Наказание

      — Я… — Влад только сейчас понимает, что он сказал. На эмоциях спиздеть хуйню легко, только вот потом как объяснить, что он никогда о Ване такого не подумал, если бы не вся эта ситуация. Владик стоит, хлопает глазами и наблюдает за сборами Вани, потому что ему нечего сказать. Ну типа…извиняться? Так не простит наверное, но и уходить ему нельзя. — Ну Вань! — все же отмирает и догоняет того в коридоре. — Да я не думаю так правда, прости… хуйню сказал, серьезно… — трогает за плечо и чуть не получает по руке. Видит слезы на чужих щеках, как у того губы дрожат и в очередной раз становится стыдно, потому что он не хотел обидеть. — Да куда ты пойдешь! К нам врач завтра придет! — ловит за капюшон ветровки, потому что тот уже открывает дверь, а потом просто закидывает себе на плечо. Ваня худой и лёгкий, поэтому донести его до кровати не составляет труда. — Не отпущу я тебя, успокойся, пожалуйста… — вздыхает, потирая лоб пальцами. — Я реально так говорить не хотел, пойми! Я ну…на эмоциях, Вань, прости. И не надо уходить, ты же болеешь… потерпи до завтра, посмотрим че врач скажет. Я могу уйти спать на пол на кухню, да куда угодно, чтоб ты меня не видел, только не уходи.       Ване не хочется смотреть Владу в лицо и в глаза частности — тот и так видел слишком много моментов его слабости, заставал в, так сказать, далеко не самом лучшем виде, даже теперь, когда видит его с краснющими далеко не от травки глазами. Он быстро вытирает глаза рукавом ветровки, стоит, прижатый к стене и смотрит то вниз, то Владу в грудь. Тот снова слишком близко, но теперь каждое его прикосновение, каждое ласковое словечко звучит как какая-то провокация. Ладонь на плечо, чтоб оттолкнуть, но нет сил — Шабанов снова громко кашляет, аж до состояния, когда начинает кружиться голова, и обессиленный тычется лбом Владу в плечо. Без подтекста, а чтобы просто пожалели — в том числе и за безответную любовь. Он шмыгает носом, упирается подбородком себе в грудь, закрывает глаза.       — Я… — шмыг. — Я правда не хочу чтоб ты мучился со мной, потому что мне хорошо с тобой так-то…может конечно ты и прав, но я ничего не хочу испортить специально, все получается как-то…неправильно. Надеюсь завтра всё закончится.       Влада мучает совесть, что он довел Ваню аж до слёз, заставил думать, что тот всё портит, а это просто обстоятельства все портят — они заперты вдвоем в четырех стенах, некуда вымещать все то, что копится внутри, вот и они цапаются как кошка с собакой.       — Да и похуй, что это неправильно… — шепотом выдает Влад и вздыхает, смотрит внимательно на Ваню. — Ты ничего не портишь, Вань, ну правда…это мой характер невыносимый и невозможность выйти из этой квартиры… всё, прости меня пожалуйста и пойдем поспим, ты вон как кашляешь… — отходит от Вани, чтоб тот мог пройти в комнату и лёг на кровать, а сам падает на диван и закрывает лицо руками. Он устал, потратил почти все свои нервы за эти две недели, а ещё внутри проявилось какое-то непонятное чувство…типа, так больно смотреть на то, как Ваня грустит, как он плачет…его хочется только обнять и пожалеть, даже продолжать злиться не хочется. Влад не может уснуть и залипает в потолок несколько часов точно, а потом встаёт, чтоб приготовить им ужин. Делает несколько бутербродов и режет салатик, чувствуя как эмоционально разбит. Идёт выпить лекарства и разбудить Ваню, чтоб потом вместе молча поужинать, а после пойти спать, чтоб утром проснуться и встретить врача, который реально решит их судьбу.       Ваня возвращается обратно в комнату и принимается стягивать с себя вещи, падает на постель, принимает лекарства, вырубается на пару часов, пока Влад не будит его и не предлагает поужинать. Он отдалённо чувствует вкус творожного сыра с зеленью, ест салат и смотрит в чашку с чаем, после чего снова сон, чтоб наутро встретить врача будто героя какого-то. «Мои поздравления!» после того, как им делают экспресс-тест, они оба хоть немного подкашливают, но теперь их снимают с социального мониторинга, и радости этому нет предела. Вещи собраны ещё со вчера — Шабашов их не разбирал, и теперь он хочет уже пойти домой, причём пешком, мимо шаурмичных и забегаловок, где продают курицу-гриль, чтобы ещё раз убедиться, что он идёт на поправку.       На голову капюшон, на глаза очки, кроссовки зашнурованы, и Ваня ждёт с рюкзаком на плече, что его проводят. Испытывает лёгкую грусть по поводу того, что теперь они встретятся только когда отдохнут друг от друга, и он приобнимает Влада напоследок, тычется носом в шею и шёпотом спрашивает:       — Ну это…пока типа? Пиши если что? — слабо улыбается. — Закрой за мной.       — Ну, да…пока, — Влад обнимает на прощание и гладит по спине. — На связи, — даже не улыбается и просто закрывает за ним дверь.       Потом собирает все свои вещи, моет посуду, в два захода выносит мусор и немного прибирается, чтоб сдать хату хозяину в том виде, в котором она была изначально. Вызывает такси, пишет пацанам, что скоро вернётся и уходит, бросив ключ в почтовый ящик.       Дома его встречают с улыбками и объятиями, говорят, что скучали ващет и достают расспросами — как, что и почему. А Владу даже как-то не хочется…он быстро устает от расспросов и идёт отдыхать.       Жизнь возвращается в привычное русло спустя пару дней. Кашля у него больше нет, ничего не болит и вкусы с запахами вернулись, только лишь отдышка и боль в груди, когда он спускается или поднимается по лестнице. А ещё какая-то вселенская тоска, будто чего-то не хватает — никто не запрещает ему есть вредную еду, никто не возмущается из-за открытых окон и никто не сопит под боком… становится понятно, что он просто скучает по Ване.       — Братик, а че с ебалом? Какой-то ты поникший, — спрашивает Гриша, когда они вдвоем сидят на домашней студии, а пацаны вышли покурить. — А ещё ты не рассказал, как оказался не карантине вместе с Ваней.       — Та там… — Влад вздыхает тяжело и поправляет волосы. — Вы ж все свалили, а я даже встать не мог, а он сказал, что уже болел…а оказывается, что не болел…и пиздец мы так срались постоянно, я его терпеть уже не мог, а щас… — закусывает губу и молчит.       — А щас чё? — Ляхов сидит с таким лицом, будто уже сам все понимает, но хочет услышать это и от Влада.       — Да скучаю я по нему…но даже не пишет щас, я его так обидел… — и рассказывает про свой случай в Питере, а потом про их последнюю ссору.       — Во ты дебиииил, — вздыхает Гриша, — Да он же…аййй… — хихикает, — Да ты влюбился, чувааак.       У Влада глаза лезут на лоб и он думает, что ему послышалось.       — Да ну тебя, — машет рукой, встаёт и уходит, чтоб свалить в свою комнату и там подумать. Думает, что ну…бред же, хотя так скучает…а может Гриша и прав, просто Влад не хочет это видеть и всю жизнь не в ту дверь стучал. Он встаёт с кровати, вызывает себе такси и вылетает из дома. По пути просит остановиться у цветочного, где покупает большой букет с ромашками и где-то через полчаса стучит в чужую дверь надеясь, что Ваня дома.       Ваня как и хотел прогуливается по узким улочкам, берет себе маленькую шаурму в булке, обнюхивая её как собачка какая-то…он готов бесконечно улыбаться этому свету, но в первую очередь звонит Даше, чтоб сказать о том, как ему хорошо щас! Говорит, что теперь он свободен от болезни, хоть и слегка подкашливает, говорит, что Владом ему было тяжело на этих вынужденных каникулах, что тот невыносимый и спермотоксикозник какой-то, и за базаром не следит. Так за жалобами и нытьем он доходит до своего дома, а там пыльно, пусто, жарко. Шабанов приоткрывает форточку и вспоминает, как запрещал это делать Владу. Готовит обед, как обычно, на двоих, а потом вспоминает, что один. Курит шмаль, не прекращая думать об их совместном времяпрепровождении на самоизоляции. На следующий день он обновляет маникюр, покупает пару шмоток, и все только для того, чтоб отвлечься и не думать, как Влад там отжигает после двух недель воздержания. Выходит на работу, а на следующий день отсыпается, пока его мирный сон не прерывает звонок в дверь. Открывает и сначала очень долго не может понять, мерещится ли ему или нет? Потирает глаза.       — Ппривет…не ожидал увидеть, — слабо улыбается. — Ну проходь, чай попьём… — пропускает в квартиру, замечая букет ромашек. — Эташомне?       Пока Влад лежал дома, пока ехал в такси, то все думал о словах Гриши, которые в итоге привели его к одному решению — а какая вообще разница, кого любить? И да, про любовь то тоже подумал. И решил, что…что хочет любить, что хочет получать любовь, вдруг в этот раз все будет лучше, вдруг не все люди ебаные предатели? Да и Ваня не тупая телка…а парень, очень красивый и классный парень, который смог растопить сердце Влада. Пока стоит у двери то как-то теряет уверенность, кусает губы и пытается спрятать букет за спину, но он слишком большой.       — Я просто хотел…хотел сказать спасибо, что ты терпел меня все это время…и извиниться за то, что я доводил тебя… — подходит ближе и внимательно смотрит в глаза, — Ты ну…а я…я в общем тавооо, — громкий выдох в сторону, чтоб собраться с мыслями, — Я ни с кем больше…я ни с кем не хочу, мне ты нужен. я вот скучал и ты… — ладонью хлопает по месту, где у него сердце. — Ты тут у меня…и типа, терпеть там друг друга всю жизнь…без тебя не то, вот!       Ваня берет букет в руки, сжимает красивые цветы и даже нюхает — пахнут отвратительно, полем каким-то, но он всё равно улыбается, прижимает цветы к себе, будто это самое дорогое, что у него есть на данный момент. Наверное, так и есть! Но вот то, что говорит Влад дальше не поддаётся никаким объяснениям. Шабашов, он вообще-то отходчивый очень, не дуется никогда, ну или не дуется долго, да и все обиды он уже позабыл, потому что невозможно долго держать обиду на того, кто так прикипел к сердечку.       Он слушает и слушает, пару раз усмехается, смотрит на один из цветов ромашки, думая, что погадать можно…а, стоп! Поднимает глаза.       — Влад, я…я даже не знаю, что сказать, просто оратор ты хуёвый, но я понял, что ты мне там благодарен очень, да и…блин, пожалуйста, не давай мне надежду такими словами, тебе же девчонки по кайфу, а я мож хоть и телка какая-то по характеру, я ващета неее, у меня даже хуй есть… — понимает, что его на эмоциях тоже понесло говорить всякую чушь.       Влад на эмоциях нормально сформулировать свою речь не может, но хотел донести до Вани одно — он ему нужен не просто как друг, да и только он ему нужен, а не кто-то там ещё, да и в девочках одно разочарование. А Ваня походу не понял. Владик тяжело вздыхает, поправляет волосы на голове и собирается с мыслями.       — Да не нужны мне эти тёлки… — качает головой и отводит взгляд, потому что расстроился, — Мне только ты нужен, Вань, почему ты не поймёшь, что я влюбился. — А, ой! — Бля… — бьёт себя по лбу, потому что даже сам от себя такого не ожидал и даже покраснел. — Ай, та… — думает, что слова могут быть пустыми, а вот действия говорят больше. Он кладет ладони на плечи Вани, жмёт его к стене и наклоняется, чтоб поцеловать. Целует медленно, осторожно и не чувствует отвращения или типо того, а только то, что где-то в животе приятный движ.       Ваня так долго ждал момента, ещё до карантина, ждал, что тогда, когда они оба знатно промокли под дождём, именно так Влад положит руки ему на плечи, так, без напора, прижмёт к стене, и также как щас поцелует. Понимает, что внутри эмоции не стихли, да когда ещё будет таков шанс — насладиться моментом — и он отвечает на поцелуй. Медленно и без напора проходится языком по нёбу, сплетает языки, всё до лёгкого придыхания и одышки — всё же оба после болезни. Обнимает крепко, буквально бросается на шею и стискивает Влада в своих объятиях, не веря своему счастью! Неужели всё это правда?       — Пойдём… — они проходят на кухню, где Ваня ставит в вазу ромашки и любуется ими с одной стороны, потом с другой. Не может стереть с лица улыбку, не может реально поверить тому, что все это происходит сейчас с ним. Внутри просто эмоциональный взрыв какой-то! — Я так рад… — садится на стул рядом и смотрит Владу в лицо. — Я прям аж…оййй… — шмыгает носом, чувствуя, как к горлу подступил ком. Но теперь эмоции исключительно положительные. — Не смотри на меня, я чето прям расчувствовался как-то…       — Я тож… — Влад садится на стул и улыбается, рассматривает Ваню. — Ну чееее ты, Ваань, — тянет за руку к себе, чтоб тот сел к нему на колени и крепко обнимает. — Ниче страшного, если ты при мне бушь плакать…я обниму и пожалею, — носом трётся о чужое плечо, а потом тянется, чтоб поцеловать ещё раз и увереннее, и пока целует понимает одна истину — это его человек, которого он действительно любит и никогда не отпустит.       Ваня улыбается, закрывает лицо руками и садится Владу на колени. Ладони от лица приходится убрать, чтобы понимающе покивать и раствориться в новом поцелуе, более долгом и раскованном, но тем не менее накрывающим с головой из-за переизбытка чувств. Вот действительно — подарок судьбы, заставляющий думать, что всё в этой жизни не зря: от совместной отсидки в изоляторе временного содержания до такой же совместной отсидки, но только в компании друг друга, объединённых общей болезнью. Шабашов слегка приглаживает выправившиеся прядки у Влада сбоку, целует его в ухо и трогает плечи, потирается носом о нос, ласкается как брошенный ласковый котёнок. Так хорошо вместе, что невозможно передать словами, ведь Влад за последние полтора месяца стал для Вани буквально всем, и приятно, что это взаимно.