It's beginning to look a lot like Xmas

Риа совсем не замечает собственных покрасневших от мороза дрожащих ладоней, подрагивающих плеч, укутанных лишь в теплый кардиган, но совершенно не спасающий от низкой температуры на улице. На щеках застывают слёзы, поток которых остановить девушка просто не в силах. Когда она тайком, стараясь не привлекать лишнего внимания, выбралась из квартиры друзей, то вовсе не задумывалась о своей верхней одежде. Хотелось побыстрее выбраться на воздух так, чтобы никто не заметил её состояния. И вроде бы, на первый взгляд, совершенно нет причин для слёз: они с Намджуном хорошо проводили время в кругу своих общих друзей, наслаждались приятной атмосферой. Однако, в какой-то момент Риа будто ощутила на себе толщу холодной воды, будто она провалилась под лёд и теперь не может выбраться. Голоса друзей будто доносились до неё из далека, Её охватила паника, усиленная чувством собственного бессилия перед ситуацией. Ведь всё было хорошо, её окружают любящие люди, желающие ей только добра, она абсолютно точно в безопасности, в крепких объятьях любимого мужчины, готового оберегать её и быть рядом каждый день, заботиться о её комфорте и благополучии. Просто в какой-то момент ты будто теряешь ощущение реальности, полностью позволяя себе опуститься глубже под лёд, поглотить темноте твою душу и тело, больше не контролируешь своих мыслей и всё, о чём можешь думать: «я навсегда останусь в этой темноте совершенно одна и вряд ли выберусь». Риа винила себя за это состояние, объяснение которому найти было довольно сложно, и чтобы не быть обузой для окружающих, она под предлогом того, что ей нужно ответить на сообщение, выбралась из объятий Намджуна и поспешила покинуть помещение. Тревожить его подобным состоянием ей вовсе не хотелось, привлекать внимание тем более. Решив дать себе время успокоиться, она, будто не ощущая холодного ветра, умастилась на заснеженные детские качели и тихонько покачивалась из стороны в сторону, напоминая самой себе о глубоком дыхании. Теплая ткань кашемирового пальто аккуратно опустилась на её плечи, тут же защищая девушку от ледяных игл декабрьского ветра. Риа едва заметно вздрогнула, быстро вытерла мокрые дорожки слёз и замерла на месте, не решаясь обернуться. Сильные руки окольцевали её плечи и талию и одним легким движением переместили её на колени Джуна, будто такой необходимый спасательный круг наконец выдернул её из пучины мыслей. Риа чувствовала себя маленькой девочкой, окруженной любовью и заботой, позволяя продрогшему телу прильнуть ближе к вздымающейся от быстрого бега груди мужчины. Намджун не говорил ни слова, просто прижимал Рию ближе к себе, поглаживал её дрожащие плечи и укутывал в свою куртку поверх пальто девушки. Он слышал тихие всхлипы своей возлюбленной. сердце разрывалось от этих звуков, то сжимаясь в трепещущий комок, то норовя вырваться из груди от бессилия. Однако, мысль о том, что его присутствие рядом может хоть немного сгладить состояние его девушки не позволяла ему сдаться. — Мы со всем справимся, помнишь? — прошептал он её на ухо, успокаивая своё собственное дыхание. Риа вслушивалась в каждый вдох своего мужчины и старалась дышать в унисон. — Дыши со мной, любовь моя, хорошо? Риа едва ощутимо кивнула головой, сильнее прижимаясь к Намджуну, позволяя себе наконец расслабиться. Рядом с ним она не утонет в этой тёмной ледяной воде. Он не даст, вернет её на твердую поверхность, укутает своей любовью и искренней улыбкой. Даже в тот момент, когда Ри совсем не ощущала себя кем-то особенным, погрязая будто в болотной тине, в своем ощущении беспомощности, его гордый взгляд и абсолютная вера в её успех, не давали опустить руки. Намджун принимал её такой, какая она есть: сильной и активной, стремящейся развиваться и громко смеющейся, сонной и беззащитной, встревоженной и подавленной. Он сражался за её благополучие рядом с ней каждый день, закрывал своей спиной от всех невзгод и толкал вперёд, улыбаясь её успехам, протягивал руку помощи и не позволял упасть. Намджун просто всегда был с ней рядом, взращивая в ней силу и любовь к самой себе. Рядом с ним темнота будто отступала, подобно