В Цзянху нет справедливости, он не прощает ошибок

На улице давно стемнело, шёл мокрый снег, ярко светили фонари. Чэнлин сидел один в комнате трёхместного номера гостиницы. Под дверью комнаты — полоска света, и он уже шёл к ней, чтобы пройти в общую гостиную, как звуки чужого разговора достигли его ушей. — А-Сюй, тётя Ло скоро подготовит все бумаги. К послезавтра у тебя будет опекунство в кармане. — Так быстро? — донеслось звяканье посуды. Стараясь расслышать каждое слово, Чэнлин приникнул ухом к дверце. Он проснулся от кошмара, плохо соображал, но слова об опекунстве заставили его мозг работать по полной. Он должен всё узнать, и пускай подслушивать нехорошо, как говорила мама, это дело касается его напрямую. Отбросив мысли о неправильности, он внимал каждому шороху из гостиной. Скрипел пол вдали размеренным ритмом, словно кто-то высокий ходил из стороны в сторону. Скорее всего это был Вэнь Кэсин. — Как так получилось? Обычно эта процедура занимает огромное количество времени… — недоуменный тон Цзышу показывал неверие. Что полностью совпадало с чувством замешательства Чэнлина, у которого затряслись руки, прижавшиеся к двери. — Деньги многое решают, господин Чжоу, — ответили ему очевидной фразой и поучающим тоном. Громкий вздох. — Я чувствую себя содержанкой, а не господином. Сколько я тебе должен? — Два свидания и совместное проживание. — Лао Вэнь! — грозный голос Цзышу заставил того рассмеяться, а Чэнлина эта вся ситуация смутила. Вроде серьёзный разговор, а они что делали? Флиртовали? Хотелось прочистить уши и стереть себе память, но точно не уйти посреди самого интересного. — Ладно, так и быть, просто совместного проживания будет достаточно, — тот снова слегка рассмеялся. — Похороны будут завтра. Мы придём на кладбище вечером. Скорее всего Скорпионы не придут посмотреть количество гробов, но следует быть осмотрительнее. Тяжело сглотнув, Чэнлин старался сдержать эмоции: боль, гнев, обида, разочарование. Нельзя быть готовым к таким вещам как смерть и каждый по-разному с ней сталкивается. Его руки задрожали сильнее от следующих слов Вэнь Кэсина, и дверь чуть приоткрылась. — Лучше бы кремировать, и не придется смотреть на гробы. Что разберёшь в куче пепла? Общая урна или могила да и всё. В этом есть особая эстетика даже: быть вместе и в смерти. — Лао Вэнь! — в который раз возмутился господин Чжоу. И, оглядываясь, раздражённо потом бросил: — Выходи, я знаю, что ты стоишь сейчас и слушаешь! Быстро заколотилось сердце, руки похолодели, и на негнущихся ногах Чэнлин ввалился в комнату, чуть спотыкаясь. Кэсин в домашней одежде оглянулся и недоумение на его лице сменилось на неловкость. — Кошмары? — проницательность Цзышу сейчас была как нельзя вовремя. — Да. — Тогда садись рядом и выпей ромашкового чая. — Я не хочу, — ответил Чэнлин и сел как было велено. Несмотря на его слова, Вэнь Кэсин взял чашку, налил горячий напиток и поставил перед ним. — Пей, — Цзышу был резок и раздражителен больше обычного, — ты обещал слушаться, так что можешь начать это делать прямо сейчас. Горячий чай обволакивал горло с каждым маленьким глотком. Кэсин присел около Чэнлина. — Знаешь, — начал он, на мгновение прикрывая глаза, — когда у меня умерли родители… — Я не хочу это слушать, — вспылил Чэнлин и кинул недопитую чашку от себя подальше. Встав, он быстро ретировался к себе в комнату, хлопнув дверью с грохотом и прислонился к стене рядом. Было слишком больно, чтобы начинать вести такие разговоры. — Что я такого сказал? — растерянный тихий голос. — Всё нормально. Возможно он не готов ещё. Лучше расскажи то, что хотел. Я хочу узнать. — Когда родители умерли, — вновь повторил тот свои слова, — мне было безумно тяжело. У меня была тётя Ло, которая взяла к себе. Но она не могла заменить их. Он говорил и говорил. О том, что вид могил родителей после злосчастной автокатастрофы до сих пор снился ему в кошмарах. О том, что видеть их, неживых, было невыносимо больно и он не мог прийти в себя несколько лет. Именно поэтому он предпочел кремацию в разговоре, чтобы лишний раз не тревожить болезненные воспоминания Чэнлина. — Как ты с этим справился? — еле слышно спросил Чжоу Цзышу, кладя руку ему на плечо. — Я не справился, А-Сюй. Это как большая колотая рана, — его голос стал хриплым, чуть грубым. — Она заживает, покрывается грубой рубцовой тканью, на коже остаются шрамы, и всё вроде в порядке. Но в минуты непогоды эта рана страшно ноет, и ты воешь от боли. Мне никогда с этим не справиться. И