Защитник Себ (Seb The Protector)

Сезон 2021 года сразу заставляет Себастьяна почувствовать, что он вступает в новую реальность, с первого момента, когда он и его команда приземляются в Бахрейне на первую гонку сезона. Дальнейшее расписание гонок все еще постоянно меняется, и уже начинает казаться, что все эти маски можно пришить к лицу, потому что ловит себя на мысли, будто мир уже не вернется к тому состоянию, каким был до Ковида. Но даже с социальной дистанцией, масками и отсутствием уверенности в том, состоится ли каждая следующая гонка, он надеется, что сезон будет полноценным – это все, что имеет значение. Ему необходимо участвовать в гонках, и смотрит с достаточным оптимизмом в будущее, в надежде, что его выступлении за Астон Мартин будет лучше, чем с Феррари в прошлом году. Он чувствует, что его возраст неумолимо настигает, как машина на разгоне. Да, он не самый возрастной на стартовой решетке, но он уже не из тех двадцати двух летних юнцов, которые постепенно начинают доминировать и бороться за первые места. Себастьян иногда задается вопросом – а как это делают Кими и Алонсо, как это делает Льюис, оставаясь, возможно, лучшим гонщиком современности. Но даже, если бы британец и побил сейчас рекорд по количеству чемпионских титулов, Себастьян считает, что он никогда не будет таким же великим, как Михаэль. В Бахрейне сухо и жарко, призрак прошлогоднего пожара словно преследует всю трассу. Ему кажется, что он чувствует песчинки в воздухе, и солнце ощущается так, словно пытается сжечь с момента, когда выходит наружу. Себастьян приезжает на трассу прямо из аэропорта, но даже прогулка по треку не смогла его избавить от усталости после шестичасового перелета. Он знает, что это меланхолия – то чувство, которое настигает его каждый раз после зимней паузы. И оно усилилось после утреннего прощания с девочками. Они не спали в хмурый предрассветный час, когда он собирался уезжать, чтобы успеть на ранний рейс, и у него даже не хватило духу отругать их за то, что они не спят в такое время. Дочки обнимали его своими маленькими ручками и наказывали ему быть быстрым в гонке. Жарко настолько, что футболка прилипает к спине, и когда он возвращается в моторхоум команды, не может не насладиться тем, как прохладный кондиционированный воздух остужает кожу. Лэнс еще прогуливается по трассе, но Бритта сообщает о том, что нужно снять совместный видео-челлендж на YouTube. Себастьян только кивает, с благодарностью принимая ледяную бутылку воды, которую она ему передает. По четвергам обычно запланировано максимально много работы со СМИ у команд, и его персональное расписание и так ужасает, так что дополнительные полчаса на съемки уже погоды не сделают. В прошлом году он не особо много общался с Лэнсом, поэтому не было как таковой возможности понять, что он из себя представляет, но уверен, что взаимодействие с ним будет не таким, как с некоторыми прошлыми его партнерами по команде. Но даже если у них и не возникнет такой же связи – не особо большая цена за место в этом сезоне. Сьемки с Лэнсом прошли неплохо, но Себастьян полагает, что такие видео не будут настолько популярны, как те, в которых снимался раньше, но определенно найдутся люди, которым это понравится. Остаток дня проходит точно так же, как и во время бесчисленного множества предыдущих гоночных уикендов, так что прошло достаточно времени, прежде чем Феттель сел в машину и поехал обратно в отель. Сейчас в этот отель заселились большинство команд Формулы 1, так что прежде чем забрать ключ-карту от номера и оказаться наедине с собой, ему пришлось буквально пробираться через море людей. ФИА организовала традиционный праздничный ужин, посвященный началу сезона, который из-за ковидных ограничений принято решение было провести на открытом воздухе, на территории отеля у бассейна. Зона была организована таким образом, чтобы вместить около пятидесяти столов на лужайке. Зажженные свечи и яркие гирлянды на пальмах дополняют атмосферу. Себастьян не может отрицать того, что это действительно выглядит впечатляюще. Маска на лице