Твоё персональное чудовище

— Да-да, я помню. — Бес закатил глаза и вернул коктейль бармену. Один взгляд Асмодея, и Физз поспешно шмыгнул за кулисы. Нет, грех не был против алкоголя. Всем его сотрудникам разрешалось пропустить пару бокальчиков в рабочее время. Всем, кроме Физзаролли. Его таблетки были несовместимы практически со всем. В прошлый раз из-за пары шотов беса пришлось буквально возвращать с того света. Хотя он и так был в аду. Оззи догадывался, что Физз нарочно нарушает ограничения Маммона. Иногда это было похоже на искусное членовредительство. Словно бес хотел сломать себя. Надеялся, что так Маммон от него отстанет. Или же это походило на растянутую попытку суицида. Грех не знал точно, но ему это не нравилось. Пока Физзаролли был на гастролях в Похоти, он нёс ответственность за мелкого гадёныша. И тот не должен был испортить его отношения с Маммоном. Изначально король Жадности скинул свою звезду на Асмодея по иной причине. Бес сильно повредил механический сустав, упав во время выступления на канате. Ещё и перед толпой зрителей. Конечности Физзаролли были изготовлены в Похоти, однако Асмодей лишь частично участвовал в их проектировании. Питомцем Маммона занимались лучшие механики и врачи Оззи. Сам он не хотел тратить время на эту мелкую язву. Они встречались лишь несколько раз, но бес не понравился греху с первого взгляда. Хамоватый, наглый, дерзкий, громкий, упёртый. Одним словом — чистокровный демон из самых недр ада. Оззи не знал, ГДЕ Мамс подобрал это чудовище, но желал, чтобы оно как можно реже пересекало границу его кольца. Из уважения к брату он молчал, когда тот хвастался своей новой звездой. Маммон находил прибыль в куче дерьма, в этом ему не было равных. Физз приносил много, даже слишком много денег, так что Асмодей выполнял свою часть сделки молча. Молча подписывал бумаги о замене деталей в конечностях, молча отправлял брату медицинские отчёты, молча принимал оплату за свои услуги, молча согласился оставить беса в своём кольце на время восстановления, молча дал ему лёгкую работу в клубе, чтобы тот "не отлеживал бока, отпуск не скоро!" (цитата Маммона) И вот сейчас Оззи чувствовал, что допустил фатальную ошибку, потому что это ходячие недоразумение со странным именем начало приносить популярность его заведению. За популярностью пришли деньги, и теперь уже Маммон не хотел возвращать его в Жадность. Наоборот, брат уговорил оставить Физза в Похоти, надавив на то, что Асмодей его должник, тц. Впервые за долгое время Оззи не хотел приходить в собственное заведение. Теперь там разносился противный металлический скрежет. Точнее голос чудовища, нагло оккупировавшего его клуб. Удивительно, что противным Физза считал только сам Оззи. Публика же была в восторге. Да и сотрудники по какой-то причине арлекина приняли вполне спокойно. Когти вонзились в столешницу, оставляя на ней длинные полосы. Асмодей наблюдал за шоу с балкона. Да, шутки и трюки у Физзаролли были весьма интересными, однако его поведение вне сцены... Оставалось таким же. И это бесило. Шут всегда был в образе. Точнее его характер был таким же мерзким, как и на публике. Оззи работал ради удовольствия, а не ради денег. Он никогда не поддавался погоне за новыми тенденциями. В его ресторане и без этого столики были заняты на месяцы вперёд. Кто-то мог назвать вкусы Асмодея старомодными, но королю Похоти было на это насрать. Он делал то, что хотел. Потому что хотел. А теперь его брат со своей мелкой поганой занозой вторгся в эту идиллию. Его тошнило от множества положительных отзывов, от афиш с этим наглым лицом, от одного упоминания Физзаролли. И, боги, почему только Маммон имел такую власть над ним??? Асмодей уехал, не дождавшись окончания шоу. Его это не интересовало. О нет. Вместо этого он вернулся в свой чересчур роскошный пентхаус и