3.
5 декабря 2021 г., 00:44
***
Неделя в унитаз – не появляться же в таком виде на глазах у всех? Пусть смеются, что не пришел посветить ебалом в синяках, Максу наплевать. Он молча приходит, как всегда, почти самым первым, садиться куда-нибудь вперед, занимаясь своими делами. Гром приходит под звонок, здоровается с ним, но тот не реагирует. Костя озадаченно садиться за ним, тыкает ручкой в еще больное ребро, отчего Макс кривится. - Ты чего на пары не ходил? - Не твое дело. - Случилось что? – Костя перегибается через парту, плашмя ложась на нее. - У шавок своих спроси. Диалог они продолжить не успевают. Куратор курса непозволительно громко объявляет, выискивая глазами новенького. - Хазин. Со мной пойдешь. - Вещи брать? – почему Максим так спокоен? И гадать не нужно, кто и куда его вызывает. - Нет, вернешься на занятия. Наверное, - сухо добавляет она, исчезая в коридоре. Макс вылезает и без вопросов идет следом. Костя долго смотрит на опустевшее место, с раскиданными вещами и не выключенным ноутбуком, перекидывает свой портфель рядом с чужой сумкой, пересаживается и ждет, весь семинар только об этом и думая. А Макса все нет и нет… - Олег Александрович написал на тебя докладную, - вещает замдиректора по учебной части. Коротко стриженные крашенные в смольно-черный цвет волосы забирают на себя все внимание. Хазин решает на чем-то сконцентрироваться, чтобы пережить это. Когда-нибудь-то оно ведь закончится? - Ожидаемо, - произносит он. - А по какой причине – ты тоже в курсе? – спрашивает женщина. Ее длинный стол, как у дяденек в офисах, похож на те, что стоят в ООН для решения важных вопросов. Наверное, его вопрос тоже важный. - Я нецензурно выражался, - догадливо произнес Макс. - И неделя пропусков впридачу. Причина отсутствия на занятиях? - Семейные обстоятельства, - выдумал парень. Замдиректора усмехнулась. - А еще… - откашлялась она, - …еще до нас дошли сведения… - Максим запрокинул голову в смешке, чем вызвал у присутствующих раздраженное удивление. - Дайте угадаю – что я употребляю, да? Может, даже продаю студентам из-под полы? Какие еще слухи про меня ходят? Даже мне интересно, – женщина возмущенно скривила губы, видимо, согласилась. - Наркотики – это плохо, Максим, - сказала она, словно перед ней стоял ребенок. - Я не хуже вас знаю, что наркотики – это плохо, - проговорил ровным тоном новенький, - Уж поверьте. - И мы не хотим, чтобы в стенах нашей академии… - Вот будут доказательства – тогда и вызывайте. Я свободен? У нас по уголовному праву сейчас проверочная, не хотелось бы пропускать. Не дожидаясь ответа, Хазин покинул душный кабинет, сбегая вместо нужной аудитории в туалет. Когда все успело ровными шагами улететь в пизду – он так и не понял. Умываясь ледяной водой, он меньше всего хотел возвращаться к группе. Сейчас зайдет, опять смешки, опять шутки. Как же заебало! Когда в качестве соседа Макс увидел невозмутимого Грома, явно списывающего ответы на тест с плохо спрятанного за пеналом телефона, то почти не удивился этому. Сел рядом, достал чистый листочек под пристальным взглядом Елены Владимировны, выдавшей ему напечатанный на чьем-то курсаче другой вариант. А потом повернул голову и посмотрел на Костю. Долго, не в силах отвести глаза на что-то другое. Тот левой рукой выводил какие-то каракули вместо слов, чуть прикусив губу и совершенно ни на что не отвлекаясь. Мелкие завитки кудряшек из-за пробивающегося в окна дневного света становились почти золотыми. «Они, наверное, жесткие», - подумал Макс, пересиливая желание прямо тут запустить