Друзья на все 100% и даже больше

Следующим утром, как по её задумке, Даня смотрит видео с прошедшей вечеринки и натыкается на её танцы. А она неплохо повеселилась, думает он, ещё и отправилась на афтепати, в то время как он уже видел десятый сон. Он должен был тоже туда поехать… И проконтролировать, чем она там занималась со своим тёзкой, новым участником Дримтима. А то кто знает, как продолжилось их общение после таких танцев. Он встречает их ещё и ещё, с разных ракурсов, и у него появляется горько-сладкое чувство от этих видео. Сладкое - потому что она очень красива и ему нравится, как она двигается. Горькое - потому что практически с ней вплотную двигается его новый приятель. Не то чтобы он хотел оказаться на его месте. Нет, Даня не стал бы с ней так танцевать - скорее всего, постеснялся бы (всё-таки записывать танцы для тиктока и танцевать с девушкой на вечеринке - совсем разные вещи). У него просто возникает эгоистичное желание, чтобы с ней рядом никого не было. Она куда лучше смотрелась бы одна, честное слово. Стоп, что это с ним? Не то ли чувство в нём проснулось, которого он так не любит? Ревность? Да нет, бред какой-то. И хотя внутренний голос подсказывает: да, ревность, а руки так и чешутся навалять новому соседу по дому, хотя бы в шутку (а может быть и нет), он отгоняет от себя эти мысли и пытается настроиться на предстоящую работу. И всё-таки интересно получается. Он специально не пил на дне рождении, лёг спать пораньше, чтобы хорошо выспаться и быть полным сил в такой ответственный день, день съёмок ЛП, а его взрослая, мудрая партнёрша пустилась вчера во все тяжкие. "Как выступать будем?" - задаётся он вполне логичным вопросом и выезжает на съёмку. Но, вопреки его опасениям, с его партнёршей всё замечательно. Она встаёт, принимает контрастный душ и таблетку от головы, немного завтракает и, довольная собой, листает ленту в тиктоке по дороге на съёмки. Она своего добилась: её танцы повсюду, а значит мимо Дани они не пройдут. Вообще, ей кажется, её обида на него уже утихла, ей даже немного стыдно за то, что так бурно отреагировала, но… когда она приезжает на каток и видит его, внезапно всё просыпается снова. У неё такое бывает - резкая перемена настроения. Вот и сейчас в её памяти всплывают его слова с того дурацкого шоу с Покров, и внутри расползается что-то неприятное. Как он мог? Одна из… Но, конечно, она этого не показывает (по крайней мере, пытается) - не то ещё заподозрит что-то, он проницательный. И подходя к нему обняться, она натягивает улыбку. Но Даня улавливает, что между ними что-то не так, почти моментально. Он всегда остро чувствует такие вещи, а уж с людьми, которых знает так хорошо, и подавно. Её он уже изучил, что называется, вдоль и поперёк, поэтому во время репетиции только убеждается в этом. Они вроде бы отрабатывают все элементы, как надо, но чего-то не хватает. Настроение не то. Он хочет спросить у неё, в чём дело, но, к его удивлению, у него вырывается саркастичное: – Не выспалась, что ли? – Это почему? – тут же ощетинивается она, поднимая подбородок. – Ты вроде бы неплохо повеселилась на моём дне рождения, – криво улыбается он. – Нашла себе новых знакомых. Женя мгновенно понимает, о чём он. – А что? Это запрещено? – вскидывает одну бровь. Они едут нога в ногу, делая круг по тренировочному катку. – Или только тебе так можно? – Вот сейчас не понял, – притормаживает он. – Забей, – машет она рукой. – Нет, объясни. – Ну, ты же вечно тусуешься с другими людьми. А я не могу? С другими людьми, думает он. И бросает: – Ну, надеюсь, ты хорошо провела время. – Очень хорошо. – Тебя прямо тянет на всяких азиатов, да? – вдруг не выдерживает он. Если она и удивляется, то лишь на секунду, а потом презрительно улыбается: – Ой, я бы на твоём месте вообще молчала. – Они уже не катаются, а стоят на