Вытирая слёзы, стиснув зубы, молча рою себе могилу

В какой-то момент в общежитии 1-Б класса начался шум. Кацуки вышел из комнаты и решил проверить кто шумит в такое время, на минуточку был час ночи. Понятно, Деку пришёл. Блондин всё это время не спал, ждал ответов, ждал Мидорию, который как только увидела друга, подошёл и спросил. — Каччан, не подскажешь где моя комната? Мне сказали, что мы переместились в общежитие Б класса, но так и не сказали в какой именно я комнате. Странно. Очень странно. Он ведёт себя не просто, как будто ничего не произошло, он настолько уверенно говорит, что ещё немного и Бакуго поверит в это. Изуку опять был в той же мешковатой одежде, которая мастерски скрывала всё его тело. Если бы не этот факт, он бы точно поверил... Но не бывать такому, он видел больше чем остальные. Молча кивнув, Кацуки пошёл в сторону их комнаты. У него был десяток вопросов, но он терпеливо зашёл в комнату вместе с Мидорией, "упал" на дверной косяк, тем самым преграждая путь к выходу и уставился на друга. Второй же зашёл, осмотрелся и, поняв что Кацуки всё ещё в комнате, повернулся к нему. — Здесь не так много комнат, поэтому прийдётся делить одну на двоих, — увидев немой вопрос, ответил Бакуго. Мидория чуть мнётся, ему точно не нравиться то, что происходит, блондин же замечает это и щурит глаза, — что-то не устраивает? — Нет-нет, всё хорошо. Всё же это лучше чем если бы меня заселили к кому-то другому, — он опять улыбается, но второй слишком много знает, его уже не проведёшь. Теперь Бакуго видит чёткую наигранную улыбку. Бесит. Мидория присел возле своего футона, постеленного заранее и немного разложил оставшихся вещей. Вытащил запасную одежду из своего жёлтого рюкзака, ему надо было переодеться, но. В комнате Кацуки, который даже не пытается скрыть того, что наблюдает за ним. «он не перестаёт смотреть... лучше уйду куда-то в другое место», — твёрдо решил зелёноглазый парень и нервно сглотнув направился к двери, чтобы выйти из комнаты. Взгляд не был уже таким уверенным, но он всё ещё держался, улыбался, пытаясь скрыть небольшое волнение. Только вот Кацуки решил, что Мидории не составит проблем переодеться здесь, ему хотелось удостовериться в том, что шрамы были реальны, но не ему же снимать с парня одежду. Блондин преграждает ему путь левой рукой всё также не отрывая взгляда. Изуку чуть ёжится. — Куда-то идёшь? — Пропусти меня, пожалуйста, — Бакуго был тем единственным человеком, который чувствовал ложь, от него было сложно что-то скрыть. Тем не менее Изуку удавалось держать в тайне то, что происходило в его жизни довольно длительное время. — Зачем? Уже давно за полночь, куда ты пойдёшь после отбоя? «Ну вот опять, опять это происходит. Чёрт, только не это, только не здесь, не сейчас. А если и он тоже знает? А учитель? Он точно расскажет об этом маме... А она и так слишком эмоциональная, ей хватило того, что случилось в детстве. Нельзя, чтобы об этом хоть кто-то знал...» — Деку... Неужели ты что-то от меня скрываешь, м? Я всё таки твой лучший друг, разве нет? — уже более раздражённо шипит Бакуго. Буквально пронзает своими красными глазами, от чего непроизвольно бросает в дрожь. — Н-нет, с чего бы мне что-то скрывать, Каччан? — уже не так уверенно говорит второй, но всё ещё улыбается, пытаясь пройти. — Мне тоже интересно, с какого это хрена ты решил, что тебе удастся от меня что-то скрыть? Так что я тебя отсюда не выпущу, пока ты не объяснишься за тот случай прошлой ночью. Бакуго стал ещё более раздражительным. Его лицо уже было не настолько спокойным как ранее, но он пока что ничего не делал, кроме как преградить путь. О, а он много чего мог сделать. Ему набить морду первым попавшимся придуркам раз плюнуть. Как и потом, просто спокойно уйти и даже не смотреть на униженных идиотов. — Каччан... Ты не имеешь права мне что-то запрещать... Пропусти меня, — он знал, что пожалеет об этих словах, но не мог не попытаться. В следующую секунду его нагло и с силой отталкивают от дверей, закрыв их на ключ. — ты прав, я не имею права. Тем не менее, после того, что я увидел ты обязан мне всё рассказать! — терпение на исходе... Он подходит, замахивается для удара и замирает. Изуку никогда не выделялся боевыми навыками или чем-то подобным. Он даже не интересовался ими. Всегда, когда кто-то подходил драться, на нём оставалось больше всего синяков, при том, что Кацуки всегда его защищал. По крайней мере старался. Бакуго с приподнятой рукой стоит возле Изуку и смотрит, как он, отпрыгнув на пол метра, закрывает руками лицо и живот. Моментальная реакция. Ни секунды на размышления. Кацуки бы подумал, что тот тайком