пальцы в макушку своего… знакомого? Единственного, кто относился к нему, как к человеку? Это пока… - Ты чего так смотришь? – легкая улыбка на лице Костика казалась таким привычным явлением, что когда тот хмурился, вот как сейчас, то сразу хотелось попросить, перестать так делать. - Просто, - ответил Максим, но так тихо, что вряд ли Гром смог хоть что-то расслышать. Они сидели достаточно близко, иногда стукаясь локтями, ощущая при этом пропасть. Настолько нереально было, чтобы кто-то вроде Кости мог подружиться с кем-то вроде Макса. Две галактики не должны были даже пересечься, не говоря уже о том, чтобы разбиться друг о друга. Но они разбились. Произошел коллапс – сбой в системе, на который не знали, как реагировать ни одни ученые в мире. - Ты сегодня без байка? – перехватил Хазин Грома, идущего в сторону метро. - Да, решил прогуляться, - буднично ответил он, поддерживая лямку портфеля. Макс ехал рядом, медленно, подстраиваясь под темп Кости. - Странные у тебя понятия о прогулке, - сказал он, косясь на большую букву «М», - Ну, так может, я тебе должок верну? Не хочешь прокатиться? – предложил Максим, - Или запах смазанных тормозных тросов тебе ближе? - Если я сяду, ты мне расскажешь, почему не был неделю в универе? – серьезно спросил Костик, останавливаясь. - Нет, - солнце било в глаза, и Хазин зажмурил один глаз в попытке хоть что-то разглядеть, - но ты и без этого согласишься. - Это почему это? - Потому что тебе не нужно об этом знать, чтобы сесть уже, наконец, на пассажирское, ведь старушка из минивена сзади заебала нам сигналить. Гром, если ты не заметил, я перекрываю движение. Костя быстро обогнул машину, забираясь в салон. Макс вырулил на дорогу. - Это мои ребята? – вспомнил Костя. - Честно, удивлен, что они тебе еще не похвастались своими подвигами. Видать, ты и правда слишком много для них значишь. - Ничего не понимаю, - Гром растерянно хлопал белыми ресницами. - Да что тут непонятно-то? Отпиздили они меня. Я отлеживался. Доволен? – раздраженно ответил Макс, аккуратно выводя электрокар из потока пробки в более мелкие улочки. - Почему ты мне сразу не сказал? - А ты мне кто, чтобы я тебе о своей жизни докладывал? – Макс повернул голову, встречаясь взглядом с Костей. Радужки глаз у того напоминали типичные серые Питерские тучи. Ответа не последовало, и он отвернулся. - Мне жаль, - зачем-то сказал Костя, и Максима это выбесило. - Вот только не начинай, ладно? – язвил он, - Я в защитниках и альтруистах не нуждаюсь, - пауза, - И в спасателях, кстати, тоже, - намек на случай с его машиной не остался незамеченным – Гром чуть улыбнулся, - Ты про меня сразу знал? – вдруг спросил он, - Ну, с первого сентября? - Нет, вообще понятия не имел. Вечером… от отца много услышал. Ну и интернет, сам понимаешь, - честно ответил Костя. - И тебе не было мерзко? Потом, на следующий день, например. Вряд ли Игорь Гром как воплощение морали и честности сдерживался в выражениях, описывая жизнь моего папы. - Не понял. Почему мне должно быть мерзко? Действительно, почему? Они заехали в нужный двор. Костя вылез из машины, ненадолго задерживаясь. - Классное пальто, - кивнул он в сторону Макса, - Всю дорогу сказать хотел. - Спасибо, - искренне поблагодарил новенький, зачем-то поясняя, - Отцовское. Костя опустил взгляд, понимающе выдерживая паузу. - До завтра, - наконец, сказал он, а рука все держалась за пассажирскую дверь. - До завтра, - ответил Максим, не торопя его. Юля сидела на подоконнике, наблюдая за этой картиной и решая умолчать о ней. Чем меньше Игорь