Друзья на все 100% и даже больше

Ночью ранее

— Евгения, — тихонько говорит он, теребя её за руку. — Женя! — никакой реакции. — Пупс? Она приоткрывает глаза и видит обклеенную разноцветными наклейками кожаную дверцу автомобиля. Она на заднем сидении машины. Ну конечно. Поднимается на руках и принимает сидячее положение. Часы на передней панели показывают три ночи. — Приехали, — говорит Даня. Из открытой им двери с другой стороны в машину задувает морозный воздух. — Идём в постельку? Или тебе и тут нормально? — Идём, — вяло бормочет она и вылезает наружу, кладя ладонь в протянутую ей руку. Холод, казалось бы, должен взбодрить, но сил нет ни капли: она на ногах с пяти утра, две записи для ТВ, тренировка, фотосессия, интервью для журнала, ещё тренировка. Кто мог подумать, что жизнь вне большого спорта будет настолько насыщенной, что уставать она будет ничуть не меньше? Вывеска небольшого бутик-отеля освещает тёмную тихую улицу. Кажется, здесь уснула даже Москва, которая вроде бы никогда не спит. Но не спят только они. Они плетутся в отель, и, подходя к ресепшн, за которым стоит ночной администратор, она как-то на автомате забирает у Дани свою руку. Привычка. Чтобы не болтали. Она ожидает, что их остановят, возможно, попросят её документы, но у них ничего не спрашивают, и они просто проходят к лифту. Возможно, дело в том, что он здесь постоялец — ну, или постоялец с особым статусом. А она просто его гостья. Но эти мысли быстро перестают её волновать. Они едут наверх, каждый прислонившись к стене друг напротив друга, и в какой-то момент их взгляды встречаются, и у обоих пробиваются слабые улыбки. — Господи, кроватка, — вырывается у неё, когда она видит большую двуспальную кровать с белоснежным бельём. И быстро сбросив с себя верхнюю одежду, даже не потрудившись её убрать, она падает в постель прямо в брюках и кардигане. Не проходит и нескольких секунд, как рядом с разбега плюхается он, да так, что её тело слегка подпрыгивает на матрасе. У неё вырывается смешок, она приоткрывает один глаз, видит, как он устраивается рядом на спине, протягивает руку к настенному выключателю… А затем комната погружается во мрак. Хорошо… Почти идеально. Она бы, конечно, не отказалась переодеться и залезть под одеяло, но сойдёт и так. Вот только… Сделав над собой последнее усилие, она передвигается ближе к нему и кладёт голову ему на плечо, а он, едва это почувствовав, обнимает её рукой и прижимает к себе теснее. Уф… так-то лучше. — Спокойной ночи, пупс, — тихо говорит он и чмокает её в макушку. — Спокойной ночи, — бормочет она. Буквально спустя минуту они засыпают. Никто из них не подвергает сомнению тот факт, что остаться на ночь в гостинице в сложившейся ситуации было наилучшим решением. Они оба живут за городом, да ещё и на другом конце Москвы от тренировочного катка, и даже ночью дорога занимает в лучшем случае час, а когда ваш день заканчивается в три ночи и начинается в восемь, это время бесценно. Женя давно была в курсе, что Даня порой ночует в отеле. Но почему-то сама до сих пор не прибегала к такому удобству. Теперь же она может с точностью сказать, что наконец-то более-менее выспалась, и всё благодаря ему. Она старается игнорировать то, что наутро они проснулись прямо как два слипшихся пельмешка. Он старается выкинуть из головы, что за ночь её кардиган куда-то испарился и с утра он обнаружил свои руки на тёплой голой коже её талии. Она была в маленьком вязанном топике, который и до того был тем ещё испытанием, ну а теперь стал просто невыносимым воспоминанием, как и его долбаный стояк с утра пораньше. Которого она, к счастью, вроде бы не заметила, но который принёс ему некоторые неудобства. Ведь они друзья, верно? Между ними такого быть не должно, однако почему-то постоянно происходит. То чмокнутся чуть ли не в губы, то эти ваши сценарические поцелуи, то бесконечные объятия на тренировках. А потом приснится ему под утро, а ему, между прочим, ещё в глаза ей смотреть. «Мы друзья, это сто процентов», — заявляет она на интервью, а потом они спят в одной постели, и у неё возникают к себе вопросы. В её жизни уже бывали друзья-мальчишки, правда с ними: а) её не тянуло так часто обниматься, б) она не держалась за руки, в) не оценивала, насколько горячи их тела, и г) не думала о том, как хороши их губы. У неё к нему есть симпатия, это точно. Но — всегда есть какое-то «но», разве не так? — она не знает, что с этим делать. И нужно ли с этим что-нибудь делать. Ведь всё и так хорошо, она счастлива, очень счастлива… А вся эта ваша любовь может плохо закончиться, уж она-то знает. Дане тоже об этом известно. Возможно, у него не случилось трагедии, и всё-таки он пришёл к выводу, что отношения — это странно и непонятно. Наверное, он оказался к ним не готов, а может быть, дело в другом, но он не может в этом по-настоящему разобраться. Любовь — это сложно, и все эти мысли ему неприятны, они его душат. Ему скоро двадцать, хочется быть свободным, развлекаться, гулять с девчонками и друзьями, а не отдавать всего себя одной, чтобы быть с ней до гроба. К тому же он уже знает, что стоит посвятить себя отношениям, как что-то обязательно пойдёт не так. Что-то начнёт не устраивать. Повылазят скелеты в шкафах, начнёт напрягать бытовуха, он снова будет чувствовать себя чьей-то собственностью. Нет-нет-нет. Поэтому он просто наслаждается её обществом. Не скрывая, что она ему нравится, но и не давая «им» развития (так ему, по крайней мере, кажется). Вот только когда этим утром они, словно штык, приезжают на утреннюю тренировку, его всё ещё посещают обрывочные воспоминания о том, что она сегодня спала в его объятиях, и его сердцу от этого хорошо. Это то человеческое тепло, которое он всегда неосознанно ищет — и с ней находит. И не хочется, чтоб это заканчивалось. Но вскоре, дабы не нарваться на её гнев, приходится выкинуть это из головы и погрузиться в тренировочный процесс и постановку нового номера. Женя уже максимально сосредоточена и настроена на работу, а значит он должен ей соответствовать. Поэтому Даня быстро включается в работу, и с новыми силами они продолжают учить очередную поддержку, которую им предстоит показывать уже завтра.