устроил роскошную оргию, чтобы отвлечься. Остаток ночи грех пил. Уже не так роскошно. Началось всё с дорогих древних вин, а закончилось низкосортным вельзеджусом, который он презирал всей своей бессмертной душой. Ещё больше он презирал только внезапные звонки среди ночи. Асмодей трижды сбросил трубку, прежде чем наконец ткнул на зелёную иконку. — ЧТО?! Казалось, что на том стороне провода кто-то пискнул и прочёл первые строчки Отче наш. Либо же у Оззи были слуховые галлюцинации. Сатана, сколько же он выпил??? — С-сэр. Нужна в-ваша п-помощь. Тут л-лорд Маммон. И он разносит клинику... — В подтверждение его словам на фоне раздался грохот. Дыхание в трубке стало более беспорядочным. — С-сэр, мы не можем его успокоить. Это всё из-за того арлекина. А, эм, Фицуролли. Сэр, пожалуйста, помогите! Блять, Дэйв, не пускай его в подвал, там баллоны с пропаном!!! Связь оборвалась. Видимо, его управляющий побежал предотвращать очередную катастрофу. Асмодей со стоном поднялся на подушках. В ушах стоял шум, голова гудела так, словно его избила кучка херувимов. Наконец, он преодолел расстояние от кровати до стены и накинул первый попавшийся костюм. Щелчок пальцами, и перед ним возник мерцающий портал. Даже магия колебалась от количества выпитого им алкоголя. Кажется, у него определенно есть проблемы с внезапно вспыхнувшей зависимостью. Надо будет потом проконсультироваться с Бельфегором. Оказавшись в больнице, грех чуть не отправился обратно в забытье. Прямо ему в челюсть прилетела каталка. Спасибо, что хоть пустая. С рыком Оззи превратил незадачливый снаряд в пепел и направился в эпицентр сражения. Там творился настоящий хаос. Куски штукатурки, обломки стены, сломанный больничный инвентарь. Но даже так Маммон остался собой. Драка произошла в верхнем крыле, где не было ценного оборудования. А потому и больших расходов король Жадности бы не понёс. К слову о нём. Зелёное чучело отвесило звонкую оплеуху кому-то, кого Асмодей пока не мог разглядеть. Спина и зад братца мешали. — КАК ТЫ ПО$МЕЛ??? Я ДАЛ ТЕБЕ В$Ё ЭТО! НИЧТОЖЕ$ТВО!!! — Голос разносился эхом, хотя ему не о что было ударяться. При этом Маммон неистово шипел на каждой букве "с". Он вновь пнул сжавшегося в комок беса. На этот раз уже ногой. Вокруг них летали и носились обломки, задевая персонал и пока что целые стены. Самые умные суккубы давно эвакуировались из этого крыла, забаррикадировавшись подальше от места боевых действий. Оззи не мог не похвалить сотрудников за это. Исходя из отсутствия трупов, никто не пострадал. Уже хоть что-то. — Маммон. Останови это. Хочешь прибить свою козявку, сделай это в Жадности. На это его братец лишь фыркнул. Маммон обернулся и презрительно скривился. Из его глаз и рта текла черная жижа. Липкая субстанция, из которой он вил свои паутины. — Я никогда не хотел убить ЕГО. Не лезь не в своё дело, Асмодеус! — Но это моё дело! Ты в моей больнице, в моём кольце. Казалось, эти аргументы не имели никакого значения для него. Как всегда, Маммона интересовала лишь одна вещь. Что же, если для успокоения братца, нужно было говорить на его языке, Оззи мог на такое пойти. — И ты возместишь мне весь причиненный ущерб. До последней души! — Голос Асмодея, искаженный отчаянной яростью, разлетелся по всей комнате. Ураган из вещей ускорил обороты, слившись в однообразное голубое кольцо. Маммон в центре этого круга был похож на каррикатурную копию планеты. Ещё мгновение, и предметы попадали на пол с оглушительным треском. На полной скорости они врезались в стены и разлетались в щепки. Часть вещей плюхнулась рядом с Физзаролли. Бес пытался увернуться, но его ногу придавил металлический штырь, являвшийся когда-то ножкой медицинского стола. Маммон даже не взглянул на свою ещё вчера "любимую и перспективную звезду №1". "Хах, что же такого мог натворить Физзаролли?" — Асмодей пока оставил этот вопрос при себе. — Я требую объяс...