Как изменить историю? Да просто!

Седовласка от меня бегал. Как от прокаженной, честное слово. Оставил Паккуна в надзиратели и появлялся в собственном доме под ночь. Это если появлялся вообще. С появлением возможности изъясняться я и сама не горела желанием привлекать к себе ещё большее внимание. Так и хотелось закрыться в комнате и никуда не выходить, но была вынуждена делать вид, что со мной все в порядке, потому что Паккун как-то совсем озабоченно косился на меня первые дни. К концу первой недели моего пребывания в Конохе я словила небольшую такую депрессию. Хатаке бегает, тисканье Паккуна удовольствия не приносит, выходить из дома без седовласки запрещено. Одним словом - тлен. Не спасало ситуацию и появившееся умение читать по-японски. Язык — это отдельная тема. Не знаю, что там именно отщебучил Хатаке, но теперь я могла без особых проблем изъясняться на двух языках - родной русский не забыла. Проблемы были с произношением, но понимание, чтение давалось без особых проблем. Но, к сожалению, или к счастью, и каким-то странным образом, я не могла перевести сказанное, услышанное до того момента, когда Какаши покопался в моей голове. Просто не могла дословно вспомнить сказанное, ведь обычно мы запоминаем контекст, а не точные формулировки. Да и идеальной памятью я не обладала. Иными словами, тайна его откровений, если они таковыми были, осталась мне неизвестной. Хотя бы может проблема была в том, что в тот момент я была под знатным шафе. Вот так и развлекалась чтением книг, которые притаскивал Паккун, разбираясь в хитросплетениях местного мира. - Сильно я его достала, да, Паккун? - почесала щенка за ухом. Еще бы. Подошла к концу неделя нашего сожительства, а с той злопамятной ночи, снившейся мне каждый день, от Хатаке я слышала ровно две фразы «без меня не выходить» и «мма». - Ему полезно, - назидательно отозвался он, виляя хвостом и наблюдая за моими расшаркиваниями на кухне. Домашние котлетки щенок заценил. Я бы сказала - маму родную в лице хозяина практически готов продать. - Он кого-то потерял, да? Не говори если не хочешь, я просто хочу попробовать его узнать. - Зачем? - странно наблюдать скепсис на лице собаки. - Работа, знаешь, у меня такая была - понимать людей по бумагам и словам, которые сказаны другими людьми. Ведь мы сами о себе никогда не скажем правду. Будем врать, скрывать, прятать боль глубоко в груди. Потому что так легче - делать вид, что ничего не произошло. - Он не делает вид, не прячет. Просто перестал пытаться жить. - Жена? Ребёнок? Кого он потерял? Паккун на высказанное предположите лишь фыркнул. - Всех. Родителей, друзей, учителя. Жены у него, кстати, никогда не было. Ребенка тоже. Ну да. Было бы особенно весело, если бы в ту ночь к нему в дом заявилась жена. Так и представляю свой обугленный труп в гостиной, учитывая их способность управлять огнем. Ладно. Не мое это дело. Любопытной варваре, как говорится, нос оторвали. Жаль, конечно, что с Хатаке так вышло, потому что секс и вправду был потрясным, но будем радоваться хотя бы тому, что меня не упекли в тюрьму. Но такая вероятность еще оставалась, учитывая поставленные Хокаге условия: «ни с кем не разговаривать», «не выходить из дома без Хатаке», «не делать ничего за что можно поплатиться сломанной шеей». Итог – сиди дома, не разговаривай и не делай лишнего вдоха. - Паккун, а говорящие…ммм…животные, у Вас в порядке вещей? Паккун обиделся. Пришлось выложить на тарелку очередной кулинарный шедевр в попытках загладить сказанное. - Я – нинкен! - Знаешь ли, мне это ни о чем не говорит. Ну не обижайся, пожалуйста. - Нинкены – это призывные псы – ниндзя. - Призывные? Он что… - Большую часть своей жизни мы живем в призывном плане и… - В другом мире?! - Эм…ну да. Да твою ж мать! Теория мультивселенной! Но это же значит, что…что есть мизерный, но шанс вернуться? Увидеть Каспера, попрощаться с отцом и… Я поджала губы и отвернулась, смахивая с глаз выступившие слезы. - Наш мир пересекается с призывными планами зверей, а не людей. И о призывных планах людей никто никогда не слышал. Пришлось обернуться, лелея надежду, что глаза от выступивших слез не покраснели. Хатаке стоял в дверях, прислонившись к ним. Медленно обвел взглядом кухню, смерил хмурым взглядом Паккуна, копающегося мордочкой в тарелке, а потом и меня. - Паккун, иди домой. Домой? - Ты уверен, Какаши? – щенок оторвался от тарелки, поднимая голову. С явным сомнением глянул сначала на меня, потом на недоеденную еду, снова на Хатаке. - Иди. - Пока, Кира. - с жалостью процедил щенок, махая лапой. - Пока, Паккун, - я удивленно наблюдала за рассеивающимся дымом на том месте, где еще секунду назад сидел Паккун. А тем временем напряжение, разлившееся в кухне, можно было