знает, тем крепче Игорь спит. - Подгорит ведь! Максим! – Нина торопливо побежала из столовой, где резала лук, к плите, убавляя газ, - Убери телефон, ну! - Прости, ма, - виновато отозвался парень, поворачивая гаджет экраном вниз. Они весь вечер с Костей переписывались. Женщина что-то помешала в сковородке, возвращаясь к луку. Макс перехватил бразды правления плитой снова в свои руки. - Ма? – спросил он. - Чего такое? – спросила Нина, не поворачиваясь. Домашний лиловый костюм висел на ней, а растянутые рукава водолазки мешали и лезли под нож. - А почему ты снова не вышла замуж? Она остановилась, поглядывая из-за упавших на лицо прямых светлых прядей на сына. - Снова? У меня и первого-то брака не было, - отшутилась женщина. Лук начинал щипать глаза. - Точно, да, вспомнил, - Макс отвернулся к нарезанным в сторонке шампиньонам, водя пальцем по гладкой поверхности стола, - У отца было слишком много дел, чтобы сделать тебе предложение. - Мы планировали, но он… Он был занят постоянно, - соврала Нина. - Шлюхами своими, разве что. - Максим! – женщина ударила по столу - нож упал на пол, - Черт, - она подошла к раковине, промывая испачканный столовый прибор, - Ты еще маленький, чтобы судить о таких вещах. - Допустим, - спокойно ответил парень, - А сейчас-то что мешает? Ты у меня молодая, красивая, - Макс оперся жопой о косяк кухонного островка, поглядывая на маму, - Неужели ухажеров не было? - Скажешь тоже. Молодая, красивая, - смеялась женщина, смущенно пряча выскочивший румянец на щеках, - Были, конечно, просто… - Только не говори, что это потому, что все они – не он, - Макс показательно закатил глаза и тоже засмеялся, - Не будь банальной, придумай что-нибудь по-оригинальнее. - Нет, не поэтому, - ответила Нина, - Подай перечницу, пожалуйста. Что-то в небрежности действий мамы настораживало сына. И затянувшаяся пауза давила пластом на мозг. - Ты просто еще не отошла, - догадался парень, а сам выискивал в поведении матери подтверждение своих слов – дернувшийся подбородок, замеревшая на долю секунды рука с деревянной лопаткой, - Не отошла, чтобы снова кому-то доверять. Что же он был за чудовище, мама, раз ты до сих пор не можешь позволить себе создать новую, нормальную семью? Разве тебе не хотелось еще одного ребенка, ласкового мужа, встречающего с работы? Другой жизни – жизни без его присутствия – разве тебе не хотелось, мам? - У меня уже есть семья, - Нина подошла к Максиму, обняв ладонями его скуластые щеки и заглядывая в самую пропасть его черных глаз, - И она меня полностью устраивает. - Он мертв, мама, - шепотом сказал Макс, - Ме-е-ртв. Живи дальше, слышишь? Отпусти его. Нас и так в квартире всегда трое. Я устал от этого. - Я знаю, сынок, я знаю. Женщина обняла его, чувствуя себя в безопасности только рядом с сыном. Очень долгое время она думала, что единственный мужчина, который никогда не причинит ей боль – это ее Максим. И никого на свете ей больше не надо. Пока… - И почему ты думаешь, что у меня никого нет? – сквозь печаль и горечь, заговорщицки сказала Нина. - Ах ты врушка! – Макс защекотал маму, - А почему ты меня с ним не знакомишь? Боже, надеюсь, он не мент! – засмеялся парень. Женщина не ответила, прикусывая губу, - Он мент?! - Да нет же! – Нина хлопнула ладошкой по раззадоренному собственной шуткой сыну, - Он архитектор. - Да хоть дворник, главное, чтоб не мент! - Максим! - Да что?! Нина хотела что-то сказать, но почувствовала запах гари. - Максим! Мясо! Я же просила! По дому разразился громкий и продолжительный смех. - Как у тебя в