почувствовал себя конченым мудаком. А еще полнейшим идиотом, раз решил, что какая-то проститутка сможет заменить ему хотя бы этот взгляд. Это прикосновение пальцев к коже между расстегнутых пуговиц рубашки – он даже не соизволил надеть платок, так торопился. Этот жар, исходящий от тела. Такого желанного тела. И теперь ему было смешно от самого себя.       А Джинкс, радуясь тому, что Силко не отталкивает ее и не кричит, склонила голову набок и сделала бровки домиком, изображая на лице раскаяние и тревогу:       - Ты злишься на меня? Прости, пожалуйста, что я так резко убежала, - девушка сделала шаг назад и опустила взгляд в пол. Силко, откинув маску в сторону, испуганно вздохнул. Нет-нет-нет, о чем она вообще говорит, он совсем не…       - Ты можешь наказать меня. Если хочешь. Ведь я заслужила, - теперь на лице Джинкс не было и капли раскаяния. Лишь неприкрытое желание, сквозящее во всем: в прикушенной губе, пылающих щеках и горящем взгляде снизу-вверх из-под дрожащих ресниц.       Вдох.       Выдох.       - Ты права. Я должен наказать тебя, - наконец, Силко вернул себе самообладание. И понял, какую игру затеяла Джинкс. Он делал это и раньше, так почему сейчас должен отступить, если она сама этого хочет.       Силко всегда давал ей все, что она попросит. Ведь он самый лучший папочка.       По расширившимся зрачкам девушки и дернувшимся в сдерживаемой улыбке уголкам губ мужчина понял, что это именно то, чего она и добивалась.              Его умная девочка.       Обойдя Джинкс, он направился прямиком к кровати и сел на самом краю. Девушка развернулась, следя за его движениями, но стояла на месте. Силко ухмыльнулся.       «Сколько в ней потенциала. Раскрой его весь».       Он похлопал себя по коленям, и от этого движения низ живота девушки опалило жаром. Судорожно вздохнув, Джинкс подошла к мужчине и застыла. А затем начала расстегивать ремень. По тому, что Силко ее не останавливал, жадно наблюдая за движениями ее пальцев, девушка поняла, что все делает правильно. Сняв ботинки, она выскользнула из бридж, оставшись в одном нижнем белье и топе. Джинкс хотела снять и низ, но Силко перехватил ее запястья.       - Торопишься, - холодно остановил он ее, и девушка прикусила губу. Но холод слов не вязался с жаром в глазах, который Силко никак не пытался скрыть, и накатывающий страх отступил. Это все часть игры. Что бы Джинкс не сделала, ему понравится. Приободренная своими же мыслями, она хотела уже лечь на колени, но Силко хмыкнул.       - Ты кое-что забыла, - смотря на ее грудь. Руки девушки потянулись к шнуровке на шее, и вскоре топ лежал на полу, открывая мужчине почти полный доступ к телу. И показывая отсутствие бинтов. Даже если это смутило Силко, тот никак не отреагировал, позволяя Джинкс лечь ему на колени. Ей было неудобно, но это только больше заводило девушку.       Силко медленно коснулся пальцами розовой полоски шрама, который выглядел намного лучше, чем должен был по истечении такого короткого времени. «Умная и хитрая. До Синдженда я ведь так и не дошел». Провел линию вдоль позвоночника, из-за чего Джинкс под ним вздрогнула и одной рукой сжала его ногу. Его же ладонь опустилась ей на ягодицы, а затем он провел еще ниже, надавив подушечкой среднего пальца на ткань между ее ног. Влажную.       Она уже намокла.       От этой мысли у Силко перехватило дыхание. Как и от легкого стона Джинкс, последовавшего за его движением. Девушка хотела обернуться на него, но Силко не позволил, схватив ее за волосы и надавив, чтобы та смотрела только вниз.       Если Джинкс хотела наказание, то она его получит.       - Ты будешь считать. Если тебе будет больно, скажи «стоп». Запомнила? Скажешь что-то другое или попробуешь вырваться – я не остановлюсь. Повтори.       - Сказать «стоп», чтобы ты закончил. Я поняла, папочка. Можешь начинать.       Шлепок.       Девушка вскрикнула, но скорее от неожиданности, чем от боли. Силко пока только примерялся к ее болевому порогу, а потому первый удар был скорее поучительным.       - Мне не требуется твое разрешение, милая. Поняла?       