Наказание

      Влад возмущается насчёт того, почему они уехали без него, хотя собирались же все вместе, на что получает ответ «ну ты на звонки не отвечал и нам уже надо было выезжать. лечись теперь лежи, вдруг корона, врача вызови!» и Влад бросает трубку. Он очень этим оскорблен, конечно, но все понимает — звонит в скорую, говорит, что ему срочно, потому что симптомы короны. И сразу же после ему звонит Ваня. Влад говорит, что у него походу корона и все братки свалили на концерт, что ему так хреново и даже встать не может и никто не поможет ведь щас — тогда Шабашов говорит, что приедет, но Влад напоминает, что у него походу корона и что лучше не надо, а Ваня уверяет, что уже болел и не заразится. Он соглашается и остаётся только ждать, кто приедет первым — скорая или Ваня. Через полчаса звонит дверь и Владу приходится приложить много усилий, чтоб подняться и дотопать до двери.       — Салют, — голос тихий и хриплый, а сам Влад выглядит так, будто прям щас ебнется на пол. — Проходи, — медленно плетется в комнату и падает на кровать, заворачиваясь в одеяло.       Пройдя внутрь квартиры, Ваня осматривается и чувствует, что тут была девушка. Поджимает губы и идёт дальше, вслед за Владом, смотрит на него, закутавшегося в одеяло, гладит по плечу поверх него, слегка похлопывает. Нет смысла спрашивать как про самочувствие, так и про то, что происходило тут этой ночью, ибо Владу наверняка нужна поддержка, а не расспросы. Почти вслед приезжает скорая, и врачи выглядят как те, кто вышел из фильма о массовом заражении и зомбаках. Они смотрят на открывшего дверь Ваню, проходят в спальню, мерят Владу температуру и делают экг прям на постели. Говорят, что кт сделать пока нельзя из-за температуры, берут мазок и ставят предварительный диагноз: пневмония, коронавирусная инфекция. Ваня стоит у дверного проема, наблюдая за всем происходящим, получает недовольный взгляд медсестры:       — У вас тоже необходимо взять мазок, — не успевает ниче сказать, как его сажают и тоже берут мазок. Шабашов думает, что работая в корону, когда все клубы были закрыты, тайно, он уже сотню раз переболел. Владу назначают большой список лекарств и велят никуда не ходить, а сразу после Ваня бежит в аптеку возле дома, чтоб купить назначенное. Внимательно следит, чтоб тот всё выпил.       — Мож похавать че будешь? Ты вкусы и запахи чуешь ваще?       Владу хреново пиздец — очень сильно болит голова, кашель отдает болью в лёгкие, будто он их сейчас выплюнет, а ещё то холодно, то жарко, и понимание того, что с ним происходит, потеряно. Он даже не сразу понимает, что пришли врачи и все их процедуры переносит спокойно, залипая в потолок. Потом Ваня сует ему кучу каких-то таблеток, поэтому приходиться приподняться, чтоб всё выпить, заглянув в его глаза.       — Я…не хочу, — говорит тихо и вздыхает, тянет его к себе, чтоб уткнуться носом в шею, ведь от Вани всегда так приятно пахнет. — Не, не чувствую, — падает обратно на кровать и кутается в одеяло. — Надеюсь, что ты рил уже болел и ничего тебе не будет, — вздыхает и кашляет, прикрывая рот рукой. Он ещё несколько минут лежит молча, а потом просто засыпает.       Ваня крупно вздрагивает, когда горячие вспотевшие ладони тянут его на себя, обнимают, а носом Влад прижимается к основанию его шеи. Он держится на руках, стараясь смотреть куда-то вбок и не думать о том, насколько этот момент был интимным. Нет, ну понятно конечно, что для Влада это всё херня, и тот может так приобнять и прижать к себе любого из своих братишек, тем боле он же думает, что у самого Шабашова исключительно дружеские поползновения в его сторону, но-но-но.       — Хорошо. А я, ну да, переболел канеш, я ж в карантин работал, когда все закрыто было, нас даже пару раз омон накрывал, прикинь там даже дверь выпыливали болгаркой… — смеётся, вспоминая времена, с которых всего год прошёл. Рассказывает ещё несколько историй, поглаживая Влада по взмокшим от температуры волосам, пока тот не засыпает, уткнувшись носом уже в подушку. Проходится по квартире, наливает себе на кухне чай, идёт в магазин и покупает то, что можно приготовить — от всех братанов Влада слышал, что тот готовит норм, но возиться на кухне не любит и предпочитает заказать какой-нибудь фаст-фуд. Вопрос лишь в том, почему такая идеальная фигура, если он любит мак и кэфс?       Немного хозяйничает на кухне, запекая большой кусок мяса и нарезая салат с зеленью, сам затачивая булочку со шпинатом и сыром из «пятёрочки», то и дело следя за тяжёлым сном Влада. А когда тот просыпается, уговаривает поесть хотя бы немного, а то таблетки все обратно поползут, и даёт много воды, которую упухался тащить в одиночку как офик какой-то.       Хочется спать и только спать, но даже сну мешает сильный кашель, заложенный нос и боль в груди, а ещё очень и очень жарко, поэтому одеяло оказывается где-то на полу, а сам Влад весь мокрый, из-за чего вскоре ему становится холодно! Он просыпается из-за этого, долго трёт глаза руками и зовёт Ваню в надежде, что тот его не кинул. И успокаивается, когда тот действительно приходит: он не ушел, а остался! Это прям греет сердечко. Слушается и пихает в себя немного еды и очень бы хотелось оценить вкус, но он его просто не чувствует, поэтому обычное «спасибо» и лёгкие объятия. Потом таблетки, водичка и снова в кровать. Влад больной как капризный ребёнок, поэтому хочется, чтоб обняли, пожалели и приласкали, как это мама в детстве делала.       — Обнимешь? — и когда Ваня кивает, ложится рядом, то Влад двигается к нему ближе, обнимает, укладывая голову на плечо и засыпая через несколько минут, потому что сил все ещё, будто эти все таблетки вообще не действуют.       Ваня старается не давать волю своим мыслям, не донимать Влада тупыми разговорами, общаться с ним вполголоса, не давить и не заставлять впихивать в себя слишком много еды, если тот не хочет. Самого слегка сушит, будто пил вчера, и хорошо, что сегодня у него выходной. Они ложатся вместе, от Влада веет жаром, и посреди ночи приходится разбудить его, чтобы снова принял таблетку от температуры, а потом снова объятия и сон. Наутро завтрак из яичницы и тостов, салат, таблетки, тихие переговоры и истории, пока Влад не заснёт. Вечером Ваня, собираясь на работу, чувствует лёгкое недомогание, как будто в груди тяжело, но смену он отрабатывает спокойно, заваливается с утра опять к Владу, потому что от работы тут совсем недалеко, отсыпается и очухивается только к вечеру. Наспех готовит поесть — варит пельмени, а за столом, хорошенько сдобрив это дело майонезом, только на середине трапезы ощущение, будто жуёт бумагу. Застывает с ложкой у рта, понимая, что ему пришёл пиздец.       — Всё нормально? — интересуется Влад.       — Да я чёт по ходу…не понимаю че ем, — жует, всё же думая, что ему показалось или это самовнушение какое? Кусает нижнюю губу, берет телефон, чтоб предупредить на работе, что он, по ходу, подцепил корону. Пока сильно паршивого состояния нет, только немного тянет в груди и потеет, но, думается, может это просто от волнения из-за нахождения рядом с Владом? Ведь они как семья какая-то прям, с кромешной заботой с одной стороны, и вроде как благодарностью с другой. Шабашов вздыхает и убирает пельмени обратно в кастрюлю. Драматично смотрит в окно, сглатывает нервно, думая, что ему что теперь, с Владом проводить свой карантин?       