универе? – Нина выжидающе поглядывала на сына, - Ты ничего не рассказываешь. - Все хорошо, - настроение мгновенно куда-то улетучилось, - Только… - предупреждающе начал он, - …если тебя вызовут на беседу – ну мало ли! – ты не верь ничему, что они говорят, ладно? Кивай, соглашайся на все, что они предложат. Скажи, что отругаешь меня, можешь даже обозвать непутевым. Только не верь им, что бы они тебе не рассказали. - Хорошо, - материнская тревога разрывала ей сердце, но раз сын просит сделать так, значит, так надо, - Хорошо, Максим, я поняла. - Спасибо.***
Костя собирался провести воскресенье, как и подобает парню его возраста, а именно зарыться с головой в сериал или социальные сети, чтобы голова отдохнула от бесконечных правоотношений и юридических фактов их возникновения, когда отец появился в его комнате подобно выросшей скале посреди океана. - Я запрещаю тебе с ним общаться, - без какого-либо вступления начал Игорь. Нужно было разобраться с этим, пока Юля моталась по делам для своей новой статьи. - С кем? – непонимающе спросил Костя, отвлекаясь от телефона и сползая ногами с кровати на пол. - С Хазиным. - У него имя есть, - тут же напрягся парень. Началось… - Мне плевать. Ты услышал, что я сказал? – Гром-старший, скрестив руки, встал над сыном, чуть наклоняясь к его лицу, - И чтоб я больше не слышал, как он тебя подвозит. Нашел, с кем дружбу водить! Тебе Рябова мало? За тобой вон, вся Академия бегает! Что, выбрать больше не из кого? - Да как ты можешь…. – Костя резко поднялся, почти выравниваясь с отцом ростом, - Что он тебе-то сделал?! - Иначе мне придется сделать так, чтобы его отправили туда, откуда он приехал. Это оказалось последним спусковым крючком, сдерживающим Костю. - Твой ненаглядный Рябов, папа, недавно вместе с Цветковым выцепили Макса после пар и избили. Пятеро на одного, пап! Это разве честно?! Разве, этому ты меня учил? - Цветков… Это Пашка что ли? – пытался вспомнить Игорь сына сослуживца, но лицо лишь мутным образом всплывало в голове. - А ведь он никому потом ничего не сказал. Вообще. Ни слова. Даже мне. Я из него это клещами еле вытащил. У него же никого нет! - Так, может, и к лучшему? Меньше жизней погубит. У его отца-то за плечами целое кладбище. - Я всю жизнь думал, что ты не такой, как остальные папы. Что ты рассудительный и справедливый, что ты всегда видишь людей насквозь, кто бы что про них не говорил. Сейчас же понимаю, что ты готов обвинить неповинного человека в косяках, которых тот не совершал, да еще и приплетая новые сплетни, словно бабка старая! И мама хороша – накатала расследование, вытащила все напоказ и довольная, думает, хорошо сделала. А удалила-то чего? Стыдно стало?! А вы подумали, что у Максима тоже семья есть, как они отреагируют, как им жить с эт…. Пощечина прилетела слишком быстро и слишком неожиданно, чтобы сразу осознать, что произошло. - Прости, - Игорь тут же осел на пуфик рядом с кроватью, где стоял ошалелый и раскрасневшийся Костя, - Прости, я не хотел… Костя! Вылетев из квартиры пулей, парень успел схватить лишь постоянно лежащий у выхода портфель с барахлом типа ключей или проездного, да телефон, непрекращающимися сообщениями трезвонивший в кармане. - Константин! А ну вернись! Хотелось крикнуть что-нибудь обидное. Что-нибудь, что заденет отца еще сильнее, что он никогда не забудет об этом… Хотелось, но… «Можно попросить помощи?» - вместо этого набирает он Максу, игнорируя предыдущие уведомления. Он мог написать тому же Васе, да даже Машке мог – она бы никогда не отказала. Но он написал