скрывает его улыбку, когда он видит как Маттиа Бинното машет ему рукой, когда проходит мимо одного из столиков Феррари — так, будто он все еще часть команды. Стукается кулаками с несколькими пилотами по дороге к бару, получает шлепок по заднице от Даниэля, который убегает прежде, чем получить ответку Прислоняется к барной стойке, в ожидании, пока бармен закончит готовить поднос напитков для инженеров Вильямс, и тут же ощущает чье-то присутствие рядом и тихий голос со знакомым акцентом с явной усмешкой. - Купишь мне пива? - Тебе уже двадцать два, тебе не нужно подсылать кого-то более взрослого за выпивкой. - отвечает и только потом оборачивается, глядя на молодого человека - наконец-то официального пилота Формулы-1. Мик Шумахер сияет ярче, чем заходящее солнце, когда улыбается Себастьяну. И тому неосознанно снова, как и многие годы до этого хочется, чтобы Михаэль был здесь, чтобы видел этот чертовски важный шаг в карьере своего сына. Себастьян знает Мик с его одиннадцати лет, и всегда старается быть рядом, оказать любую поддержку все эти годы. Особенно, после того, что случилось с его отцом. Мик никогда не говорил с ним об этом, но Себастьян всегда повторяет, что будет рядом всегда, что постарается помочь со всем, что когда-либо понадобиться этому мальчишке. Когда Мик переходил с уровня на уровень, с Ф4 в Ф3, а потом в Ф2, Себастьян решил, что постарается быть для Мика тем, кем когда-то Михаэль был для него — наставником, поддержкой, кем-то, кто разбирается в этой игре и всегда будет рядом, чтобы дать совет или просто поболтать. - В этом нет никакого веселья! - Мик ухмыляется, снимает маску, когда бармен ставит перед ними два больших бокала. Себ хмурится, глядя на поданное пиво, приподнимает вопросительно бровь, глядя на молодого человека. - И, возможно, я видел, что ты идешь и заказал бокал для тебя. - О, ясно. Но что бы ты делал, если бы я сказал, что хотел заказать вина? - не удерживается от вопроса Себастьян, несмотря на то, что уже с готовностью принял предложенный бокал. Снимает маску, зеркалит улыбку Мика, отпивает глоток. Пиво оказывается ледяным, стакан приятно холодит руку. Но им приходится отойти от бара, давая дорогу очереди из желающих получить напитки. Себ кивает в сторону дорожек, ведущих чуть дальше от столиков и Мик следует за ним. - Я знаю, что ты всегда пьешь пиво перед обедом, а за едой — вино. - Мик беззаботно продолжает разговор, будто они и не были прерваны очередью у барной стойки. - Спасибо. - Себастьян фыркает и снова улыбается парню. В этот момент они не пилоты Формулы-1, а два старых друга, которые много лет делят друг с другом обеды и выпивку. Но реальность возвращается достаточно жестко, когда Себ видит Гюнтера, разговаривающего со вторым пилотом Хаас, Мазепиным, чуть дальше на этой же тропинке. Все на стартовой решетке знают, что место россиянин получил только потому, что даже в Формуле-1 бывают моменты, когда деньгам отдают предпочтение перед талантом. Несмотря на то, что Никита закончил сезон в прошлом сезоне на 5 месте, он смог, благодаря существенным вложениями в малобюджетную команду, попасть сюда. Себастьян хотел бы многое сказать относительно российского гонщика, окончательно его мнение сформировалось в прошлом году, когда он наблюдал за его поведением, и точно уверился в том, что его нельзя допускать на стартовую решетку, и он точно знает, что Мик разделит его мысли и согласиться с ним, даже если тот ничего вслух не говорит. Себастьян ловит взгляд Мика, метнувшийся в сторону Гюнтера и Никиты и мягко спрашивает. - Как ты? - Так странно снова быть здесь. Здесь была последняя гонка Формулы 2, и будет моя первая в Формуле 1. - Мик присаживается на невысокий парапет вдоль дорожки. - Это несколько сюрреалистично. - Я знаю, о чем ты. Но послушай меня — здесь твое место. - Себастьян присаживается рядом с ним. Солнце полностью скрывается, оставляя за собой темное небо, позволяя ярким огонькам гирлянд засиять во всей красе. Несмотря на вечер — прохладнее не становится, не помогает даже легкий ветерок, колышущий деревья. - Спасибо.