Влад щурится, смотрит на Ваню и надеется, что с ним все же все хорошо, а то если они оба будут болеть, то из этого явно ничего хорошего не выйдет. Перед сном он выпивает таблетки, снова просит Ваню лечь с ним и обнимает, шепча на ухо тихое «спасибо» и оставляя прям там лёгкое, почти невесомое прикосновение губами — он правда очень благодарен, ведь если бы не Ваня, то точно помер бы в этой хате и никто его не нашел, а спустя время соседи бы начали жаловаться на отвратительный запах. Он думает об этом пока не засыпает, прижимаясь ближе к Ване, потому что так куда лучше и слово никаких проблем.       Утром, когда Влад просыпается от сильного и громкого кашля, то… понимает, что это не он кашляет, а человек рядом.       — Эй, Вань, ты чё… — говорит тихо, смотря в глаза и поглаживая по мокрой от пота голове, трогает пальцами лоб, — Да ты чё…я тебя всё-таки заразил? Ой бляя, а говорил, что не болел… — тихо возмущается и вздыхает, трёт пальцами глаза. — Я щааа…врача нам вызову. Прости, правда… — и тянется за своим телефоном.       Ваня, если бы до этого оказался в ситуации, подобно той, когда Влад слегка касается губами его уха, наверное помер бы от кроющего его возбуждения или просто от грустного осознания того, что это всё издёвка или игра, и вместе они всё равно не будут. А теперь ему просто плохо, он прикрывает глаза, перекидывает руку через тело Влада и тут же засыпает, потому что состояние, мягко говоря, не очень. Наутро просыпается от собственного громкого кашля, но думает, что оставаться с Владом ещё две недели…он вскакивает и начинает одеваться, стараясь напялить свои узкачи…       — Данененене не надо, я домой наверное… — уже у входа чувствует жесткое недомогание и отдышку, опирается ладонью о дверной косяк, кашляет, протирает лоб и понимает, что с него пот градом льётся…       Влад пытается сначала поймать руку Вани, потому что тот стал как-то слишком резко собираться, а отпускать его не хочется, ведь явно заболел же! Встанет плохо где-то на улице и все, кто ему там поможет! Но сил на этого нет, поэтому Влад старается собрать себя с кровати, чтоб догнать его в коридоре, тяжело дыша и кашляя, но все равно опуская руку на чужое плечо, чтоб сжать.       — Да ладно…куда ты пойдешь? — разворачивает к себе лицом, потом берёт за руку и ведёт обратно в спальню, где садит на кровать и даёт воды, потом вручает градусник и вызывает скорую — Не отпущу я тебя.       Садится рядом на кровать и просто обнимает, поглаживая по голове. Чувствует вину, потому что Ваня заболел из-за него, а значит нужно о нем позаботиться, ведь он вон как заботился… Через полчаса приезжают врачи, Влад только сейчас замечает их пугающие костюмы защиты, в тот раз до него даже это не дошло — дальше врачи выполняют все нужные процедуры, Влад же просто сидит и смотрит, хотя самого дико клонит в сон. В итоге обоим говорят изолироваться, запрещают куда-либо выходить и говорят что-то про мониторинг, но Влад уже дико устал и хочет, чтоб они поскорее ушли. И как те уходят, то даёт Ване выпить лекарства, после пьёт сам и предполагает лечь спать, раз им теперь придется провести две недели вместе.       Ваня проходит обратно в комнату и падает в кровать — у него нет сил ни на что. В голове он благодарит Влада за то, что вышло так как вышло, хоть и трудно мирится с тем, что им предстоит пробыть вместе на режиме самоизоляции целую неделю. Он кивком благодарит его, они вместе ждут скорую, и им велят сидеть дома вместе, ставят на социальный мониторинг. И Шабанов не испытывает по поводу этого восторга, но лишь потому что ему очень плохо. Лежит в кровати Влада, смотрит на него и извиняется:       — Я правда думал, что переболел, бля… — отворачивается и шмыгает носом. — Максимально тупая ситуация…       Влад тяжело вздыхает и прижимается ближе к Ване, укрывая их обоим одеялом.       — Да все нормально, Вань, это я виноват ваще, — гладит по плечу и все же немного отодвигается, потому что жарко. — Спи. Спокойной ночи. Не думай о том, что ты виноват в этой хуйне, прости спи.       Тяжело разговаривать, потому что на это уходит весь воздух и начинаешь кашлять, задыхаться так, будто щас помрёшь. Уснуть удается только через часик, а утром проснуться от такого же кашля в подушку, чтоб не разбудить Ваню, который спит рядом. Уснуть потом уже не получается и он топает на кухню: пишет там в общую беседу пацанам, чтоб те привезли ему вещей из дома, потому что невозможно ходить в одних и тех же шмотках, которые воняют потом, но они все ещё в Тюмени — и один Егор, который с ними не поехал соглашается на это и обещает подъехать к вечеру. После он готовит не ленится и даже готовит им на завтрак яичницу, кажется, бухает туда слишком много соли, но какая разница, если она будет безвкусной в любом случае? А мама бы ему сказала, что влюбился. Влюбился? Да ну бред. Потом идёт будить Ваню, даёт лекарства ему, пьет сам и зовёт завтракать.       — Я старался, и хоть они будет на вкус никакое, потом после болезни могу приготовить и оно будет уже со вкусом! — старается не падать духом и шутит, а то Ваня совсем раскис, самому же Владу чуть получше. — Ещё Егор там вечером привезёт вещи…тебе если надо будет, бери мои… — и носом в тарелку, чтоб закинуть в рот пару вилок.       Ваня чувствует дикий упадок сил и просыпается позже обычного. Идёт на кухню немного растрёпанный, садится за стол, где его уже ждёт завтрак. На вид выглядит просто обалденно, и он не удерживается перед тем, чтобы сфоткать в инстаграм, не оставив в сторис никакой подписи. Благодарит Влада за заботу, улыбается и говорит, что не сомневается в его кулинарных способностях, предлагает потом вместе что-нибудь закошеварить, совместить, так сказать, навыки обоих и направить в хорошее русло.       Сам Шабашов катастрофически страдает без своей одежды и снова надевает тоже самое, а когда Влад говорит, что тот может надевать его вещи, на лице даже появляется улыбка:       — Спасибо! — касается пальцами руки Влада, чтоб отвлечь его от залипона в телефон. Поглаживает невесомо и наклоняет голову вбок. — Да и ваще спасибо…снова на 15 суток вместе да?       Влад даёт указания Егору, что тот должен взять из его вещей, пока Ваня завтракает, потому что сам вообще не хочет есть — безвкусное и будто какое-то мерзкое, как и чувство внутри, а именно чувство вины за то, что Ване из-за него плохо, поэтому он постарается позаботиться о нём эти две недели.       — Да, только условия куда лучше, — убирает телефон и улыбается, слегка сжимая чужие пальцы в своей ладони, — Кровать мягкая, душ есть и туалет нормальный! И еда норм, правда без вкуса, но это временно — после завтрака предлагает пойти спать. Оба спят тяжело и неспокойно, Влад один раз будит Шабашова, чтоб купить лекарства и их уже сложно делить на двоих, поэтому простит Егора привезти им ещё и это. Вечером просыпается от звонка в дверь — Булаткин сказал, что оставит рюкзак с вещами у двери и уйдет, потому что хоть и уже болел, но мало ли что! Влад забирает аж два рюкзака с вещами и шагает обратно в комнату, выбирает, что ему надеть и идёт в ванную, что душ принять, а то прям чувствует, что он весь липкий уже от пота. После душа плетется на кухню, чтоб сообразить что-то им двоим на ужин.