Максиму. «Да?» - тут же приходит ответ. «Если я сейчас приду к тебе, это будет очень нагло?» - если откажет, Костя уже придумал, как доберется до дачи Прокопенко, чтобы пересидеть ночь там. Федор Иванович с тёть Леной всегда ему рады… «Пригоняй. Поставлю чайник», - а затем почти сразу, - «Случилось что?». «Да», - отвечает коротко Костя, спускаясь в метро. Ключи от мотоцикла остались у отца на столе. - Юля, он убежал. Убежал из дома, представляешь? – Игорь суматошно бегал по кухне с телефоном в руке, - Я не знаю, куда он пошел. Юля! - Что?! Кто убежал?! – Пчелкина показала своим друзьям, что труба зовет, и начала наскоро собирать сумку, зажав гаджет между плечом и подбородком. - Костя! Кто еще может убежать, Юль? Приезжай скорее, я сейчас ума сойду. Может, Степанычу позвонить? Пусть своих ребят на улице напрягает. - Успокойся ты, через пять минут буду. - Я накричал на него… И… Юль, я самый ужасный отец… - Жди меня, говорю. Целую. Звонок в дверь Нина ожидала в последнюю очередь. Макс крикнул из комнаты, что откроет сам, но женщина уже вышла в коридор, включая настенные светильники. На пороге стоял высокий кудрявый парень в парке и с портфелем на плече. Взгляд его метался, не задерживаясь на чем-то одном дольше пары секунд, а затем упал на кеды. - Добрый вечер, а… - Мам, это ко мне, - Максим выскочил из-за спины Нины, путаясь в наскоро надетых носках, - Проходи, не стой, - обратился он к Костику. Костя неуверенно прошел в прихожую, чуть заметно оглядываясь. Просторный коридор вел куда-то вперед, дальше в комнаты. - Мама, это Костя, - наскоро представил их Макс, - Костя, это моя мама. - Нина Александровна, - женщина вежливо протянула руку, парень неуверенно пожал ее, скорее боясь сломать тонкие хрупкие пальчики, - Какой ты высокий! - Мам! Ну перестань, он же сейчас рассыплется от неловкости! - Чаю? Я там вкусное печенье купила… - Мам! - Ухожу! – Нина подняла руки, мол сдаюсь, но на последок, перед тем как скрыться в спальне, добавила, - Чувствуй себя как дома. Не буду мешать. Максим закатил глаза, а потом посмотрел на нерасторопного гостя. - Так ты, может, снимешь свою куртку-то? Вот вешалка, - всунул ему в дрожащие руки деревянную вещь. Гром как-то неуклюже, боясь испачкать дорогой паркет грязной обувью, наскоро разулся, отставив кеды в дальний угол, повесил парку. Лицо выглядело не столько потерянным в незнакомой обстановке, сколько чем-то опечаленным. Макс повел его к себе, в самую дальнюю из комнат – как и полагается, конечно же - наглухо закрывая дверь. - Рассказывай, - сразу начал он, а потом спохватился, - А, да, чай. Сиди, я мигом, - и подорвался на кухню за подносом. Костя скинул на пол портфель, присаживаться не хотелось – в ногах какая-то сила постоянно дергала его - и стал разглядывать постеры в рамках к различным фильмам и сериалам, некоторые из которых датировались выходом еще в начале 2000-х. Рядом в стеллаже, мелькая корешками, красовались всевозможные учебники по теории государства и права, по истории России и зарубежное конституционное право, не говоря уже про несколько версий кодексов, которые обновлялись, видимо, чуть ли не каждый год. Куда столько бумаги – Костя не знал. Цифровой век вроде, все электронное. А у Максима книг не счесть… - Я с отцом поругался, - начал Костя, грея руки о большую кружку, услужливо уступленную ему ее обладателем. Сам Макс взял себе поменьше, - Очень сильно. Вообще-то, он даже влепил мне пощечину. - И часто вы так ругаетесь? – уточнил Хазин, макая шоколад в кипяток, чтобы тот растаял, и было вкуснее. - Так