Джинкс засопела, но промолчала. Она быстро училась.       - Прости. Я такая глупая. Пожалуйста, накажи меня и за это тоже.       Силко хмыкнул.       - Ты будешь считать. А теперь начнем.       Мужчина ударил снова, на этот раз немного сильнее. Девушка вздрогнула, произнеся на выдохе: «Один». Затем – «два». И «три».       Силко шлепал ее, то сильнее, то слабее, сначала по одной ягодице, а когда та стала красной от его ударов – то начал бить по другой. Иногда делал небольшой перерыв, поглаживая ушибленные места, и Джинкс начинала скулить, требуя продолжения. И он продолжал.       Девушка перестала считать довольно быстро, отдаваясь новым ощущениям полностью, но Силко простил ей это, поскольку лишь хотел сделать ей хорошо. Потому что сам с каждым ударом дышал все тяжелее, а налитый кровью член упорно напоминал о том, что было бы отличной идеей и ему уделить внимание.       Но пока Силко еще мог терпеть, а потому снова провел пальцами между ног девушки, из-за чего она застонала громче, раздвигая колени шире и впиваясь ногтями в мышцы мужчины так сильно, что он сдавленно зашипел. А затем и сам не смог сдержать стон.       Потому что его девочка так возбудилась, что ткань промокла насквозь.       От этого он инстинктивно сильнее сжал ее волосы, отчего она всхлипнула – от боли или от наслаждения, Силко не разобрал, но это было и не важно. Важнее то, что он отодвинул ткань, из-за чего Джинкс задрожала, а затем провел пальцем между ее половых губ, легко погружая его внутрь, в эту – боги, блядь – влагу.       - Еще, - дрожащим голосом в мольбе протянула Джинкс, и Силко ввел второй палец. Когда…       - Не бойся. Я растягивала себя пальцами. Для тебя. Я же хорошая девочка, правда?       Это признание окончательно убило самоконтроль мужчины, и он, зарычав, резко начал двигать пальцами внутри нее. Джинкс так бесстыдно скулила, выгибаясь в пояснице, навстречу его пальцам, что стояк в штанах стал чертовски болезненным. Но Силко хотел, чтобы вначале она кончила так.       - Тебе нравится? Ты же этого хотела, да? – он переместил руку с волос ей на шею и, схватив за горло спереди, дернул на себя, а затем нагнулся к ней ниже и начал жарко шептать на ухо:       - Представляла, как твой папочка трахает тебя? Мои пальцы вместо своих?       Джинкс всхлипнула, раздвигая ноги еще шире, насколько это было возможно.       - Да. Да. Дадададада, я так хотела тебя, я так хочу тебя…       - Что ты говорила, когда трогала себя? Когда думала обо мне?       Девушку затрясло. Она была ужасно смущена, но одновременно ей было так хорошо, что это отходило на второй план, поэтому она, прерывисто вздохнув, простонала:       - Папочка, пожалуйста, глубже, не останавливайся, пожалуйста, пожа… - Джинкс не могла говорить, потому что все чувства разом затопили ее. Она с громким вскриком кончила, а затем дернулась, беззвучно хватая ртом воздух, и продолжила вздрагивать, пока Силко не прекратил двигать пальцами.       Его самого трясло. Ему хотелось схватить Джинкс за горло сильнее, кинуть на кровать и трахать. Трахать, пока она не перестанет стонать его имя лишь из-за того, что голос сорвался. Трахать, пока она не перестанет шевелиться, из-за того, что Силко заставлял ее кончать. Снова и снова. Пальцами, языком, членом.       Всхлип вернул его в реальность. Он напрягся, но Джинкс только опустилась на собственные колени, хватая его за правую руку. И поднося ко рту пальцы. Которые еще несколько секунд назад были в ней.       - Спасибо, папочка. Ты лучший.       А затем погрузила их в свой рот.       Кажется, именно в этот момент Силко умер. А потом снова воскрес. От ощущения ее языка на своих пальцах. От того, как она стонала, пробуя на вкус саму себя.       Мужчина не сдержал стона в ответ. Больше не имея ни сил, ни желания откладывать то, чего так хотел, он выдернул руку, когда Джинкс вынула пальцы из своего – такого охуительного – рта, а затем вновь схватил за горло и, потянув на себя, прижался к ее губам.       Кажется, до этого момента он и не дышал даже. А теперь словно перенесся на самую высокую башню в Пилтовере, вдохнув, наконец, полной грудью.       