Ты горишь

Подарок

Так тихо. И холодно. Тело не двигается. Веки приходится открывать, напрягаясь всем своим существом, и кажется, этих сил становится недостаточно. Хочется спать. Но я не должен спать. Силой воли я заставляю себя открыть глаза и позволить им тут же закрыться. Солнце, зараза, светило мне прямо в лицо. Вот повезло так повезло. Но как бы сильно не хотелось спать вот так лёжа на холоднющем бетоне, стоило подумать о своём здоровье на будущее хотя бы немного. Я перекатываюсь на бочок. Съёжился. И правда холодно. Как бы часто я не гулял по утрам, но эта прохлада каждый раз, словно в первый заставляла моё тело дрожать в желании оказаться как можно скорее под тёплым и плотным одеялом. Впрочем, сейчас мне больше хотелось оказаться в горячих объятиях Йору. Эх, я только сейчас понял, что его тут нет. Предатель. Бросил тут меня одного на произвол судьбы, а сам куда-то съебал. — Ну погоди! Доберусь до тебя, потом мало не покажется! Я тихо рычу от маленькой обиды. Это было ожидаемо. Йору всегда был таким. Даже если мы трахались, это для него ничего не значило, как и для меня не должно значить. Но почему-то однажды я приревновал и с тех пор… Он надо мной подтрунивал. Вот бессердечный! Я этого ему никогда не забуду! Я принялся агрессивно колотить все, что попадалось под руку. Все те эмоции, что я ощущал не так давно, вдруг всплыли в моей голове, заставляли поддаваться им, а потом… Я устал. Выпустив пар, я наконец мог спокойно вздохнуть. Переместившись с середины крыши под навес, установленный на небольших каморках, закрытых на замок от лишних глаз, я затянулся. С первой затяжкой появились причудливые пятна. Со второй ничего не изменилось, не считая количества. С третьей все превратилось в неразборчивое облако дыма, манящее своей пушистостью и отторгающее вонью. Я начал курить сначала за компанию, когда ещё был участником банды. А когда встретил Йору, то оправдывал каждую сигарету, попавшую в мой рот, дикой, почти животной нуждой в его присутствии. Я сам не знаю, как так вышло и почему так выходит. Но чем чаще я с ним вижусь, тем сильнее и больнее нахождение хуй знает где без него. Снова затяжка. Я выдыхаю через нос. Внутри все горит. Прямо как когда я трахаю его на улице. В вечернее время всегда холодно, а внутри Йору всегда горячо. Блять. От таких мыслей меня разрывает на части. Дыхание спёрло. Я напрягаюсь и надеюсь, что пронесёт, но под рукой поднимается небольшой холмик, а лицо окрашивается в красноватый. Я чувствую себя жалким.

***

Одни лишь мысли и образы. Мне ничего не напоминало о Йору. Ничего, кроме сигарет, и те уже перестают для меня что-то значить. Не было даже фантика, крышки от газировки или пива, пустой пачки чипсов или соломинки от чупа-чупса. Именно сейчас, когда я сижу облокотившись о ледяную стену со спущенными штанами и трясущимися холодными руками. Именно тогда, когда мне так нужно хоть что-то, этого не оказалось рядом. Нет… ЕГО не оказалось рядом. Я напрягаюсь, желая кончить поскорее, но просто не могу. Образов и фантазий об этом синеволосом японце было недостаточно. Мне хотелось прикосновений. И угораздило же меня возбудиться на этой крыше, где вчера мы… Точно.

***

Я перемещаюсь под соседний козырёк, под которым мы стояли вчера в тени луны. Тяжело дышу. Нужно сосредоточиться. Чем быстрее я кончу, тем быстрее пойду искать виновника этого инцидента. Я прикрываю глаза. Солнце снова добралось до моих глаз, но в этот раз оно помогло мне, вынудив сосредоточиться на мыслях о Йору. Перед глазами тут же всплыл образ подтянутого худого тела с мощными руками, длинными пальцами и аккуратными ногтями, иногда испачканными в краске; тут же появился образ его обнажённой груди, такой бледной, массивной и горячей; её сменил кадр с рельефными бедрами, накаченными икрами и увесистыми стопами, которые я видел лишь однажды и запомнил навсегда, а потом… Появилось его лицо. Такое грубое и злое, черты лица были острыми и вытянутыми, подбородок красиво выделялся, губы были похожи на бархат, такие же тонкие и аккуратные, а на вкус были мягкими. Чего только стоил вкус его губ: горьковато-сладкий. Он был таким из-за сигарет, которые тот выкуривал с не меньшим энтузиазмом, как и я, а также из-за жвачки, которую он жевал, стараясь заглушить и без того резкую вонь из своего рта. Жаль, что вкус от этого становился только противнее, но за прошедшее время он мне стал как родной. Рука опускается вниз по стволу члена. Блядство. Я так долго это делаю, что готов умереть. Я жутко хочу кончить от одних лишь фантазий и воспоминаний о Йору, но не могу. Не могу… Я… А? Какого? Я облокачиваюсь на левую руку, но чувствую, что положил её на что-то мерзкое и склизкое, а когда приходит осознание цвета этой жидкости, меня прошибает стыд, и я кончаю. Тихо. Молча. Удивлённый. Я вытираю руку салфеткой, которую отправляю в экстремальный полет с двенадцатого этажа, и оставляю это место, полное наших воспоминаний. Я хочу сделать Йору подарок, который он не забудет также, как я не могу забыть о каждой проведённой вместе встрече. Нет. Минуте…