сильно – первый раз, - задумался Костя, - Он опять свою шарманку завел про то, что ты плохо на меня влияешь. - Так ведь прав, - внезапно ответил Макс, - Ругаешься с родителями, убегаешь из дома, сидишь в гостях непонятно у кого – самое, что ни на есть, плохое влияние. - А что мне нужно было сделать? – прикрикнул Гром, выпрямляясь и не замечая юмора в словах друга, - Согласиться? Приказал мне перестать с тобой общаться, представляешь?! Приказал! Словно я одна из его шавок в Управлении! Вот пусть ими и командует, а мне… Парень выходил из себя. Это было понятно по сбивчивому дыханию и часто вздымающейся груди. Он жестикулировал, одновременно не зная, куда себя деть. - Твой отец переживает за тебя, это нормально, что иногда он лажает при этом. Все предки лажают – это закон природы, - буднично ответил Макс, стараясь звучать как можно убедительнее, - Он боится за тебя. - Я уже не маленький! - Ты для него всегда будешь маленьким. Сам же понимаешь, ну, - Максим вытянул ноги на кровать, на которой сидел Гром, и пару раз хрустнул пальцами. - А что твой отец бы сделал? – перевел стрелки Костя, совершенно не фильтруя уже, что говорит, - Неужели, стал бы запрещать девятнадцатилетнему человеку с кем-то общаться? - Нет, не стал бы, - тихо согласился Хазин. - Ну вот! - Только не по причине того, что он был бы классным папашей. А по причине того, что если бы он был жив, то я бы вообще не родился, - заметив легкий ступор в глазах напротив, добавил, - Вот такая вот ирония, Гром. Так что гордись тем, что твой папа такой классный и заботливый, а он у тебя и правда такой. Хочешь мороженое? С шоколадной крошкой. Я принесу. - Макс… - с сожалением протянул Костя. Но Макс снова вышел, смаргивая назло выступившие слезы. Они поговорили на отстраненные темы, Гром несколько раз раздраженно выключал телефон, а Хазин делал вид, что не замечает этого. Когда, казалось, обстановка стала непринужденнее некуда, Костя все испортил. - Почему ты не защищаешься? – вдруг спросил он. - Что? – переспросил Макс. - Ты прекрасно все расслышал. Почему позволяешь им оскорблять себя? Парень нахмурился – какого хера этот Одуван лезет туда, куда ему не следует? - Не твоего ума дело, - грубо ответил он. - А может, тебе нравится, когда тебя унижают, сравнивая с ним? Может, это твой личный сорт кайфа? Ну, знаешь, у кого-то кокс, а у тебя кинк на оскорбления. Понимаю, бывает, - Костя наклонился вперед, отставляя мисочку со сладостью куда-то в сторону. - Заткнись. - Может, ты хочешь быть как он? Или тебе жалеть себя нравится? Типо смотрите, я всеми непонятый, обиженный на мир мальчик. Мой папа плохой, но я-то хороший, обратите на меня внимание. - Захлопни свою пасть. Ты че, охуел? – Макс вообще перестал понимать, что происходит. Что Гром себе позволяет? Да еще у него же дома! - Нравится, когда за гаражами пиздят? Или когда шепчутся? Думаешь, Петр Юрьевич стал бы такое терпеть? Твой отец стал бы сидеть и смотреть, пока всем, кому не лень, вытирают о него ноги? Ты же так хочешь быть на него похожим! Хазин сорвался с кресла, кидаясь на Костю, и поваливая его наглую тушу на кровать. Схватил за запястья, обездвижив ноги, наседая сверху всем телом. - Заткнись! Заткнись! Заткнись! – кричал он на Грома, а у самого глаза бегали: то ли в бешенстве, то ли в предательстве, что единственный человек, которого он подпустил к себе, говорит ему в лицо все эти вещи, которые выглядят, как плевок в душу, - Заткнись! Глаза в глаза. Костя расслабляет руки, не рыпается, не оказывая сопротивление, серьезно и без