Джинкс была его воздухом, без которого он больше не мог существовать.       Силко целовал ее жадно. Словно брал то, что принадлежало ему по праву – а она и принадлежала. Они оба это знали. И Джинкс отвечала - жарко, отдаваясь ему полностью. Кусая мужские губы, оттягивая их на себя, до рыка, до стона. Хотела запрыгнуть Силко на колени, но тот не позволял, держа за шею крепко, и ей это нравилось. Ей нравилось все, что он делал, и девушка молилась только, чтобы мужчина не останавливался. А тот врывался ей в рот языком, пытаясь утолить эту жажду ее близости, и не мог. Ему было мало. Ему всегда будет мало.       Господи, как же сильно Силко хотел ее.       Он чувствовал подушечками пальцев ее пульс, который вторил его бешено бьющемуся сердцу. Только когда Джинкс заскребла ноготками по его бедрам, царапнув член через штаны, он отпустил ее. Девушка жадно глотнула воздух, а затем потянулась к ремню мужчины.       - Пожалуйста, папочка. Можно? Я буду очень послушной девочкой, только научи меня, как сделать тебе приятно.       От этого просящего взгляда, от невинно-бесстыдных слов, срывающихся с этих обкусанных Силко губ, мужчину бросало то в жар, то в холод. После его кивка Джинкс счастливо заулыбалась и передвинулась так, чтобы оказаться между его ног.       Силко смотрел на нее жадно, окидывая взглядом волосы, прилипшие ко лбу от пота, белую кожу шеи, вставшие соски, которые ему было просто необходимо обвести языком («Позже, некуда торопиться»), татуировки на животе и тонкие пальцы, заканчивающие высвобождать его член из штанов.       Силко смотрел, чтобы эта картина навсегда отпечаталась в его памяти. Потому что ничего лучше он никогда уже не увидит.       Когда Джинкс обвела пухлые губы языком, не отрывая взгляда от члена напротив нее, Силко еле сдержал дрожь. А затем положил свою руку ей на затылок и надавил, направляя, так, чтобы она обхватила его губами и.       И он был готов умереть прямо сейчас, потому что настолько это было охуительно. Ощущение ее губ, о которых он так долго мечтал, на головке, ее пальцев, сжимающих основание (- Чуть сильнее, милая). И то, как она качнула головой, вбирая его в себя.       Силко просто не верил в то, что это действительно происходило с ним сейчас. Что это не очередной ебанный сон, после которого он проснется со стекающим по ногам семенем и пустотой в груди. Что Джинкс действительно… Твою мать, так глубоко.       Мужчина не смог сдержать стон. Он забылся и даже не направлял ее голову, а его девочка сама взяла так, как надо. Силко не хотел думать о том, талант это или Джинкс этому где-то училась, плевать. Потому что сейчас.       Сейчас ее нужно было остановить, иначе он кончит раньше, чем планировал.       - Хватит, - не так твердо, как хотелось бы, произнес Силко, хватая девушку за горло. Скоро это грозит превратиться в привычку, но по лицу Джинкс было заметно, что она совсем не против. Только смотрит и тянет со страхом:       - Тебе не понравилось? Я плохо старалась? Ты злишься?       - Понравилось. Очень. Как я могу злиться, когда ты у меня такая послушная девочка?       Страх моментально сменился смущением, а затем – желанием. Джинкс прикусила нижнюю губу, и потянулась вверх. Силко снова поцеловал ее, чувствуя уже свой вкус, но это не вызывало отторжения.       - Ложись на кровать.       Девушка подчинилась, падая на подушки так, что косы разметались по бокам от головы. Силко же полез в ящик тумбочки рядом: какой бордель без целой кучи презервативов везде, где только можно?       А затем, окончательно избавившись от штанов и рубашки, навис над Джинкс. Которая моментально принялась гладить его: по плечам, по груди, бокам и пояснице, надавливая вниз, чтобы ощутить его всем своим телом. И мужчина подчинился, опускаясь ниже, но все еще держа основной вес на своих руках.       А пальцы Джинкс переместились на его лицо, оглаживая каждую морщинку, каждый шрам, каждый поврежденный участок кожи вокруг чернеющего глаза – Силко не успел закрасить их, поскольку слишком торопился.       Она смотрела. С такой любовью и нежностью, что у мужчины до боли сжималось сердце.       - Ты такой красивый, - на выдохе произнесла она, и Силко поверил. Джинкс не могла врать. Не ему. Она действительно так считала. Она действительно видела его таким. И потому пальцы сменились губами, и Силко прикрыл здоровый глаз, пока Джинкс целовала каждый сантиметр его изъеденной токсинами кожи. Пока пальцами зарывалась в растрепанные волосы. Пока ногами прижимала его к себе.       Силко казалось, что он сейчас просто преступно счастлив. Пока Джинкс не добила его, сказав:       - Я люблю тебя.       И это, кажется, было самым смущающим – для них обоих, так что девушка, дернув краешком губы в улыбке, игриво прошептала:       - Я люблю тебя, папочка.       И Силко усмехнулся, стараясь внешне сохранять спокойствие, хотя внутри него буквально разгорался пожар. Наклонившись к ее уху, он тихо ответил:       - Я тоже люблю тебя, моя милая.       Пальцы Джинкс надавили ему на голову, приближая к ее шее. И Силко не стал сопротивляться, оставляя на коже поцелуи. Но запах его девочки, ее вкус опьяняли мужчину, и очень быстро поцелуи сменились укусами и влажным языком, а Джинкс под ним снова начала скулить, подставляясь под его губы, под его зубы. Которые спускались ниже, к груди, а вскоре к ним присоединились и пальцы, отчего девушка буквально сходила с ума. Она дергала бедрами, возбужденная, но Силко был слишком увлечен, оставляя засосы на ее груди, будто не замечая состояния девушки, пока та не простонала:       - Пожалуйста, папочка, я так хочу ощутить тебя внутри себя.       Это определенно было противозаконно. То, каким тоном она это сказала. То, что она сказала.       Кто Силко такой, чтобы ей отказывать?       Он вошел в нее резко, глубоко. Так, что Джинкс выгнулась и застонала, быстро обхватив его ногами и не давая какое-то время отстраниться, привыкая и наслаждаясь этим ощущением наполненности, которое обычные пальцы дать не могут. А затем ослабила хватку. И Силко продолжил двигаться, хватая девушку за горло и сжимая, наблюдая за тем, как Джинкс от удовольствия закатывает глаза и кричит, не сдерживая себя.       - Да, папочка, да, так хорошо, мне так хорошо, - и Силко готов кончить от одних этих слов, но он еще держится. Ему не хотелось, чтобы его девочка перестала стонать.       Через какое-то время он переворачивает ее на живот, наматывает на руку косы и тянет, заставляя ту выгнуться в пояснице и вскрикнуть. А затем снова входит, и Джинкс скулит.       Для Силко эти звуки были прекраснее пилтоверского оркестра, который его девочка терпеть не могла.       Если бы он мог записать ее стоны на пластинку, то определенно бы это сделал.       Чувствуя, что скоро достигнет оргазма, Силко положил пальцы свободной руки на клитор девушки, из-за чего стоны усилились.       Кончили они практически друг за другом.

      ***

      Джинкс лежала почти на Силко, нагая, абсолютно не испытывая от этого смущения. Она водила своими тонкими пальчиками по коже его груди, по расцветающим засосам, которые оставила на нем после своего (третьего? Четвертого?) оргазма. А Силко просто устало гладил ее. По волосам, по спине, по рукам. По всему, до чего мог дотянуться. И все ему было мало.       - Почему ты любишь меня? – внезапно задал он вопрос, так сильно мучивший его. Джинкс приподнялась на локте, чтобы взглянуть ему в лицо, и нахмурилась. А затем наигранно задумчиво постучала пальцем по губам. Силко хищно следил за этим движением, думая о том, как же сильно ему хочется поцеловать ее. Снова. И снова.       - Никогда не думала об этом. Разве это… не естественно? Что я люблю тебя? Просто это правильно, вот и все.       - Правильно? Да. Наверное, ты права.       - Конечно, я всегда права, папочка, - с улыбкой протянула Джинкс, ложась сверху на мужчину и впиваясь ему в губы. В отличие от Силко, если она что-то хотела, то сразу делала и не думала о последствиях.       Хорошо, что Бабетта выделила им эту комнату на всю ночь. Потому что они еще нескоро отсюда выйдут. Уж Джинкс постарается.       Потому что она еще до конца не показала Силко, какой послушной девочкой она может быть.