пощупать, честное слово. Ненавижу такие моменты - хоть на стену лезь. Отозвал Паккуна для того чтобы поговорить или меня все-таки ждет гильотина? - Прости. – поджала губы, отводя взгляд в сторону окна. - За что? – скрипнули половицы, хотя он не сдвинулся с места. - Видимо есть за что. – облокотилась о кухонный гарнитур, пересиливая и заставляя себя посмотреть на него вновь, - Если что, я не помню и не могу перевести ничего из того, что было сказано до того, как ты покопался в моей голове. Так что, твои откровения, если они были, для меня загадка. К тому же…это ведь ты бегаешь от меня как от прокаженной. - Бегаю как от прокаженной? – вскинул бровь, усмехаясь, - у меня есть работа помимо обязанности быть нянькой. С этим неплохо справлялся Паккун. Нянькой?! - Убивать людей? – слова вылетели вперед полета мыслей, и я уже успела себя покостерить, прикусывая кончик языка. - Также как твоя – защищать убийц. - ответил, растягивая слова. Без гнева, без эмоций. Выдохни, Кира. В чужой монастырь со своими устоями не лезут, Кира. Потерла переносицу, поморщилась, снова потерла. - Извини. - выдохнула. - В этот раз за что? - Сначала думаю, потом говорю. Эта суперспособность у меня отключается только в суде. Я обычно не такая истеричка, но все происходящее – за гранью понимания и выше моих сил. - всплеснула руками, - это. не. нормально, - снова вздохнула, - За все извини, ладно? И за клянченье алкоголя, и за ситуацию в аптеке и за…- закатила глаза, выдавливая сквозь зубы, - приставанья. Чувствую себя совратительницей после произошедшего. - Мма… - почесал затылок, - в твоем мире все такие…странные? - Я такая ебанутая – одна. Будешь обедать? - Не откажусь. Ну хоть сдвинулся с места, усаживаясь за стол. Терпеливо дождался пока я наложу еду и сяду рядом. Посидел без движения какое-то время и горестно - приторно вздыхая, опустил маску. - Почему ты ее носишь? – закатила глаза под его колючим взглядом, - только не говори, что я тебя смущаю. Могу не смотреть. Красивый, зараза. - Привычка, - фыркнул. - Если что зубоскалить – тоже моя привычка. – пытаюсь разрядить обстановку и, кажется, у меня это получается, потому что я вижу, как дергается уголок его губ. Или все-таки обед понравился? Еще некоторое время колупаюсь вилкой в собственной тарелке, понимая, что нет никакого аппетита. Терпеливо дожидаюсь, пока Хатаке закончит обедать, прежде чем задать вопрос, который мучает меня больше всего. - Какаши, что теперь будет со мной? Поднимает на меня взгляд, натягивая маску обратно. - Я ведь не могу вечно жить в твоем доме. - Можешь, - легко отвечает, пожимая плечами, - считай, что я твой опекун. У вас есть такое понятие? - Есть, - заторможено киваю, - но… - Кира, наш мир не белый и пушистый, а сам факт твоего появления здесь – опасное знание. Нельзя чтобы кто-то узнал, как ты сюда попала. В голове сразу же вспыхивает причинно-следственная связь. Машины, огнестрельное оружие, ядерное оружие. Я судорожно взглатываю, встряхивая головой. Как бы я не хотела оказаться дома, еще до исчезновения Паккуна он сказал, что они не знают, как это сделать. А вот выудить из меня информацию общего характера о методике работы того же огнестрельного оружия вполне могут - имела в свое время возможность поработать в следственном комитете сначала общественным помощником, а потом и следователем. И доступ к табельному оружию, соответственно, тоже был. - Ты прав, но в твоем… - Тебя что-то не устраивает? – перебивает, откидываясь на спинку стула. - Какаши, мы же не маленькие дети, - копирую его позу, скрещивая руки под грудью, - будем делать вид, что ничего не произошло? Ты прости, конечно, но в моем мире люди случившийся секс не обсуждают лишь в одном случае – если он случайный и вероятность встретить предмет своего вожделения не разгуливает в метре каждый день. Хмыкнул. Да ну тебя, седовласка! Чувствую себя гребанной нимфоманкой, совратившей пятнадцатилетнего подростка, а не взрослого мужика. - Ты остаешься жить в моем доме, под моей защитой по указанию Хокаге, - Хатаке потер переносицу, вставая из-за стола, - Кира, не делай глупостей, пожалуйста, пока меня нет рядом. И когда я рядом - лучше не испытывай мою выдержку. Я фыркнула, взглянув на него с самым возмущенным видом, но довольно быстро стушевалась. - Ты не шиноби и эмоционально не сдержана. Я в состоянии тебя вытерпеть только потому, что в моей команде был самый шумный шиноби деревни, на котором все раны как на собаке заживали. Ты – гражданская без чакры. Не контролируй я себя, ты бы еще долго отлеживалась со сломанными запястьями после той ночи. А теперь подумай, что тебя ждет за пределами дома в деревне, в которой каждый второй шиноби. Поэтому, пожалуйста, сиди дома и не вытворяй глупостей.