Golden

Итэр неприятно приземлился на землю. Мелкие камни резались в обнажённые участки кожи. Руки больно связали за спиной. — Ублюдки, что тв. — выплюнув тряпку, тот хотел было возмутиться, как в лицо прилетел удар. — Слова подбирай, щенок, — непонятный мужик оттянул того за волосы, сразу оталкивая в стену. Завязав блондину рот тугим узлом, амбалы покинули помещение. Вокруг пахло непонятной сыростью. Это был последний этаж подземелья, больше проходившее на тюрьму. Относительно свежие раны на талии пронзились молниеносной болью. Комнату заполнил болезненный стон. Мальчик ещё не до конца осознавал, что именно его ждёт. Он никак не думал, что всё может вылиться таким образом. Всё будет хорошо? В помещение едва проникал тусклый свет. Сидел он так долго. Счёт времени давно съехал. Час, два, может и больше. Светлые остатки пылинок кружили перед глазами. Дверь распахнулась, оставив за собой противный, скрипучий звук. Итэр тяжело сглотнул, сжимая в зубах кусок ткани. Сквозняк прошёлся по коже, казалось до дрожи пробирая тёмной неизвестностью. — Итэр, — медленный строгий голос в миг нарушил тишину. — Ты меня очень расстроил, знаешь? Мне грустно. Сяо выдернул с чужих зубов тряпку, одной рукой больно сжимая тому челюсть. Голос был до жути спокойным, пугающим. — Что ты делаешь? Прекрати, — Итэр отдернулся назад, упираясь локтями в стену. — Прошу. я-я ничего не знаю. Через мгновение лицо блондина ошпарила невероятной силы пощёчина. Итэр повалился на землю, крепко сжимая глаза. В ушах громко пульсировало, а свежие раны вспыхнули огнем. Нижняя губа задрожала. Тот сдавленно всхлипнул. Холодная земля ласкала тело. Мальчик тихо поднял голову, накрытый ужасом, молча вглядываясь в эти два холодные, янтарные камешки, безнадежно ища в них что-то хоть немного знакомое. — Не смотри на меня, мерзко, — выпалил темноволосый, делая шаг назад.  — Я не… — глаза блеснули пеленой слезинок. — Не хотел. На душе стало так больно, во много больнее того удара. — Я уже это слышал. Блондин тускло расслышал короткий разговор, после чего ему нещадно завязали глаза. Весь мир погрузился во тьму. Мальчик прекрасно знал, что Сяо ещё в помещении, от чего было в разы больнее. С каждой секундочкой страх накрывал все больше и больше, словно неподъемное каменное одеяло. Прошло менее секунды, прежде чем в живот прилетел первый удар. Раздался болезненный стон. Он не видел кто это и куда прилетит следующий. Итэр жалко скрючился в клубок, хоть и очевидно, что это не поможет. Сердце метало по всей грудной клетке. Секунда, очередной удар под рёбра. Глаза закатились от страшной боли. Не существовало такой, казалось, даже в самых страшных кошмарах. «Сяо, он ведь здесь, он ведь не может так поступить, пожалуйста» С глаз хлынули слёзы. Он так хотел окликнуть его, его имя, но руки с каждой секундой падали. Оставалось лишь жалко подавлять эти ничтожные полукрики в себе. Каждый последующий пинок оставлял тошнотворные увечья, выбивал из лёгких последние клубы воздуха. Он уже сбился со счёта. В одну секунду грудь будто пронзило что-то ледяное. Мальчик не чувствовал ни единого миллиметра кожи. Рёбра что-то прожигало. Блондин поперхнулся, стараясь хоть как-то сделать последующий глоток воздуха. Голова пошла кругом. Вокруг лишь тьма. Как же страшно… Пропитанная кровью ткань липла к обмякшему телу. Воздух все никак не поступал. Он чувствовал, как в горло бултыхалась горячая кровь, не давая издать ни звука. Темнота…повсюду темно. Он умирал?.. В темноте. Всё страшно сжималось. Итэр судорожно пытался вдохнуть, но кровавые комки вжались в шею, подобно бетонной стене. Сознание медленно начало туманиться. По подбородку стекал тёплый ручей, хоть вокруг всё та же темнота. Блондин тускло слышал голоса. Земля под ним начала пропадать. Боли уже не было, лишь непрерывный гул в ушах. Скрип дверей терпко разлился по стенам. (— они ушли?) Всё тело непрерывно пульсировало. Что-то резко схватило его за плечо, срывая всю одежду с дрожащего тела. — Давно пора бы. Этот голос, недавно ещё тёплый голос, просто разрывал душу. Как бы Итэр не старался, тело не поддавалось. Разум обваливался куда-то в пропасть. Он это не перенесёт. (— Сяо.) — дрожащие губы лишь слабо вырисовывали остатки силуэта слова. Он мечтал как можно скорее умереть, умереть и не видеть этого. Ничего не чувствовать, не знать, не помнить. Ничего из этого не видеть. Мелкие камни резались в обнажённые участки кожи. Пропитанная слезами повязка слезала с закрытых холодных век. ——————————————————————— Красные полосы осыпали стены спальни. Брюнет до скрипа стискивал зубы. Ярость растекалась по венам. В ладошке была холодная жмень того самого яда. Руки непрерывно тряслись. Сяо прожигал взглядом холодный каменный пол. Мир в несколько секунд разбило на кусочки. Его не существовало, будто и не было. Люди причиняют тебе боль снова и снова. Они могут издеваться над тобой, играть, но в конце концов ты будешь натягивать улыбку, а от них не будет никакого толку?  — ЛУЧШЕ БЫ ТЫ ПРОСТО УМЕР, — низкий крик прозвенел в ушах. — Лучше бы я никогда не знал, что ты на самом деле думаешь… Боль оказалась такой неожиданной, сильной и незаслуженной. Сяо впился ногтями в кулак, не в силах даже пошевелиться. Он шагнул к столу, рукой сметая все лежащие на ней предметы. Стопка рукописи разлетелась по комнате, а небольшая керамическая ваза с грохотом приземлилась на пол, раскалываясь на кусочки. Брюнет поджал губы, потирая ладонями глаза. Осколки едва задели кожу. Тот перевёл взгляд на пол. Среди керамических фрагментов виднелись не пойми где возникнувшие тёмно-синие ягодки. Брюнет напряжённо всматривался в потёкшие вдоль осколков багровые пятна. Вдруг стало не по себе. Тот присел, руками проводя вдоль острых кристалликов. Треснутые виноградные очертание пускали яркий сок. Брюнет встревоженно нахмурил брови. Он сжал в кулаке один из осколков, всё сильнее стискивая зубы. Под ней неаккуратно расположилась та самая нарисованная Итэром дурацкая, но красивая картинка. Видимо, она находилась в этой же вазе. Руки едва дрожали. Сяо приподнял листочек, постоянно оглядывая его со всех сторон. Сяо застыл на месте, лёгкие пронзил холод. Тем же соком был небрежно выведен текст. ≪ Мне немного страшно начинать этот разговор. Я покажусь мерзким, возможно. Скорее всего когда вы это прочитаете, рядом меня не будет. Не хватит духу смотреть вам в глаза, можно меня ненавидеть хотя бы за это. Мне стыдно за то что делал, и то, как ты ко мне относишься, меня убивает. Может ли такой как я просить прощение? Рядом с тобой я чувствую себя живым, и не мог мечтать о подобном раньше, не знал как. Это неправильно, но могу ли я рассчитывать на такие же (подобные) чувства от вас в ответ? Всё ведь будет хорошо? Я долго думал насчёт того, что сошёл с ума, и хуже. Скорее всего, сейчас вы уже отослали меня к сестре, как и говорили. Я далеко, но скоро обязательно вернусь, люблю вас.≫ Буквы полили перед глазами. Он смотрел не отводя взгляд, словно каменная статуя. Руки самовольно дрожали. Он смотрел и смотрел, отказываясь мириться с этой чёртовой бумажкой. Сердце громко выбивало грудь. Перед глазами мелькали светлые черты лица, глаза, всё. Лёгкие сдавило в ком, брюнет отбросил лист, переводя взгляд на изрезанную осколками руку. К горлу подступила тошнота, о не мог поверить в реальность. (— Итэр.) —————— На земле лежало слабо скрученное в калачик тело. Светлые пряди где-то окрасила подсохшая кровь. Брюнет смотрел, смотрел не отводя взгляд. (— Ну давай же…прошу тебя Итэр… пожалуйста.) Он упал рядом, приподнимая к себе на колени слабо дышащее тело. "Очередной раз повёлся на подставу какого-то выродка, это моя вина ". Этот ребенок не заслужил такие мучения. Он бы никогда никому не навредил, и лишь хотел улыбался всему миру, и любил.. Никогда бы не сделал ничего плохого, ни себе, ни кому. Брюнет трясущимися руками немедля стянул тряпку с глаз, освобождая отёкшие запястья. Алые, покрасневшие от непрерывных слёз веки едва оказались приоткрытыми. Запах сырости перемешался с кровью. Брюнет легонько вытер с чужой щеки багровую ленту, тянувшись с самой макушки, капая с подбородка. Грудь мальчика едва заметно сокращалась, с последних сил ища доступ к воздуху. Сяо крепко сжал глаза, от рвущей сердце боли. Она не сравнится с той, что чувствовал это солнце. Но впервые так хотел его назвать. Его лицо казалось таким спокойным, таким чистым, даже сейчас. Это всё он, его слепая ненависть к людям, недоверие. Поправляя за ухо алые прядки, господин наклонился ниже, едва касаясь губами холодной щёки: — Прости. Я чудовище. /// Туманные глаза широко распахнулись. Брюнет встрепенулся, жадно выдыхая воздух. Руки до сих пор самовольно дрожали. Вокруг была тьма, и больше ничего. Неизвестный ему страх накатывал всё новыми волнами. Как чьи-то теплые руки накрыли угольные волосы, легонько прижимая к себе. — Сяо, все хорошо? (Просто....сон?)