***

Себастьян не может вспомнить, кто первым рассказал ему о контракте Мика, был ли это звонок от самого Мика, или это был звонок его матери — Коринны, которая очень просила защитить сына. Мик был очень взволнован тем, что его поистине титанический труд окупился и у него появилась возможность участвовать в гонках в качестве пилота Формулы 1, а Коринна в это же время очень беспокоилась о том, как Мик сможет справиться с командой, с давлением прессы. Она вздохнула в трубку тогда «Он так сильно похож на отца во многом, но также во многом он другой. Ему понадобиться кто-то, кто направит его, иначе, боюсь, это его сломает.» Себастьян понимал их обоих, и никогда не нарушал доверие Коринны, даже намеком не рассказывал Мику о ее опасениях, которые, впрочем, и сам разделял, равно как разделял и волнение, предвкушение Мика. Он знал, как это отрадно видеть контакты, документы, официально подтверждающие, что команда хочет видеть тебя своим пилотом. Себастьян очень хотел видеть Мика на стартовой решетке, но не пилотом Хаас. Еще год назад их машина была кошмарной, и команда откровенно говорит, что в этом году они не собираются ее улучшать, а будут сосредоточены на машине следующего года. Исходя из этого, уже понятно, что Мик начнет свой первый год в Формуле 1 на самой худшей машине на стартовой решетке. Из разговоров в паддоке Себастьян также знал, примерно какая рабочая среда в Хаас, и не мог не задаваться вопросом — а смогут ли они поддержать должным образом двух молодых новичков, когда они неизбежно плохо будут выступать. Он видел, как руководство команды обращалось с Грожаном, когда тот не показывал результата и Себ совершенно не хотел, чтобы к Мику было подобное отношение. А вот чего Себастьян не ожидал, так это то, что ему позвонит Ральф Шумахер после подписания Миком контракта. У них с Ральфом никогда не было близкой дружбы, как с Михаэлем, они провели вместе только один сезон — первый для Себастьяна и последний для Ральфа в гонках, и даже позже, когда Себ сблизился с Шумахерами, они не стали друзьями. Себастьян даже не подозревал, что у Ральфа есть его номер телефона. Звонок Ральфа был примерно того же содержания, что и Коринны — просьба присмотреть за Миком, но по иным причинам, он заявил «Это будет итак сложно, люди думают, что он попал сюда из-за имени, но никто не должен узнать, что он первый пилот-гомик! Я сказал ему держать это в секрете, нельзя, чтобы кто-то узнал об этом!» Себастьян молчал, слушая эти чертовски гомофобные высказывания Ральфа и внутри что-то сжималось, отчасти потому, что он понимал в целом то, что пытался тот сказать ему. Формула 1 всегда была типично мужским «мачо» спортом, и болельщики, да и некоторые пилоты не уважали даже чернокожих, и Себастьян не знает, будет ли это отношение лучше, если они узнают, что один из пилотов — гей. Пресса будет цепляться за этот факт, а учитывая известную фамилию — эта новость будет на первых полосах так долго, что уже никто не будет обращать внимание на его заслуги. На Мике уже лежит проклятье «сын единственного и неповторимого Михаэля Шумахера» и Себастьян совершенно не хочет, чтобы его проклинали еще и за титул первого открытого гея в Формуле 1. Второе, что потрясло его после звонка Ральфа — осознание, что Мик ему не сказал. Себ старался не позволять себе обижаться, потому что это полностью право Мика держать такую информацию в секрете, но все-так, в глубине души чувствовал какой-то неприятный укол. Это заставило задуматься, неужели Мик думал, что он не примет его, что это изменит как-то их отношения. Черт, гей или натурал — Мик по-прежнему останется тем чудесным ребенком, который превратился в чудесного юношу. Он по-прежнему тот человек, который приходит в дом Феттелей хотя бы раз в неделю на ужин, который играет в барби с Эмили и Матильдой. Сам Себастьян сотрудничает уже много лет с благотворительными организациями, которые поддерживают разнообразие и равноправие, и совсем не для СМИ, а потому что он действительно был в это вовлечен. После беспокойного сна той ночью, намеки на обиду из-за молчания Мика сменились волной гнева на Ральфа за то, что так позволяет себе относиться к племяннику. Себастьян всегда рядом, чтобы защитить Мика, даже если бы Коринна и Ральф не просили его об этом. В нем есть что-то особенное, и вовсе не из-за того, чьим сыном он является. Любой, кто посмеет заикнуться о том, что Мик получил место пилота только из-за фамилии, понятия не имеет сколько сил и труда он вложил в гонки, еще со времен участия в картинге, когда участвовал в гонках под девичьей фамилией своей матери. Мик отличный гонщик, с огромным потенциалом, он способен стать одним из лучших в ближайшие годы. Но есть еще кое-что, что Себастьяну довелось увидеть за последние несколько лет, когда Мик был в Ф2. Он стал воплощением настроя Михаэля, который заставлял почувствовать всех вокруг максимально вовлеченными, благодарил всю команду, независимо от того, хорошая это гонка была или неудачная, он строил отношения со всеми в паддоке, не только со своей командой. И как в случае с Михаэлем, люди искренне хотели помочь Мику, потому что чувствовали, что все их усилия ценятся, даже несмотря на то, что результат не такой, как ожидался. Однажды Себ высказал Мику восхищение по поводу такого поведения, но удивленный взгляд парня, который стал ему ответом, прояснил, что все, что делал Мик — это полностью инстинктивно, что это не спланированная тактика, не подражание, а искренняя демонстрация благодарности.

