It's beginning to look a lot like Xmas

Тёмное полотно кашемирового неба было щедро украшено звёздами в эту тихую зимнюю ночь. Крупные, издалека похожие на перья, снежинки словно кружась в своём неповторимом танце, опускались на белоснежное пушистое покрывало, укутавшее промерзшую землю. Вид на ночной город с высоты тридцатого этажа больше напоминал крошечные фигурки в стеклянном шаре: стоит только потрясти игрушку, чтобы завороженно наблюдать за тем, как замороженные кристаллы воды искрящимися блёстками танцуют перед глазами. Весь вечер за окном буйствовала природа, щипая вечно куда-то спешащих прохожих за щёки и руки, но ближе к полуночи наконец стало спокойнее. То ли от того, что наблюдать за непогодой находясь внутри теплой просторной квартиры, давно украшенной к праздникам, было гораздо комфортнее, то ли метель действительно сжалилась и решила отдохнуть, выполнив свою работу. В полумраке просторной спальни, в которой горел лишь один небольшой ночник, на огромной двуспальной кровати лежали двое. Очертания их тел были едва различимы — так тесно прижались они друг к другу. Тихая музыка была едва слышна, будто не играла из винилового проигрывателя, а доносилась прямо из сердец влюбленных. Звуки лёгких поцелуев и игривое хихиканье иногда разбавляли тягучий низкий голос исполнителя, идеально вписываясь в атмосферу. Телефоны были отброшены в сторону ещё в начале вечера и теперь вибрировали где-то в уголке, норовя вот-вот взорваться от количества уведомлений, но на них попросту не обращали внимания. Или, почти не обращали. — Что-то подсказывает мне, что, если ты не ответишь на сообщения, то все эти люди явятся к нам под дверь в течении часа, — смеясь прошептала Буён, кивая в сторону телефона Кима, который был близок к тому, чтобы свалиться с прикроватной тумбочки от того, как часто вибрировал. Полночь наступила, а это означало, что настал День рождения её самого любимого мужчины, который прижимал её обнаженное тело ближе к себе и лениво прикрыл веки. Тэхён лишь улыбнулся краешком губ, продолжая едва ощутимо, кончиками длинных пальцев, проводить линии по обнаженным ключицам девушки. Пак аккуратно перевернулась на живот, чтобы в очередной раз поближе рассмотреть любимые черты лица: острую линию челюсти с едва заметной щетиной, округлый нос с аккуратной родинкой и дрожащие ресницы на прикрытых веках. Она делала это уже сотни раз, но в каждый из них находила что-то новое и тут же мысленно записывала эту деталь в свой список «прекрасных причин того, почему любит». Буён вела этот список с самого первого дня, когда осознала, что по уши влюбилась в Тэхёна. Вчера это были аккуратные брови, которые будто взлетели вверх, когда увидели девушку, приехавшую на несколько дней раньше из командировки, чтобы первой поздравить любимого с Днем рождения. Сегодня это были маленькие трещинки на обветренных от постоянных поцелуев на морозе губах. Что будет завтра она не знала, но была уверена в том, что обязательно найдёт ещё сотню таких причин. Пак носиком провела вдоль линии челюсти, захихикав от щекотки, вызванной щетиной и тут же поймала лукавый взгляд Кима на себе. — Устроим поздний званный ужин, — подмигнул Ким, прижимая девушку поближе и зарываясь пальцами в её волосы. — Приготовишь? Его будто действительно не пугала вероятность того, что его шумные друзья, не увидев ответа на поздравления, могут приехать среди ночи. Единственным нюансом подобного развития событий была бы нарушенная идиллия между ним и той, кого отпускать не хотелось ни на секунду. Вот так прочесывать её шелковистые волосы, ощущать мягкость кожи под пальцами и целовать до опухших губ было настолько правильно и хорошо, что даже тянуться к тумбочке за телефоном не хотелось совершенно. Не в момент, когда теплые губы едва заметно передвигались на шее, не пропуская ни миллиметра кожи. Когда вечно холодные ноги Буён сплелись чуть ли не в косичку с его ногами. Когда даже без теплого одеяла было так тепло и уютно, что малейшее движение не в сторону возлюбленной казалось ошибкой и приносило дискомфорт. — Для того, чтобы это сделать, мне нужно подняться наконец с кровати, — тихо рассмеялась девушка и поставила свои маленькие ладошки на грудь Тэхёна, чтобы оттолкнуться и выбраться из жарких объятий, но тут же была остановлена. — Ну уж нет, закажем что-нибудь из круглосуточной доставки, — быстро сообразил Тэхён, сгребая в охапку любимую и переворачивая её на спину так, чтобы она не смогла выбраться. — Или просто не откроем им дверь, ведь нам будет не до поздравлений. Он всем телом навалился на Буён, зная, что это не причинит её дискомфорта. Пак любила ощущать его каждой клеточкой тела, обвивала его плечи своими руками, будто пытаясь притянуть ещё ближе и позволяла прислушаться к своему ускоренному сердцебиению. Тэхён услышал её переливающийся серебром смех и в очередной раз пропал, не веря, что всё может быть так хорошо и правильно: тесно прижавшиеся, будто перепутанные между собой, ноги, сцепленные в крепкий замок ладони и не отрывающиеся друг от друга губы, приятно ноющие от такого частого контакта. Пак дрожала всем телом каждый раз, когда даже просто