Переступая черту

      Минута текла за минутой. Дима находился в неплохом напряжении, развалившись в кресле. Он прислушивался к звукам из подъезда, каждый раз пытаясь угадать, едет на лифте Эмиль или кто-то из соседей. Масленников докатился до того, что даже закурил в комнате, а не на балконе. Мужчина не стал утруждаться с открытием окна. Сигарета тлела в руке, потихоньку сбивая нарастающее беспокойство в груди. Скрип двери тамбура и стук. Выдохнув, Дима подошел ко входу, открывая. Потрепанный Эмиль с бутылкой балтики в руке стоял на пороге, улыбаясь. Одна сторона старенького бомбера сползла с плеча, а рваные на коленях черные джинсы придавали Иманову еще больше баллов к образу шлюшки. — О-о-о, Дима! Неси мне срочно таблетки... Один таблетка, пожалуйста. Голова боли-и-ит, – парень икнул, – пиздец как! — Ты чего налакался как черт? — Как моя бабка говоришь. Вот, блять, точь в точь! – Эмиль скинул вансы и бесцеремонно упал на чужой диван, включая телевизор. Сразу же обнаружил в нем выход в интернет, – Ишь, блять, буржуй... — Да ты сам как бабка! Масленников поставил кеды младшего на стойку для обуви. Подошел к тому, отбирая пульт и откладывая его в сторону, а сам присел рядом, пытаясь достучаться до Иманова. — Алеу, прием, – Дима пощелкал пальцами перед лицом друга, – связь установлена? — Ошибка четыреста четыре, в следующий раз попробуйте... Эмильен, незаметно для себя, начал клевать носом. Полный игнор в сторону Дмитрия, и старший уже начал выходит из себя. Подняв ночного гостя с дивана, он провел того в ванную, закинув туда прямо в одежде. Включил ледяную воду, направив шланг на пьяницу. Иманов сразу же очухался, замахал руками и начал молить остановиться. Хозяин квартиры, выключив поток воды, кинул в лицо младшего полотенце и ушел, оставив того наедине с пьяными мыслишками. Ожидать долго не пришлось, ведь как только Эмиль смог выбраться из ванной, он сразу же отправился на поиски Димы. Не зря ведь он вливал в себя литры алкоголя. — Ну, это самое... Давай уже, я домой хочу. — Боже... Дима, уже окончательно выйдя из себя, взял висящее в коридоре пальто и сунул руку в карман, достав кошелек. Отсчитал пять тысяч, протянув их Иманову. — Забирай и съебывай отсюда нахуй, я тебе даже такси оплачу! — Пятера? Да это мало, блять, Димас! – парень развел руками, – Я столько за пару дней заработаю, ты че? — Да? А знаешь, ты прав... – Масленников убрал купюру обратно, – Ты уволен. — Э-э-э! – глаза Эмильена округлились в страхе, а к груди поступила тревога, – Дима, Димочка, не надо! Пожалуйста, Димас, умоляю... Иманов аккуратно подошел к начальнику и взял того за предплечье, шатаясь. Странно, но во взгляде действительно читалась искренность, а не пьяный бред. Чертыхаясь, Масленников махнул рукой, не зная, как теперь отвязаться от сложившейся ситуации. — Все, блять. Что хочешь, то и делай, у меня сил уже нет на тебя. Дима снова закурил, сидя на диване. Помявшись, Эмиль подошел спереди, вставая на колени. Нервно сглотнул и уложил руки на ляшки Дмитрия, абсолютно ясными глазами оценивая ситуацию. Старший нахмурился, выдыхая дым прямо в лицо Эмильена. — Ты чего, реально собрался...? — Я уже начинаю сомневаться, на самом деле... — Сорокет на дороге не валяется, Эмилька. Хмыкнув, Дима пустил руку во влажные волосы парня. Опустился к плечу, трогая промокшую насквозь футболку. Предложил Иманову переодеться, но тот наотрез отказался, на что мужчина лишь пожал плечами. А парень все не унимался, пытаясь то ли взглядом раздеть старшего, то ли прожечь причинное место. — И долго ты в гляделки собрался играть? — Не знаю... – Эмильен шмыгнул носом, поднимая глаза на Диму, – Дим, а может, все таки, пятьдесят?.. Искренняя усмешка. Как бы Эмиль ни раздражал, но выглядел уж очень забавно, так что, возможно, авантюра не так и плоха. Тем не менее, Масленникова эти мысли заставили хоть немного, но засмущаться. — Да пятьдесят, пятьдесят. Слушай, может тебе еще подлить? А то душ, кажись, всю твою уверенность смыл. — О, а можно? — Нет. – в комнате воцарилось молчание, которое Дмитрий нарушил смешком, – Да можно, я же сам предлагаю. Пошли, у меня ликер где-то был... И, будь добр, встань с колен. Не приминай мой белоснежный ковер.