ходил в какую-то секцию, но когда? Он выходил из комнаты только под утро, чтобы пойти в школу, и вечером, чтобы поужинать и опять запереться в ней. Тогда откуда такая реакция? На него не похоже, больше на перепуганного зверька, над которым не раз издевались, что инстинкт самосохранения работает быстрее чем разум. И... Почему Бакуго вообще захотелось его ударить? Он ведь никогда раньше не делал этого, наоборот - помогал и защищал, больше как старший брат. Сорвался? Нет, он хотел сделать это от отчаяния. Не знает как реагировать, не знает что говорить, не знает как помочь другу, который отказывается делиться проблемами. Хочет заставить его высказаться, но как? Он ошеломлён, медленно опускает руку и подходит к Мидории. Терпение закончилось... Кацуки хватает его за запястья, припирает его к стене не давая и шанса на сопротивление, и свободной рукой одним движением снимает с него тёмное худи, отбрасывая его в угол комнаты. — Что ты делаешь? Нет! Стой, подожди! — Изуку опять начинает дёргаться и кричать, пытаясь высвободиться. И пусть выносливость у него на высшем уровне, силы действительно маловато, он буквально в ловушке. Итами - он может читать мысли. Он видит и слышит всё то, что и сам Изуку, если Бакуго узнает, на долго это не останется секретом. Ведь не факт, что он не солгал о том, что ушёл. — Каччан, пожалуйста, отпусти меня! — Какого... Чёрта... — единственное вырывается у блондина при виде множество, нет, огромное количество шрамов, ранений и, будто космос, синяков. Слёзы наворачиваются на зелёные глаза и стекают беглыми дорожками по щекам и скулам. Когда он выносил Изуку на руках из горящего здания, всё что он успел увидеть это где-то 10% от общего количества рубцов. Их было огромное количество по всему телу, хоть белая майка ещё закрывала часть. Присмотревшись, можно увидеть под ней что-то синее и большое. Без любой неловкости он поднимает футболку, открывая взор на огромную гематому прямо на грудной клетке. Выглядит как пятно, огромное пятно, разукрашивающее половину груди — Пожалуйста, хватит! Не смотри! — Мидория толкается, пытается вырваться или закрыться чем-то. Ему неприятно и жутко стыдно. Голос чуть дрожит из-за солёных слёз. Это было неловко, он не хотел чтобы кто-то это видел, ему было противно от самого себя. Но смотря сквозь приоткрытые глаза наполненные солёной жидкостью, он не видел на лице Кацуки того отвращения, что всегда себе представлял. Скорее всего это было что-то между непониманием, удивлением и щепоткой волнения. От этого он прекратил панику пытаясь сосредоточиться и успокоиться, опустил взгляд в пол. — Скажи мне честно... Откуда это? Кто и когда это с тобой делает? Почему ты мне не рассказывал? — Кацуки проговаривает это тихо, он готов разорвать Мидорию прямо здесь и сейчас, но не станет. Лишь продолжает рассматривать его тело ужасаясь внутренне от каждого шрама разной формы. Старается не подавать вида, но ему стало жутко от того, что он видит. От этих вопросов и действий солёные дорожки только усилили свой ход. Опять же таки... Что ответить?... Ему несдобровать если он расскажет правду, он знает это почти что наверняка. Но и солгать не получится, Кацуки поймёт что это враньё и без всяких детекторов лжи. Тогда что придумать? — Прости. Я не могу тебе сказать правду. Ты её не поймёшь и не примешь. А теперь, пожалуйста, отпусти меня... — чуть всхлипывая пробормотал он и, почувствовав что хватка ослабла, сразу же вырвался и принялся переодеваться. Побыстрее, пока Бакуго в ступоре, пока ничего не говорит, пока не смотрит. — Тётя Инко знает? — выдавливает из себя вопрос, всё также смотря в стенку. Замер, пытается переварить всё что увидел. Это слишком сильный шок для него. Не удивительно, кого бы такое не шокировало? Ненормальные люди подумали бы, что это круто иметь шрамы. Лишь некоторые задумаются через что пришлось проходить тем, кто их имеет. — ... Нет, ей нельзя. Никому нельзя знать об этом... Даже тебе, — с грустью выдаёт он на одном дыхании, — поэтому, прошу, забудь всё то, что ты увидел и не говори никому. — Почему ты не рассказывал?! Насколько это важно, что ты даже родной матери не рассказываешь?! — Бакуго опять злиться, бьёт рукой стену. Он не получил ответов, лишь больше вопросов. Он не это хотел узнать. Поворачиваясь к Изуку он быстрым шагом подходит к нему и хватает за шиворот, чуть приподнимая, — хватит бегать, скажи уже наконец что с тобой происходит! Но он опять не получает ответов, Мидория лишь смотрит на него испуганно, но собрано, пока тот не отпускает. Парень вырывается из рук друга детства и выбегает из комнаты, сказав вслед лишь тихое «прости»...