— Большого Оззи прервали на полуслове. — Больше он не выступает. Подлатай его как-нибудь за неделю. Чисто косметический ремонт. Всё остальное меня не ебёт. Физз с ужасом поднял глаза на своего благодетеля. Грех возвышался над ним, подобно гигантской волне. Опасной и жестокой. — Эту неделю ты будешь под постоянным присмотром, понял? И только попробуй вытворить ещё хоть что-то. Я обещал, что превращу твою жизнь в ад, но пока что у тебя ещё есть шанс чуть улучшить своё положение. Е$ли будешь по$лушным — отчеканил Маммон, вновь перейдя на шипение. Грузные шаги, хлопок двери. Напоследок он с презрением и нескрываемым разочарованием посмотрел на Физза. Кажется, Асмодей стал свидетелем падения ещё одной звёздочки Мамса. Крики и шум совсем не облегчали похмелья, поэтому Оззи со стоном приложил руку ко лбу. Что же, одна его проблема решилась. Физзаролли покинет Похоть. Необязательно для этого было жертвовать частью больницы, но, в целом, терпимо. Он со вздохом перевёл взгляд на то место, где секунду назад свернулся клубочком Физз. Беса там не было. Каким-то образом тот успел доползти до полуразрушенного окна. Хах? Он ведь не собирался?.. Оззи схватил его, прежде чем Физзаролли бы выпал с третьего этажа. Учитывая, что асфальт усеивали следы недавнего погрома, такой прыжок был бы летальным. Что он, ради небес, творит??? — Отпустите! Отпустите меня! Маммон не остановится. Лучше уж я сам! — Бес извивался в его руках и кричал что-то сквозь безудержные рыдания. Асмодей не совсем уловил смысл, однако ещё одной истерики его больная голова бы не пережила. — Так. Тихо. Всё в порядке. Мамс ушёл. Дыши. Давай. — Незаметно для него Асмодей распылил в воздух капельку собственных феромонов. Он мог влиять ими на состояние других демонов. И прямо сейчас Оззи нужно было, чтобы бес успокоился. Иначе грех тоже разнесёт что-нибудь. Физзаролли действительно перестал драться с ним, но всё также плакал. Кажется, король Похоти впервые видел этого задиру таким... Уязвимым? Искренним? Не раздражающим? На чистую голову разберётся. Всё также держа беса на руках, Асмодей спустился на пару этажей вниз. В свой кабинет. Ему срочно нужно было опохмелиться. Бутылка дорогого коньяка для гостей стояла в серванте практически нетронутой. Сделав пару глотков, Оззи молча протянул её бесу. Тот помедлил, но всё же приложился к горлышку на пару секунд. Видимо, они негласно решили, что теперь запрет Маммона на алкоголь не действовал. Кстати, братец ведь что-то там лепетал про косметический ремонт. Асмодей критически оглядел Физзаролли, но не заметил ничего необычного. Больничная пижама, белая шапочка, покрывающая голову, и куча ссадин и синяков. Что именно ему предстояло "ремонтировать"? — Итак, я жду объяснений. — Не хотелось с этим затягивать, поэтому Асмодей сразу перешёл к делу. По уму, пора было вручить беса врачам, чтобы те сами разбирались с ходячей проблемой, но он хотел узнать о конфликте из первых уст. Во-первых, Маммон редко впадал в такое бешенство. Повод должен был быть серьезным и касаться его драгоценной прибыли. Во-вторых, его последние слова, звучавшие как приказ, явно имели двойное дно. Физз молчал, прикусив губы. Его трясло и колотило. Бес был ещё бледнее, чем обычно. Круги под глазами увеличились, а лицо казалось каким-то постаревшим и осунувшимся. И это при том, что ему было лет 19 от силы. — Мне нужно знать, что имел в виду Маммон. Иначе придется ему позвонить и попросить повторить всё это. — Оззи откровенно запустил руку в чужую рану. Он не любил быть жестоким, но в последнее время абсолютно всё вызывало только раздражение. Физз поднял заплаканные глаза. В них было не по возрасту много боли. На секунду Асмодею показалось, что он смотрит на юного себя. Такого же отвергнутого и