Как изменить историю? Да просто!

Поэтому я и говорила, Какаши-бака, что нужен будет кофе! Утром, мать вашу! Утром! А не сейчас! Козёёёёёёл. Господи, как голова-то болит. Непонятно только из-за чего: из-за похмелья или языкового переполоха в мозгах. А еще эта сумасшедшая Зена орет. - Хатаке, четыре часа утра, - она шипела не хуже змеи с явным намерением пришибить моего надзирателя. Почему? Да потому что очухавшийся после секс-марафона беловласка, едва услышав мою корявую японскую речь, которая одновременно содержала в себе целую гамму эпитетов в отношении его, наверняка, десятилетнего воздержания и недальновидности копания в моих мозгах во время секса, нацепил на меня халат и утащил из его дома прямиком домой к Хокаге. Я в последний момент сцапала почти пустую бутылку сакэ, в обнимку с которой сейчас и сидела в гостях у местной военачальницы, с ехидством наблюдая за попытками Хатаке сказать, что их маты-перематы я теперь понимаю. - Цунаде-сама, - я решила вмешаться в тот момент, когда блондинка схватила моего…кого-то за ворот водолазки, - прибухнуть не хотите? – отсалютовала бутылкой, делая глоток. - Кира, - как-то совсем печально простонал Какаши, едва его отпустили. - Сам виноват. Утра подождать не мог? Нет, ну в самом деле! Козел. В чем была проблема дождаться утра, а не прерывать его первый и мой десятый оргазм, направляясь к местной Зене чтобы отчитаться о таком развитии сюжета?! - Ты заговорила?! А блондинка натурально так прихуела. Только непонятно из-за чего: из-за того, что их тарабарщину я теперь понимаю, или из-за того, что предложила бестактно прибухнуть. - Ну…говорить я, как и нормальные люди, начала в два года, а Вашу тарабарщину понимаю минут десять как. – почесала затылок, - Ну так что, пить будете? - Какаши, ты сразу сказать не мог? – Хокаге смерила Хатаке уничтожающим взглядом, не сводя при этом взгляда также с протянутой бутылки сакэ. Вернее, ее остатков. - Я пытался, Цунаде-сама. – горестно – горестно вздыхает, метая в меня молнии. Сам виноват. Бутылку у меня, к сожалению, отобрали. А я натурально так охреневала, наблюдая за тем, как эта дамочка залпом выпивает оставшуюся треть. - Кто такая? - Павлова Кира Викторовна, - добро отрапортовала, не без удовольствия наблюдая за их кислыми рожами в попытках повторить сказанное, - можно просто Кира. – снова почесала затылок, пытаясь не думать о том, какими способами можно отомстить седовласке за обломанный кайф, - Я, кстати, еще не решила – кома это или параллельный мир. - Причем тут кома? - Ну…меня газель сбила. - Что сбила? - Машина. Ну это….карета или повозка по вашему. Металлическая, весит под четыре тонны, движется со скоростью до трехсот километров час. В моем случае было около восьмидесяти. Удар – глаза открыла уже в лесу. - Мда…Какаши, сходи-ка ты на кухню. За сакэ. - Цунаде-сама, четыре утра же. Вам с утра на работу. - Хатаке, сакэ. Живо. Нихрена себе она его построила. То есть вот так да? Как я сакэ просила – так чуть ли не в пол кланялась и клянчила, а надо было просто приказать? Или у беловласки извращенное чувство удовольствия от преклонения перед женщинами? Ой-йо, что-то меня не в то русло понесло. - Цунаде-сама, научите также, а? Вы не представляете сколько я у него алкоголь клянчила! - Девочка, ты знаешь, что такое субординация? - Ага, эта глупость в словаре стоит между некомпетентностью начальства и старческим мара…змом. Ой бля. Что я сейчас сказала. Кира, сука, ты когда думать начнешь, что говоришь, под алкоголем?! - Цунаде-сама, - я икнула, видя, как женщина опасно суживает глаза и закатывает рукав халата, - Каюсь, глупость сморозила. – сжалась, втягивая голову в плечи, - Сделайте скидку на то, что я сама в полном охуевании от происходящего и вообще сейчас должна не от головной боли страдать, а… От шикарнейшего в моей жизни оргазма. Десяти, если быть точнее. Икнула. Потому что дурой не надо быть, чтобы почувствовать Хатаке за спиной. - Что ты там говорила, Кира? - Голова, говорю, болит. – снова икнула, - да вы бы сами на себе его сяринган… - Шаринган. - Ну я так и сказала. Попробовали бы испытать! Чуть все мозги мне не сплавил. И вообще, дай сюда, - потянула руки к бутылке. - Начальство первое, - сказала Хокаге и залпом выдула пол бутылки. - Цунаде-сама… - Что тебе, проблема на мою голову? - А Вам собутыльник не нужен? Ай, Какаши, не щипайся! Попрактиковались мы в язвительности по кругу еще минут пять, пока все втроем не добили остаток сакэ. - Ну? – Зена перевела взгляд на беловласку, - что ты с ней сделал? Мда. Недальновидно, Хатаке, тащиться к Хокаге не придумав убедительную причину моих языковых познаний. А в том, что он не собирается говорить правду, я убедилась моментально. Он почесал затылок и взглянул уже на меня мол «давай лучше ты, но без подробностей». Хорошо, что суть моей работы – пиздеть, то есть врать, и не моргать. - Доверие. - Доверие? - Ну да. Я перестала бояться Какаши-сана и оно как-то само получилось. Ну или алкоголь виноват. – пожала плечами. - А теперь, Кира, медленно и внятно: кто ты такая и как проникла на территорию закрытых полигонов АНБУ в Лесу смерти? Каких еще нахрен закрытых полигонов? Какого АНБУ? Что за Лес Смерти? Вдох – выдох, Кира. - Я вышла с работы в полночь двадцать пятого декабря. Пошла пешком