юмора интересуясь: - Почему ты мне можешь это сказать, а им нет? Почему, Макс? Максим сползает к стене с парня, закрывая ладонями лицо. Главное, не переставать дышать. Вдох, выдох. Вдох, выдох. - Что это блять такое было? – спросил он. - Хотел кое-что проверить. - Проверил?! – и впился взглядом в это ставшее уже привычным выражение лица, - Я тебе крыса подопытная, чтобы опыты на мне ставить? Костя не ответил. Макс еще немного посидел в таком положении, а затем лег к Грому, головой немного задевая его крепкое плечо. Удобно. - Обидно, вообще-то, - пояснил он чуть надменно, - Потому что правда. - Нет, - тут же ответил Костик. - Да. Я сам не знаю, кто я. Какой ярлык повесят, я с тем и хожу – как бычок блять с биркой. Или собачка – кто похвалит, по головке погладит, к тому и скачу на задних лапках, как идиот. Из кожи вон лез с детства, а дед меня до десяти лет даже в глаза не хотел видеть. Знаешь почему? – он риторически обратился к молчаливо выслушивающему его Косте, - Хуй знает, почему. Может, стыдно было, может, неприятно, да только вот они, глаза-то эти, - и Макс показал на свои карие радужки. - Ты же знаешь, что не обязан? В отличие от отца, у тебя есть выбор. - Выбор, - Максим будто смаковал это слова, будто распробовал его первый раз в жизни, - Было бы еще, из чего выбирать. Я же понятия не имею, что делать. Сижу, как он, на юрфаке. Вроде нравится, вроде вставляет, а как представлю, что делаю это неосознанно, так сразу выворачивает. Машины те же нравятся, одежда, фильмы. Словно в меня кто-то флешку с его данными вставил. Я так боюсь того, что становлюсь на него похожим… Поэтому и терплю все эти унижения. Потому что бороться устал, но и потому, что они единственное, что постоянно напоминает мне о том, в чем мы никогда не будем одним и тем же. В отличие от него, я не портил своей семье жизнь. - Так ты мученика, что ли, из себя строишь? Нахера? Кому это надо-то? - Никому. Кроме меня – никому. Это как во второй части Гарри Поттера, помнишь? Где Гарри замечает некоторые сходства между ним и Волан-де-Мортом. Где он сомневается – а не станет ли он таким же. Мама всегда была в роли Дамболдора, всегда говорила мне, что главное не то, в чем мы схожи, а то, чем мы отличаемся. Но проблема в том, что чем старше я становлюсь, тем меньше нахожу различий. Все только и ждут от меня, что я сторчусь или вляпаюсь во что-нибудь. Как он. Я сам начинаю ждать этого. Лежа говорить было удобнее – не было необходимости смотреть в глаза, наблюдать за реакцией собеседника. Потому что вряд ли Макс бы сейчас вытерпел полный сочувствия взгляд Кости, с которым тот слушал каждое слово. Складывалось впечатление, что он до этого никогда и никому не говорил об этом, по крайней мере, вслух. - Я не верю, что вы так сильно похожи, - зачем-то вслух произнес Гром. - Ну, - а Макс даже задумался, - Я бы в адвокаты, например, ни за что бы не пошел. При всем уважении к Наталье Палне, терпеть не могу граждану и все, что с ней связано. Шутки в его речи пробивались, как первая зеленая трава после долгой, холодной и замучившей всех зимы. И Косте нравилось видеть, как весна побеждает. - Наталья Пална святая женщина! – поддержал он, улыбаясь. - Безусловно! Но преподает отвратительно! - Точно! Не сдержавшись, оба захохотали. - А куда бы пошел? – продолжил Костя. - Не знаю, но мне уголовное нравится. Оно какое-то… понятное, что ли. Логичное. - О! – Гром привстал на локтях, - Погнали со мной в Следственный после учебы? - заметив насмешливый взгляд, продолжил, - А что? Будем напарниками, как