Как изменить историю? Да просто!

Хорошо, что не кричит. Едва подвижность вернулась, тело дернулось, а я сама чуть не слетела с больничной кушетки, пытаясь снова овладеть собственными конечностями. А вот когда открыла глаза… Наверное, впервые за долгие две недели (не считая вспышки озарённости в виде корявых японских разговорных слов в кабинете Хокаге на второй день псевдокомы) мозги встали на место и построили причинно-следственную связь весьма резво. Гипотеза, диспозиция, санкция, мать вашу. Раз. Шаринган Хатаке на меня не действовал в первый день. Два. Он не действовал и на второй день. Три. Он подействовал после того, как я ему доверилась (читай: после оргазма). Четыре. Я испугалась до икоты мужика в трико. Пять. Схлопнулись клоны Хатаке. Шесть. Шиноби попадали с крыш. Семь. Хокаге меня пока что не прибила, но она выглядит отвратно - она выглядит лет на 10 старше. Минимум. Восемь. В углу комнаты в глубоком обмороке валялся масочник. - Что скажешь? - Сенджу даже не взглянула на меня, схватила масочника за шкирку и отпустила только в коридоре. Тот так и не пришел в сознание. - Техника печатей: поглощение света и тьмы, - я изумленно наблюдала за тем, как седовласка складывает причудливые печати пальцами обеих рук, - Мма…- почесал затылок, переводя взгляд на меня. Сенджу выдала какой-то странный звук: не то хрип, не то вздох. Потом выглянула в коридор, вздохнула посильнее и было открыла рот, но потом резко обернулась. - Если барьер не сработал, то, соответственно, и прослушки можем не опасаться. Вот только… Они оба переглянулись. - Кира, ради всего святого…я сейчас крикну, а ты не учуди со страху что-нибудь еще, - сделала очередной вдох и закричала что есть мочи, - САКУРА! Закричала весьма-весьма громко, мне даже показалось, что комната задрожала, а через секунд тридцать в дверях появилась совсем молоденькая девчонка лет четырнадцати. Розоволосая. Прикольно. - Звали, Цунаде-сама? Ой…Какаши-сенсей, добрый день, - она улыбнулась, а потом перевела взгляд на меня, - И Вам добрый день. Сенсей?! Какаши – учитель? Четырнадцатилетней розоволосой девчонки?! Чему он ее учит?! - Сакура, сделай доброе дело - постой за дверью и не пускай к нам никого. - коротко отрапортовала Сенджу и захлопнула дверь. - Прежде, чем начнете меня морально убивать, можно вопрос? - свесила ноги с кровати, но не рисковала вставать, - И заранее прошу прощения за вопрос. - Давай уже, - устало махнула рукой Хокаге. - Ваша внешность завязана на чакру? – постаралась сформулировать вопрос максимально корректно. - Да. На печать если быть точнее, - на удивление спокойно отозвалась Сенджу, указывая на собственный лоб. Девять. Чем пользуются местные жители? Именно. Чакрой. Десять. Вот и сложился пазл. - Я как-то…ммм заблокировала? Чакру вокруг себя. - выдала весьма неуверенный вариант. - Вероятнее всего. - Шаринган Какаши-сана в первый день в больнице не сработал, потому что я была напугана до чёртиков. Но тогда я была напугана куда сильнее, чем сейчас. Сейчас - я просто испугалась и устала. Но тогда я не заблокировала чакру вокруг себя, только Ваша не действовала. - Действовала. Тебя лечили ирьенины с помощью чакры и потом диагностировала я. На тебе не сработал только шаринган. - Ментальная защита? Не пойми откуда взявшаяся сила защищала мой разум? - Вполне возможно. - потёрла виски, - что ты ощутила, когда это случилось? - Будто бы бросило в жар, а в солнечном сплетении или в грудной клетке скрутился узел. Он пульсировал, рос - и…видимо, росло поле, в котором не действовала чакра. Уменьшался - оно сжималось. Как-то так. - А сейчас? Я прикрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Ощутила пульсацию посреди грудной клетки. И жар, расходящийся во все стороны. Можно было, конечно, приказать, мол ‘сдуйся, сгинь, утихомирься, иначе меня сейчас порешают’, но вместо этого, почувствовав, как жар то нахлынывает, то сжимается, следуя за моими вдохами, делала глубокий вдох. Ощутила, как тело на мгновение снова сковало, а потом медленно выдохнула. И снова. Снова. Давай же, чудотворная защита, сжимайся. Хокаге не скажет спасибо за то, что я видела ее не одногодкой, а мамой, а то и бабушкой. Когда от жара