***

Во время ужина Феттель ловит себя на мысли, что чаще поглядывает на столик, за которым собралась команда Хаас, где сидит Мик, смеется и шутит с инженерами. И мужчина чертовски надеется, что никто не воспользуется искренностью Мика в корыстных целях. Ужин оказывается гораздо приятнее, чем ожидалось и Себастьян понимает, что может расслабиться чуть больше, чем поначалу. К счастью, вокруг не мелькала камера съемочной группы Нетфликс, в попытке создать драму там, где ее не было — и это тоже способствует расслаблению, чем и пользуются некоторые пилоты. Феттель громко смеется, наблюдая, как Кими пытается убедить окружающих выпить несколько шотов, но большинство отклоняет это предложение, понимая, что адское похмелье на утро в день первых практик — плохая идея. Но были и те, кто с радостью поддержал это сумасбродство — и можно наблюдать, как Дэн и Макс чокаются друг с другом, опрокидывая рюмки. Некоторые инженеры, впрочем, были более раскованы и можно было наблюдать несколько человек, которые спотыкаясь брели к отелю, сопровождаемые раздраженными взглядами руководителей команд. Себастьян прощается со всеми около 10 вечера, подкалывает Бритту, советуя ей не делать ничего сумасбродного, ничего такого, чего не сделал бы он сам. Средний палец, который она ему показывает в ответ, заставляет его смеяться всю дорогу до отеля. Внутри блаженая тишина, по сравнению с шумным сборищем снаружи, он проверяет свой телефон, пока ждет лифт. Ханна сообщает ему, что девочки легли спать расстроенные, потому что скучают по нему. Сердце Себастьяна сжимается, девочки стали старше и теперь они понимают, что первая гонка в году означает, что теперь папа будет бывать дома не так часто. Я позвоню им завтра утром, после завтрака. Поцелуй их от меня. -С.

Будет сделано. Береги себя. - Х.

Он улыбается, убирая телефон, когда двери лифта открываются. Но тут же улыбка слетает с губ, когда слышит чьи-то сдавленные рыдания из-за двери одного из номеров. Он замирает, прислушиваясь — рыдания переходят в прерывистое дыхание. Он качает головой, продолжая идти. Наверное, это просто кто-то слишком много выпил и теперь жалеет о своем решении. Себастьяна не удивляет, что в обеих сессиях свободных заездов он не единственный, кого преследуют воспоминания о пожаре в прошлом году. Он замечает, что многие поначалу сбавляют скорость на том участке трассы, где Грожан врезался в ограждение. Конечно же, он знает, что когда дело дойдет до квалификации и гонки, им всем нужно отбросить любые воспоминания обо всех случившихся авариях и просто заняться своей работой, потому что гонщик, который застрянет мыслями в прошлой аварии уже проиграл и долго не продержится. День наполнен мероприятиями для прессы, заканчивается командным ужином, после которого время возвращаться в отель, чтобы подготовиться к завтрашнему веселью. Ночную тишину прорезает громкий крик, заставляя проснуться, этот крик полон ужаса, он повторяется и сменяется захлебывающимися рыданиями. Его охватывает паника, даже несмотря на то, что крик стих, все его мысли о том, что же случилось с тем человеком. Себастьян вскакивает с кровати, чуть не падает, запутавшись в простынях, выскакивает в коридор. Многие тоже выглядывают из-за дверей своих номеров, сонные, осматриваются в поисках источника звука. Похоже, что на каждом этаже заселили разные команды, поскольку Себ заметил одного из инженеров Феррари чуть дальше по коридору. Больше никто не кричал, но Себ слышит приглушенные рыдания, когда возвращается к себе, не заботясь о том, что на нем только старая футболка и боксеры. Крик больше не повторяется и все разошлись по комнатам, больше не заботясь об этом. Феттель вздохнул от разочарования, несмотря на то, что он явно слышит плач, он не может определить источник звука. Неохотно признает свое поражение и возвращается к себе. Но какая-то неосознанная потребность выяснить, кто же это кричал так и остается в его подсознании.