фениксу возрождала Рию и приносила долгожданный покой. Уже в такси он постоянно грел её замерзшие ладони в своих, забавно дул на них горячим воздухом и не сводил с Рии глаз. На щеках наконец начал появляться румянец, а пухлые губы немного розовели. Он не забывал и им уделить немного тепла, оставляя аккуратные и нежные поцелуи каждый раз, когда их взгляды сталкивались. Она была для него самым ценным подарком, продолжением его самого. И даже в самые страшные и отчаянные дни её депрессии он ни на миг не задумывался о том, чтобы её оставить. Его любовь к Рие была неискоренима. Он щедро делился ею с самой девушкой, при этом чувствуя себя самым счастливым лишь от того, что она когда-то выбрала его. Доверила ему своё сердце, душу и тело. Намджун нёс её на руках в квартиру, изо всех сил стараясь не споткнуться. Ри размеренно дышала, наконец полностью расслабившись, как только они переступили порог своего жилища, даже нехотя попыталась выбраться из крепкой хватки, но сделать её этого не позволили: — Позволь мне согреть тебя, — Намджун остановился в просторной гостиной, посильнее прижимая хрупкое тело к себе. Он не на шутку распереживался, когда не нашел возлюбленную в квартире друзей, и теперь не хотел отпускать её от себя ни на минуту. В комнате было довольно светло из-за яркой гирлянды, украшающей ёлку. Джун на несколько мгновений замер, опуская Рию на огромный диван и останавливая своё взгляд на её лице, которое она старательно пыталась спрятать своими маленькими ладошками. — Не смотри, пожалуйста, — охрипшим голосом запротестовала Риа, стараясь увернуться от внимательного взгляда. — Моё лицо наверняка опухло и я выгляжу некрасиво. Намджун нахмурился, слегка прищурившись и отрицательно покачал головой. Он мягко убрал девичьи ладони, и не отрываясь следил за тем как искрятся в любимых глазах блики от света гирлянды, как они путаются в её шелковистых волосах, остаются на гладкой коже, и искренне верил в то, что нет ничего прекраснее. — Я люблю всё в тебе, слышишь? — бережный поцелуй в уголок губ, перетекающий в целую цепочку прикосновений вдоль скул Рии. — Каждый твой недостаток для меня одна из причин любить тебя. Каждое твое достоинство будто усиливает это чувство в троекратном размере, пришивает меня к тебе так, чтобы мы стали единым целым. Ким оставлял медленные поцелуи по всему лицу девушки, не оставляя ни одного миллиметра кожи без своего внимания. Риа смущенно прикрыла глаза, ощущая, как все, даже самые мрачные мысли, отходят на второй план рядом с ним, теряют свою ценность на фоне его больших ладоней, аккуратно и не настойчиво поглаживающих её бёдра, сосредотачиваясь на его теле, согревающем её собственное. Намджун был самым важным, главным подарком в её жизни. Ресницы трепетали от того, как приятно было ощущать его пальцы на своей коже. Его порхающие будто языки огня губы вдоль линии её ключиц вовсе не обжигали, согревая своей нежностью и безмерным трепетом. Широкие плечи будто укрыли её от всего остального мира, который порой так пугал своей несправедливостью. То, как бережно он избавлял её от холодной ткани парадного платья, заменяя его своей горячей кожей, как шумно выдыхал горячий воздух на её обнаженный живот, как не сводил глаз с её лица, чтобы быть уверенным в том, что делает всё правильно — все это приносило долгожданный покой и ощущение безопасности. Рядом с Намджуном всё плохое в жизни Рии не исчезало, но больше не казалось таким удушающим и безвыходным. Ей не надо было слов, чтобы чувствовать, как он будто топит её в своей любви, а ей ничего больше не остается, как таять, словно зефир в сладком какао. И больше не существует «я» и «ты». Есть только «они». Вместе. Эта особенная связь лишь крепла с каждым днём, переживая все невзгоды и трудности. Мир будто сужался до двух людей, обнаженных перед друг другом во всех смыслах, искренне любящих друг друга и не видящих своей жизни в другом. И эта рождественская ночь будто стала для них апогеем, точкой не возврата, после которой нет больше секретов и страхов, есть лишь одно целое и неделимое. Объединенное великим чувством любви, способной исцелить и вознести до небес.