сброшенного в пучины ада. Буквально. — Физзаролли?.. — Грех вопросительно склонил голову. Он ожидал историю о побеге, краже, незаконном обороте денег. В общем, о чем-то, имеющем непосредственную связь с единственной любовью Маммона. — Я разочаровал его, и теперь он от меня избавится. — Физз произнес это на грани слышимости. Облизнув пересохшие губы, бес обнял себя руками в несколько оборотов. Оззи удивлённо хмыкнул. Глядя на то, как маленькая фигурка у него на столе утешает самого себя объятиям, он почувствовал жалость. Сопливая эмоциональная размазня. Грех нарочито холодно кивнул. — Понял. Предоставь более полный отчёт моим врачам. Они лучше знают, что делать. Бес проигнорировал его. Вместо этого он продолжил смотреть в стену и покачиваться. Говорить с демоном в таком состоянии было пустой тратой времени. Он вышел из комнаты, отдав пару указаний Робину. Тот уже был у двери вместе с кучкой врачей. Образцовый сотрудник, надо будет дать ему премию в конце месяца. Края портала вновь колебались. На этот раз из-за нестабильного состояния Асмодея. После всех потрясений ему необходимо было хорошенько отоспаться. Пожалуй, стоит отменить все дела и встречи на первую половину дня. Со стоном грех упал на диван, осматривая собственные владения сквозь застекленную террасу пентхауса. Какой же красивый в Похоти рассвет. *** — Как состояние Физзаролли? — Задав вопрос, Асмодей тут же одёрнул сам себя. Почему не сделал вид, что ничего не было? Врач немного помедлил и прокашлялся. Он явно и сам не хотел это обсуждать. — Физически он идёт на поправку, но морально... Он ни на что больше не реагирует. Просто лежит целыми днями. Мы не трогаем его, как и велел лорд Маммон. Оззи задумчиво постучал когтем по подбородку. Что же. Видимо, так Маммон наказывал свою суперзвезду. Навряд ли его брат действительно заморит беса. Слишком уж он падок на выгоду. — Понял, тебя. Спасибо за старания, Робин. Управляющий больницы вежливо попрощался в ответ. Он был одним из тех стеснительных, но упёртых демонов, которые стремительно прыгали по карьерной лестнице. У Асмодея был свой типаж идеальных сотрудников. Чёрствые, но с высоким эмоциональным интеллектом. Послушные, но самостоятельно принимавшие верные решения в экстренных ситуациях. Лидеры, но без замашек. Для долгосрочной работы и на высокие посты он искал только таких. Это давало контроль. А контроль Асмодею был необходим. Его власть держалась не на страхе, а на четкой иерархии, которой Оззи гордился. И всё же... Это было скучно. Зато стабильно. Демон продолжил перебирать почту. К сожалению, долгожители ада предпочитали общаться таким старомодным способом. Особенно этим грешил Маммон. Большой Оззи со вздохом выудил из стопки конверт салатового цвета. Он прямо весь кричал о том, кто был отправителем письма. Мельком пробежавшись по тексту, Асмодей сдвинул брови. Письмо предназначалось не ему, однако содержание... Это было возмутительно и отвратительно. И при этом очень в духе Жадности. Однако было ещё кое-что. Маммон пролил немного света на всю ситуацию, и теперь большой Оззи наконец понял причину его ярости. Что же, он передаст письмо Физзу. Тем более, что теперь им есть, о чём поговорить. Грех неспешно поднялся со стула, рисуя когтем ровный элипс для портала. Он бесцеремонно шагнул прямо в палату к бесу. Уважение к личному пространству никогда не было сильной чертой Асмодея. Как и сообщали врачи, Физз лежал без движения под одеялом. Он был похож на тень самого себя. Заводную игрушку, у которой кончился заряд, и она упала плашмя посреди гостиной. Довольно жалкое зрелище. Асмодей кашлянул в кулак, привлекая внимание арлекина, но тот не пошевелился. Хотя и не спал. Грех четко видел черную терпкую ауру, которая витала вокруг беса. Во сне таких эмоций и мыслей не бывает. — Физзаролли. В ответ на своё