папа с дядей Димой. - И что? Будем держать в страхе всю бедную Питерскую преступность? - Да! В ежовых рукавицах! – на полном серьезе ответил Костик. - Ты сериалы про ментов пересмотрел или детство в жопе заиграло? Розовые очки сними, Гром, - Хазин прикрыл глаза, расслабляясь. - Не буду! – достойно ответил парень, - Мне в них больше нравится. И тоже лег, уже чуть ближе и перекидывая руку под голову Максу. Тот молча позволил себя приобнять. Через такое-то время, наевшись, накричавшись, наболтавшись, они вырубились прямо так. Костя почувствовал какое-то шевеление и хотел отодвинуться, чтобы у Максима было больше места, но тот наоборот повернулся в его сторону, забираясь на него во сне и щекой укладываясь на грудь. Затем выдохнул, что-то пробубнив, и для комплекта докинул руку, окончательно перекрывая Грому пути к отступлению. Костя смотрел на него сквозь полуопущенные ресницы и не мог понять, почему не отводит глаз. Макс весь был такой колючий, дерзкий и неприятный, но сейчас он таким не выглядел. Смятая футболка задралась, ворот съехал. А там щуплое, худое тельце, с кучей родинок на плечах и шее. Огромная голова с торчащей, словно гнездо, шевелюрой, такой, что Костя не удержался и запустил ладонь в его русую макушку. Отросшие волосы лоснились между пальцев. Он пах детскими травмами, неоправданными ожиданиями и несбывшимися мечтами, которые не факт, что были его. И сигаретами. Мятными. Нина неохотно выбралась из кровати, открывая дверь. Что-то зачастили к ним гости… Женщина с ярко-красными волосами до плеч и в бежевом тренче неуютно и смущенно оглядывалась на хозяйку дома. - Прошу прощения за такой поздний визит. Вы, наверное, не знаете меня, я… - Я знаю, кто вы, Юлия. Проходите, - перебила ее Нина. Пчелкину, как и Игоря – если не больше – знал каждый, даже за пределами города о ней слагали то ли слухи, то ли легенды. - Мой сын… Думаю, он у вас. Мы с мужем весь город обыскали, - заплаканным и надрывающимся голосом продолжила она, - Если он не здесь, то я… то мы… - Да, мальчики в комнате Максима. Спят, правда уже, но… если нужно, я могу его разбудить. Скажу, что вы пришли, - спрашивать, откуда у журналистки со связями их адрес, смысла не было. - Не нужно, - быстро одернула Нину женщина, - Я просто хотела убедиться, что с ним все в порядке. Не хочу его заставлять. Навряд ли он хочет меня видеть. Мы… вернее они с Игорем – сильно повздорили. Нина кивнула, не зная, как продолжить разговор. - Он может остаться у нас сегодня, - начала она, - Но завтра занятия, а я не знаю, есть ли у Кости с собой учебники. Может, вы привезете их утром… Заодно, в универ подбросите. - Думаете, стоит? – с какой-то странной надеждой сама Юля Пчелкина спрашивала у нее, у Нины, совета. - Думаю, что да. Мне не известна причина конфликта, но наверняка он уже не держит на вас зла. - Пожалуй. Пожалуй, вы правы. Спасибо. Юля спешно засобиралась, переминая между пальцев узел пояса от пальто, когда Нина ее оставила. - У вас замечательный сын, Юлия. Понимаю, что благодарить за такое не очень привычно, но мне теперь, как матери, хотя бы спокойно за Максима. Что он не один там, - скорее всего, под «там» она подразумевала не только учебное заведение, - Что есть кто-то, кто будет с ним рядом, когда что-то случится. Мне-то он ведь почти ничего не рассказывает… - Спокойной ночи, Нина. Еще раз прошу прощения за беспокойство, - Пчелкина вежливо улыбнулась, смаргивая слезу гордости и стараясь не расчувствоваться прямо тут. - Спокойной ночи, Юлия. До завтра.
Примечания:
Спасибо, что читали!