находилась рядом с этим мужчиной: от всепоглощающей и чистой любви, от щекочущего нёбо ускоренного сердцебиения, от нежных прикосновений и от жарких, почти голодных поцелуев, превращающих даже лёгкое прикосновение в искрящуюся страсть. Буён была уверена, что нет таких слов в любом из языков мира, которые бы могли описать, как сильно она любит Тэхёна. — С Днем рождения, родной, — прошептала девушка, замечая, как расцветает её любимая, смущенная улыбка на губах мужчины. Каждый раз наблюдая за тем, как искренне реагирует этот внешне холодный и отстраненный мужчина на её обращение, она невольно вспоминает его детские фотографии: будто маленький мальчик внутри Тэхёна выходит из будничного укрытия, чтобы получить свою частичку огромной любви. — Я хочу подарить тебе подарок, — лёгкий поцелуй в уголок губ, чтобы через силу отстранится и не поддаться желанию окунуться в обжигающую пучину возбуждения. — Но для этого мне нужно встать с кровати… Послышалось протестующее бурчание Тэхёна, лишь сильнее сжимающее талию девушки, чтобы у неё точно не было возможности сбежать из крепких объятий, которые так хотелось превратить в неторопливое, но такое желанное ощущение единения тел. Сопротивляться тем невидимым алым нитям любви, сплетающим их в единое целое практически, не было сил. — Зачем? — для Кима отпустить девушку куда-либо в это мгновение было сродни кружащейся за окном метели: также зябко и холодно, до дрожи пробирающе колючим морозом и леденяще сердце. Чтобы выудить из головы девушки попытки сбежать из его жарких объятий Тэхёну не нужно прилагать много усилий. Достаточно просто притянуть за бедра ещё ближе к себе, дать почувствовать, как сгорает его тело от желания обладать ею, оставить как можно больше поцелуев на каждом участке её обнаженной кожи, провести пальцами по влажному эпицентру возбуждения и поймать губами тихий скулеж, будто поглощая его в себе. — Я спрятала его в своей гардеробной, — упрямый характер Буён всё ещё пытался сражаться с тем приятным наваждением, в котором тонули оба, иногда прорывался наружу, но тут же был усмирен долгожданным воссоединением двух тел. — Мой лучший подарок уже у меня в руках, — усмехнулся Тэхён, подхватывая возлюбленную за бедра и медленно двигаясь внутри. Это была чистейшая правда: если бы у мужчины была возможность, он бы остановил время только ради этого момента. В полной мере наслаждаясь нежными прикосновениями Буён, её тихими стонами и пунцовыми от высокой температуры между ними щеками. Она была лучшим подарком, идеальным именно для него в каждом своём проявлении. — Ты заставляешь меня краснеть, — смущенно улыбаясь девушка, наслаждаясь каждым перекатом мышц любимого мужчины, видя в нём свою единственную любовь, заманчивую мечту и манящий смысл существования. — И это тоже часть моего подарка, — улыбнулся Тэхён, оставляя поцелуи на щеках, даже не отрицая про себя того факта, что каждый раз наблюдая подобную реакцию, он чувствует себя будто властителем этого мира, титаном, со миром на плечах, воришкой, получившим самую охраняемую драгоценность. — Разве это всё, что я могу тебе подарить? — подыгрывала ему Бу, шуточно возмущаясь, но тут же прикрывая глаза от удовольствия — Всё, что мне от тебя нужно, — прохрипел Тэхён прямо ей в ухо, не желая останавливаться ни на мгновение на пути к абсолютному наслаждению. — А поконкретнее? — отозвалась Буён, сильнее вцепившись в плечи возлюбленного, чтобы пройти этот путь к сладкой неге вместе с ним. — Твою любовь, — прямо в губы и ни на йоту дальше. — Ты же любишь меня? Каждый раз задавай этот вопрос, сердце Тэхёна будто действительно останавливалось в ожидании ответа. Больше всего он боялся, что однажды он изменится и тогда мир тут же превратится в черно-белое подобие старых немых фильмов, в которых страдания главного героя лишь развлекают зрителя. Но тихий и такой искренний шёпот будто мотором заставлял его сердце вновь биться чаще: — Люблю, — не раздумывая отозвалась Буён. У неё уже давно нет выбора, и она была уверена, что вряд ли когда-то сможет ответить иначе. Ведь только любовь Тэхёна смогла вернуть её к жизни, укутать в теплое одеяло, даруя тепло, вознести до небес, опустить в горящую лаву страсти, успокоить ноющее сердце и одинокую душу. — А большего мне и не нужно, — отозвался Тэхён, не сдерживая искрящейся улыбки. — Просто скажи это ещё раз. Слышать из любимых уст о том, что твоё чувство взаимно — воистину самый великий дар, дарованный им двоим. Он будто наполнял тела новой жизненной силой, притягивал их друг другу настолько близко, что пространства не оставалось ни для каких сомнений. — Я люблю тебя, — глаза в глаза, губы в губы, не оставляя пути назад, сжигая всё вокруг. — А я люблю тебя, — Тэхён готов говорить об этом каждый день: словами, поцелуями, прикосновениями, занятием любовью, действиями. — Это главный подарок, который у нас есть. И будет. Вместе на вершине блаженства не видно ничего, кроме искрящихся глаз. Не слышно ничего кроме тяжелого дыхания и неразборчивых для всего мира, но понятных для этих двоих, слов о любви. Не интересует ничего, кроме той высоты, на которую они забрались. Конечно же, вместе.