***

— Что это за херня? Как и ожидалось… — Ты это на мусорке что ль нашёл? Или у бомжа в подъезде отжал, пока он спал в луже собачьего ссанья? — Йору возмущается, злится и вертит в руках коробочку с подарком, завернутую в газету. Ну я же не знал, что мне захочется вместо красивой обертки для подарка купить яркую и такую соблазнительную пачку чипсов, одиноко стоящую в горе других. И почему мне так обидно от его слов? Ох, точно… — Вообще-то это подарок Тишина. Такая резкая и внезапная, что я даже напрягся. Неужели это так убого выглядит? — Ты ЭТО называешь подарком? — Но там же наклеечки… — Да нахуй мне сдались твои ебучие наклеечки? Они нихера не спасают ситуацию! — гневу Йору не было предела. Он рвёт и мечет и что-то мне подсказывает, что я не смогу спастись. — Ты хоть видишь, во что ты обернул эту коробку? — Конечно, вижу! Я же упаковывал подарок — Тогда куда ты смотрел, когда искал упаковку? Тебе глаза на жопу натянули или каким глазом ты смотрел, когда брал газету?! — Эй, детка, не кипятись. Ты даже подарок не открыл, а уже бесишься. Это всего лишь упаковка. Или ты падок на внешность? — я улыбаюсь лукаво и хитро, смотрю с ехидством и не прогадываю с выбранным способом. Йору в самом деле поумерил свой пыл и замолчал. Ненадолго правда. — Пошёл нахер… Я улыбаюсь его словам. Он произносит их без ненависти, но с огромнейшим раздражением, как когда ты хочешь нагрубить учителю, не постеснявшись вывалить на него весь свой словарный запас, но не можешь, потому что у тебя будут проблемы из-за этой бестии или дьявола. — Открывай давай, не тяни резину, — мне самому не терпится увидеть его реакцию. — Не торопи меня! — он дует губы, а я улыбаюсь. Он такой смешной, когда злится. Напряжение. Карие глаза скользят по бархатистому покрывалу голубого цвета. Руки уверенно держат маленькую коробочку, а губы сжимаются. Я уже весь горю от нетерпения. Ну…

Всего лишь.

Давай…

Целое.

Ну же!..

Ничего.

— Эй, хватит пялиться на меня. Одно дело, когда я не могу прожечь в тебе дыру, но ты то можешь! — его бровь дернулась. Я замер. — Так что либо смотри, как пиздато плывут облачные звери в небе, либо смотри, как трахается шлюха в переулке, — теперь глаз. Хах. Разве законно быть таким милым? Нет, он меня убьёт, если скажу, но… — Кто тебе дал инструкцию о том, как вести любезно диалог? Или ты просто в меня влюбился? — я идиот. Минута молчания. Пусть она будет в память о моих последних клетках мозга, старавшихся думать. — А кто тебе дал инструкцию о том, как быть долбоебом, причем такую подробную? Я уверен, что ты за неё заплатил. Такой идиот не умеет думать, прежде чем говорить. Нет, на самом деле я думаю, просто уже привык нести херню. Хотя не уверен, что это такая уж херня. Может, это правда и красные щеки Йору буквально вопят о том, что он смущен не из-за правды, а из-за того, что я её озвучил как идиот. Стоило сказать более серьёзно? Так. Подарок. Точно. Я с нетерпением смотрю то на его аккуратные бледные ладони, то на бархатную, как его мягкие губы, коробочку и никак не могу успокоиться. Несмотря на весь его выпендрёж и закидоны, он не спешил узнавать что внутри. То есть он вообще ничего не делал. Просто смотрел на эту коробку, как на часы на последнем уроке, и ждал непойми чего. И если в сравнении с уроком все кристально ясно, то в случае с Йору неясно нихера. Мне не присуще терпение в подобных ситуациях, особенно когда мне дарят подарок, но Йору… Он, кажется, даже не хотел открывать свой подарок. Совсем. Обидно. — Может ты уже откроешь эту долбанную коробку и перестанешь мучать и себя и меня? — я злюсь. Сколько можно уже пялиться на неё? Но… боже мой, что я вижу? Йору улыбается? Я тоже начинаю, только улыбка выглядит глупо, по-идиотски, и Йору это видит, а через секунду обречённо смеётся. — Ахо, — он шепчет на выдохе и улыбается. Я…я точно не сплю? Это не сон? ТОЧНО? СТО ПРОЦЕНТОВ? НЕ СОН ВЕДЬ? НИ КАПЕЛЬКИ??? Кажется, у меня земля ушла из-под ног. Я даже отшатнулся. Что бы Йору и улыбался? Это точно не Йору… Его подменили, клянусь! Это не может быть он. Ни в коем случае. Никогда. Ни за что. Это не он. — Не ожидал, что ты их и вправду купишь, — улыбается…хах. — Я выбрал первые попавшиеся… — И отдал за них свои кровью и потом заработанные деньги? Пизди дальше, пиздун Как бы он не был прав, я не соглашусь с ним. Как и с его реакцией. Она слишком… другая. Я думал, он отреагирует иначе, а не так…странно? — Ты их сейчас наденешь? — на мой глупый вопрос Йору лишь закатил глаза, состроил недовольную рожу и фыркнул, отвернувшись. Урод. — Что насчет благодарности? — А разве подарки дарят не безвозмездно? — Эй, ты живешь в стране, где капитализм правит миром, а за нарушение частной собственности могут грохнуть, так как в твоей голове вообще могло собраться такое слово как «безвозмездно»?