месте друг напротив друга, каждый сложив на груди руки. – Даже не скрываешь, что выбираешь между несколькими девушками. Это отвратительно. Ещё и меня в это впутываешь. Я не хочу быть частью этой истории, понятно? – О чём ты говоришь? – не понимает он, чем только сильнее её раздражает. – Не надо делать вид, что не знаешь, о чём речь. Я видела отрывки из того шоу с Аней. И я больше не потерплю, чтобы ты где-то называл меня одним из своих вариантов. Я тебе не какая-то там… – А чего ты хочешь? – почему-то распаляется он. – Ты хочешь, чтобы за тобой бегали, из-за тебя страдали, а ты наслаждалась этим и говорила: "Ой, мы друзья"? Её глаза медленно расширяются. Значит, это то, какой он её видит? Этакой стервой? – Я никогда такого не хотела, – говорит она, и они оба замолкают, вдруг осознав, что вроде как ссорятся и что это безумно глупо. Им через пару часов вместе кататься, и сделать это надо на высшем уровне, а они… – Это было месяц назад, – говорит он спустя какое-то время их шарканья по льду. – Если что. – И что? – спрашивает она, уже не зло, а как-то даже робко. Почему-то ей не пришло в голову то, насколько давно была запись той передачи. Она же всегда всё просчитывает в голове, почему в этот раз так сглупила? Он смотрит на её растерянную мордашку, такую невинную и прекрасную без макияжа, что прямо сейчас бы взял и зацеловал. Она смотрит ему прямо в глаза, пытаясь разглядеть в них ответ. Эти мгновения длятся целую вечность. Но это кончается, когда на катке появляется менеджер, отвечающий за то, чтобы они были собраны к определённому времени, и объявляет, что им пора в гримёрную. И словно очнувшись, они уходят в смешанных чувствах, не говоря друг другу больше ни слова. Его колбасит. Внутри всё прямо бурлит после их незаконченного разговора, эмоциям нужно куда-то выплеснуться. Он сам не понимает, что это было. Зачем они сказали друг другу то, что сказали? Это было непривычно грубо для обоих. У них же всегда всё так мило и дружески; когда они рядом, вокруг словно появляются тысячи радуг, разноцветных пони и единорогов. Бесконечные объятия, держание за руки; если шутки, то только безобидные; если какие-то малейшие претензии, то они очень быстро их разрешают и идут дальше. А теперь… Нет, он должен выбросить это из головы. Все эти чувства – надо о них забыть, хотя бы сейчас, и быть профессионалом. К тому же он знает, что Женя сама сделает так же: что бы ни было у неё внутри, в самый ответственный момент она всегда собрана и готова работать. Даня прокручивает в голове их номер, мысленно повторяя все элементы, и в какой-то момент начинает чувствовать, что ему невтерпёж уже выйти на лёд и сделать это. Ему хочется выдать максимум своих эмоций, всё, что он сдерживал на тренировках, отдать сейчас ей, и чтобы она отдала в ответ то же. Тогда все почувствуют энергию этого номера. Им уже кататься следующими, и Даня сидит у льда и смотрит чужой номер, когда приходит она и садится рядом. Они ничего не говорят друг другу, но вскоре он как-то на автомате вытягивает руку, и она сразу вкладывает в неё свою. Всё хорошо? Всё хорошо. Он видит впервые её наряд, только когда они выходят на раскатку. Всё это время на ней была оверсайз толстовка, из-под которой едва торчала чёрная юбочка, а теперь он видит платье целиком. И она в нём идеальна. Простое чёрное платье, такое маленькое, в самый раз для её фигуры. Причёска тоже простая - небрежные локоны. Он смотрит на неё, и в горле - уже не в первый раз - возникает тот самый комочек. Они раскатываются, держась за руки, и в эти минуты всё, что было до, вылетает из головы. – Волнуешься? – тихо спрашивает она. – Да, – признаёт он. – И одновременно хочу этого. – Ну тогда давай сделаем это, – уверенно говорит она, глядя на него испытующим взглядом. И в следующую минуту начинается страсть в чистом виде.