имя, Физз дёрнулся и сел на кровати. На нем не было колпака, но бес натянул одеяло, как какой-то платок, пряча голову. Сквозь ткани проступали странные кривые отростки, которые заставили Оззи недоуменно свести брови. Разве там не должно было быть рогов? — Это от Маммона. Он без лишних предисловий протянул бесу салатовый конверт. Физз принял его чуть ли не с благоговением и быстро распечатал. Тонкие пальчики достали стопку листов и пробежались по ней глазами. Бес замер, раз за разом перечитывая одни и те же строки, и по мере этого, его аура разрасталась всё больше. Оззи на автомате сделал шаг назад. Он не хотел соприкосаться с настолько отвратительными эмоциями. Арлекин напоминал бомбу замедленного действия. На его мордочке был такой всепоглощающий ужас, что грех невольно поёжился. Впрочем, он знал, откуда такая реакция. Не желая больше находиться рядом с комком негативной энергии, он вышел из палаты. У него ещё много дел помимо приговоренного к казни Физза. *** Оззи не знал, зачем пришёл сюда. Всё в этом месте было пронизано неправильной Похотью. Жестокой. Насильственной. И от этих эмоций короля мутило. Подумать только! Он - воплощение греха. И боится изнанки похоти. Маммон лично занимался торгами. На лице Физзаролли больше не было ужаса. Только улыбка. Но не та обворожительная, наглая улыбка. Это была маска безумия. Тупая и широкая. Он вот-вот готов был разреветься, но, похоже это заботило только Асмодея. — 15 миллионов! — 40! — Визгливый голос из конца зала. — У кого-нибудь будет ещё ставка? Асмодей не знал, зачем он пришел туда. И он уж точно не собирался в этом участвовать. Глупое бахвальство, которое ломает жизни. — Восемьдесят миллионов раз... Они в аду. Жестокость это нормально. И все же эта тупая улыбка, дрожь тела исполосованного шрамами. Асмодей вспомнил, как накануне Физзаролли создал целое облако черного дыма. Всё же осталось в нём что-то. Может это было желание жить, а может страх. Вовсе не беспочвенный страх. Сколько бы боли он не пережил, это не значит, что малыш сможет пережить ещё. Хотя какое ему дело? — Восемьдесят миллионов два... Жалость? Ему действительно было его жаль? Ему? Смертному греху, королю одного из ужаснейших пороков? Какая глупость. И всё же... — Восемьдесят миллионов три... Итак прода-... Оззи сам не понял, как его рука взметнулась вверх. Он прервал Маммона. Их глаза столкнулись, прежде чем грех успел вымолвить хоть слово. Но король Жадности остановился. Он узнал его и почувствовав жадность в глазах брата. И это ему понравилось. Между ними словно пробежала молния, а воздух наполнился электричеством. — Сто миллионов. — Сто пятнадцать! — Сто пятьдесят — оборвал наглеца Асмодей. Ещё один демон попытался обойти его, завысив цену до предела. — Сто семьдесят пять. Асмодей скрипнул зубами. Эта авантюра уже не казалась ему такой удачной. Разве он не чёрств внутри? Сейчас самое время отвернуться и сделать вид, что его это не касается. Он бросил последний взгляд в сторону сцены и почувствовал, как врастает в сидение. Физзаролли сжался в комочек и смотрел в пол. Он не слушал цены. Ему было всё равно, кто именно купит его. Всё это не имело значения. Только лихорадочный блеск в глазах и румянец на щеках выдавали весь его ужас. Даже когда Асмодей отвел глаза, перед ним всё ещё стояла эта картина. - Триста миллионов. — Он не сдержал голос и тот вырвался с демоническим рокотом. Зал больше не пытался спорить. — Продано пернатому господину в третьем ряду!!! — Маммон восторженно ударил молоточком, и вокруг него выстрелили фейерверки из блёсток. Асмодей чувствовал привкус крови во рту. Кажется, он всё-таки невольно впитал в себя часть эмоций окружающих его демонов. Физзаролли увели со сцены под неодобрительные взгляды толпы. В их глазах читались разочарование, обида, похоть и жадность. Отвратительно.