остались слабые колыхания, я приоткрыла один глаз. - Фух, - выдохнула, открывая второй. Сенджу уже привела себя в порядок. - Честное слово, я не специально и не знаю как. - Не хватало мне проблем, - беззлобно фыркнула Сенджу, - Хатаке, ты прикомандирован к Кире. Никаких миссий – выясните, что случилось, как она это делает и какой объем чакры может погасить. - Цунаде-сама, Вы думаете… - он скосил взгляд на меня, - что она сможет сдержать его? Кого его, Какаши?! О ком Вы говорите? Но я благоразумно молчала. Хватит проблем на мою чудную голову. Буду молчать, не отсвечивать и даже не истереть. Хотя хотелось. Очень. - Хатаке – твое задание проверить. Глаз с нее не спускай. А как хотелось возмутиться! Сказать, что я, итак, никуда не денусь, но куда уж тут. - Какая же ты проблемная, Кира, - устало вымолвил Хатаке и, едва к нему вернулась чувствительность к чакре, создал парочку клонов, махая им рукой. - Я не специально. Честно. - Ну-ну. Снова вздохнул, попрощался с уходящей Хокаге и вновь обратил внимание на меня. - Пошли домой, Кира. Завтра будем разбираться. Все соки выжала. Так и хотелось шуткануть, что не все и не так, но благоразумно промолчала. К тому же Хатаке сумел меня огорошить по дороге домой. - Никакого Паккуна пока не научишься контролировать силу. - Но… - Кира, ты видела, что было с клонами. Тоже самое будет с Паккуном. И поверь мне, это не слишком приятно. Пришлось согласиться и смириться. В тот вечер впервые за две недели я уснула у него под боком. Не сказать, что он слишком обрадовался тому, что я притопала часа через два после того как мы распрощались в коридоре у спален, но и выбора у него особого не было. А со следующего дня время поскакало галопом, не давая мне времени опомниться, хотя срок пребывания в этом мире я считала. Утром следующего дня Хатаке переоборудовал площадку за домом в самый настоящий полигон для тренировок. Моих, к сожалению. Нет, я безмерно была счастлива, что физических тренировок не было, ведь после первой его попытки заставить меня пробежать парочку километров, ему пришлось вызывать свою розоволосую ученицу. Которая, кстати, по совместительству оказалась и ученицей Хокаге. Так и выяснилось, что Цунаде Сенджу по местным меркам светила в медицине и самый известный в мире ирьенин – то есть врач, использующий чакру для лечения. Тогда во мне загорелся какой никакой огонек надежды. Но Сакура Харуно быстро разбила все мои надежды после короткого разговора. Благо, что Хатаке стоял вдали. - Сакура-чан, а ирьенины…они умеют лечить рак? - Кира-сан, что такое рак? В общем, после столь короткого разговора мы вернулись к тому, с чего начали. К моим тренировкам на умение подавлять чакру. Сначала были теневые клоны, короткие с громким «пуф» исчезали в клубах дыма едва приближались ко мне на расстояние метра. Со временем я научилась варьировать площадь деактивации чакры, расширяя ее вплоть до ста метров. Потом началось самое страшное. Попытки заставить меня использовать так называемое Хатаке «поле античакры» в динамике. Иными словами, он должен кинуть в меня какую-нибудь смертельную технику, а я должна ее развеять до того момента пока сама не превратилась в костерок. На деле все оказалось не так печально. Он создал из земли широкую такую каменную стену, предложив мне ее развеять. Уже через пару секунд стена «стекла», превращаясь в грязь. - Какаши, я устала, - призналась, садясь на землю. Даже не канючила, а попросту растеклась по полянке. - Хорошо поработала, Кира. – усмехнулся, вставая прямо над душой. - Кира-то Кира-все, - скорчила недовольную рожицу, стараясь не рассмеяться, а потом протянула руку мол «поднимай». Хатаке обхватил мою ладонь своей и дернул в свою сторону. Я оказалась в его объятиях, руки его сомкнулись у меня на затылке, губы припали к моим. Поцелуй получился какой-то отчаянный. Не знаю, чье это было отчаяние, мое или его. Знаю только, что никогда прежде не целовалась так ненасытно. Когда седовласка оторвался от меня, грудь его ходила ходуном. Я же дрожала, пытаясь вернуть себе чувство реальности. С того дня все вернулось на круги своя. Как будто, так и должно быть. Как бы хотелось, чтобы это продолжалось вечность, но, увы.