домой. Меня сбила машина. Открыла глаза уже в лесу. Не знаю как далеко от того места, где меня нашли, но не дальше километра. Если я не в коме, то, очевидно, что в другом мире. - Ты довольно спокойно реагируешь на тот факт, что ты, возможно, в другом мире. - Возможно? – скользнула взглядом по их лицам, - ааа…у Вас тут что-то вроде военного поселения, насколько я поняла. Думаете, что я шпионка? - Не исключаем такого варианта. - В моем мире нет чакры и люди не умеют плеваться огненными фаерболами…ну, огненными шарами. И не прыгают по крышам зданий. Так что с этой точки зрения - я для Вас максимально безвредна, ну разве что кусаюсь и матом ругаюсь. А насчет другой вселенной – в нашем мире есть такое теоретическое и недоказанное понятие как мультивселенная. Концепция, как я уже сказала, не доказанная, но предполагает наличие не других планет, а именно других вселенных. Как-то так, я не сильна в квантовой физике. - В чем? - Как я уже сказала, в моем мире или на моей планете нет чакры. Мы используем технологии. У нас сильно развиты науки: физика, химия, биология и так далее. Вы, насколько я поняла, передвигаетесь по тем же крышам за счет чакры, а мы используем машины – как та штука, что меня сбила. Между городами, странами и континентами летаем по воздуху в самолетах – таких же машинах, которые используют двигатели. - Я видел это в ее мыслях, Цунаде-сама, - коротко отрапортовал Хокаге, - железные кареты, которые катятся по земле без лошадей. Ну да. Видел он. Железные кареты! Фыркнула. Еще бы он их не видел, ведь каким-то чудом, прямо в разгар постельной кульминации, мы в прямом смысле слова оказались в моей голове. Если быть точнее – в моих воспоминаниях, в моей квартире, на моей кровати. Я сначала даже не поняла, что произошло, пока шум и гам с улицы не привел меня в чувства, заставив буквально скинуть Хатаке с себя. Даже на секунду поверила, что все происходящее не кома и не параллельный мир, а действие наркотиков и секса с незнакомцем, которого я вполне могла склеить в каком-нибудь баре или клубе. Вот только за окном было лето, а подлетев к тому, я буквально провалилась сквозь стену и повисла в воздухе за пределами квартиры на расстоянии метров двадцати над землей. Двенадцатый этаж как никак! Хатаке не долго изумлялся, хотя с интересом рассматривал летний дневной город и сотни людей, снующих под нами туда-сюда. Благо я каким-то чудом утянула наши фигуры на землю и потащила на буксире за собой, в сторону книжного магазина с одной единственной мыслью – мне необходимо понимать их чертов язык! В придуманном или выдуманном мной книжном магазине схватила с полки русско-японский разговорник и сунула ему в руки. Что было дальше – плохо помнила. Хатаке некоторое время листал протянутый разговорник, хоть тот, по логике, был пуст, кроме парочки фраз и слов, что я выучила за эти два дня. Потом читал еще некоторые книги, среди них были совсем детские, которые я наполняла прямо с ходу отдельными картинками, как бы намекая: "раз уж ты у меня в голове, то наверняка сможешь перевести картинки в слова и заставить меня их зазубрить", а потом на меня обрушилась ужасающая головная боль. Так мы снова очутились на полу в его гостиной в весьма пикантной позе. А я уже благим матом крыла его способности копания в чужих мозгах. Матом, который он прекрасно понял. - В общем доверие…как-то так. Честное слово, без понятия как тут оказалась и что мне теперь делать. Не имею никакого представления ничего о Вашем мире, Конохе и так далее по списку. Я обычный человек без всяких сверх способностей. - Кем ты работала в своем мире? Какая была специализация? - Адвокат по уголовным делам. Они переглянулись и всем своим видом показали, что не понимают, о чем я говорю. Дела. У них правосудие вообще существует? - Юрист? – ничего, - Нотариус? – снова ничего, - Поверенный? – и опять ничего, - У Вас вообще суды, законы есть? Или Вы по обычаям живете? - Есть и суды, и законы, - Хокаге фыркнула. - Ммм…допустим ситуацию, когда кто-то кого-то убил, хотя, как я полагаю, у Вас это в порядке вещей. Так вот, если этот человек попадает на суд в качестве обвиняемого – кто представляет его интересы? Он имеет право защищаться? - Обычно представлением интересов возлагается либо на обвиняемого, либо на главу его клана, если такой есть. - В моем мире все немного иначе. Если человек обвиняется в преступлении – убийстве, краже, мошенничестве, изнасиловании – он может обратиться к таким как я – адвокатам, для того чтобы мы представляли его интересы в суде. Если не может оплатить наши услуги – нас нанимает государство. - То есть ты защищаешь преступников? Мда. Лучше бы я сказала, что работаю феей. - Не только. Также представляю интересы компаний и людей в других спорах – земельных, наследственных, гражданских. У нас правовое государство – все вопросы по большей части решаются в судах, а не путем убийств. - Мы не только убиваем! Чует мое сердце, что лучше было бы оказаться в мире Гарри Поттера или Властелина Колец, но что имеем… - Цунаде-сама, просто наши миры разные. Не каждый обвиняемый – преступник, не каждый преступник заслуживает смерти. У нас разные представления о жизни, и я не хочу, да и не собираюсь, навязывать Вам свои. Просто рассказываю. У меня лишь один вопрос – что со мной будет?