единственное, что я могу сделать — это жить дальше. Вспоминая о родителях изредка, но всегда с теплотой. Его обняли, гладя по спине: Чэнлин видел это сквозь щель в проёме. И ему тоже захотелось, чтобы его обняли. Как в детстве, куда не возвращаются. — Иди к нему, А-Сюй. Со своими переживаниями я справлюсь, а ему ты нужнее. — Лао Вэнь, — Цзышу зажал его лицо ладонями, — у тебя всё ещё есть я. Ты не одинок, — целомудренно поцеловал он его в обе щеки. Господин Чжоу встал и направился к двери. Осторожно зашёл внутрь комнаты. Увидел, что Чэнлин стоял у стены, смотря рассредоточенным взглядом в никуда. — Ложись спать, я посижу с тобой. — Не надо. — Быстро иди, давай! — не сдержал своего раздражения Цзышу. Парень поплёлся, еле переставляя ноги, и наконец лег в постель и накрылся одеялом до самого подбородка. Цзышу присел на самый край кровати. — Знаю, что тебе тяжело, — уже более спокойно проговорил тот и коснулся плеча, скрытого одеялом. Сжал его. — Но тяжело и людям вокруг тебя. Отталкивая других, родителей ты не вернёшь, но можешь остаться в полном одиночестве. Не отказывайся от помощи, — Цзышу вздохнул и устало потёр глаза. — Дядя Вэнь сильно на меня обижается? — спросил спустя мгновение Чэнлин. Цзышу погладил его по голове в успокаивающем жесте. — Лао Вэнь всё понимает. Но винит во всем себя больше, чем должен. Чэнлин… — пристально посмотрел он на него, и в почти чёрных измученных глазах отразился свет фонарей за окном. — Я не прошу тебя извиняться перед ним. Лишь вести себя благоразумно. Без него я не смогу… — Чжоу Цзышу громко сглотнул ком в горле, — ...получить на руки документы об опекунстве и пройти проверки службы опеки. — Хорошо, господин Чжоу, — согласился Чэнлин уже сонно. — Засыпай. Всё пройдет. И это — тоже, — прошептал тот уже спящему молодому человеку. Аккуратно приподнявшись, стараясь не дать скрипнуть кровати и полу, он медленным шагом выскользнул из комнаты, притворяя двери. Лао Вэня в гостиной нет, лишь остывший чайник с пустыми чашками. Осколки были убраны, пол — вытерт. Господин Чжоу направился в открытый проем напротив, ведущий в крохотную спальню. Кэсин сидел на расстеленной двухместной постели забравшись с ногами, поджав одну стопу под другую. Он казался невероятно хрупким и уязвимым в этой позе. — Думал, ты уже не придёшь, — тот приподнялся с места, но его махом руки остановили. — Не мог не прийти. Забравшись к нему, Цзышу придвинулся и обнял его, прижимая к себе. Они ничего друг другу больше не сказали, в словах сейчас смысла нет. Вэнь Кэсин был погружен в свои мысли, которые не хотел озвучивать, а Цзышу полностью принимал такую его позицию. «Как захочет — расскажет сам» Утро следующего дня не принесло каких-то сильных изменений в напряжённые отношения Чэнлина и господина Вэня. Гу Сян уже уехала по делам, отослав смс своему брату. За завтраком в холле гостиницы за столом сидели только они трое. — Нам выдвигаться через пару минут. Ешьте быстрее, — взял слово Цзышу, допивая кофе. Те не сделали даже вида, что прислушались к нему. Кэсин так же неспешно попивал чай, Чэнлин продолжил медленно ковыряться вилкой в остывшем омлете. Цзышу хлопнул ладонью по столу, отчего они оба вздрогнули. — Не будете есть — поедем на голодный желудок. Надоели! — он встал из-за стола и направился к выходу, чтобы перекурить и сбросить напряжение. Привстав со стула, Кэсин хотел было подорваться и пойти за ним, как его потянули несмело за рукав. — Дядя Вэнь, давайте поговорим, — эту фразу Чэнлин произнес тихо, но с какой-то надеждой в голосе, заглядывая тому в глаза. Под этим взглядом Вэнь Кэсин не осмелился сказать «нет», а потому снова сел, развернувшись целиком корпусом к собеседнику. Когда они вместе вышли из гостиницы, господин Чжоу испытующе посмотрел на них. — Наболтались? — он кинул окурок в пепельницу, — Тогда поехали. И так задержались из-за вас двоих. Кэсин взял его и Чэнлина под руки, на что получил раздраженный вздох, такой типичный для Цзышу. Когда они добрались до кладбища, было начало вечера. Нестройные ряды могил, много деревьев без листвы, всё заснежено, солнце готовилось уйти за горизонт: таким унылым видом встретило их это место. И вроде странно было ожидать чего-то иного, но Чэнлин будто оказался в каком-то невообразимом и диком сне, словно всё вокруг происходило не с ним, а он сам — лишь сторонний наблюдатель. — Осторожнее! — Кэсин поддержал за руку запнувшегося о камень Чэнлина. — Спасибо, — тихо пробормотал он. Они прошли до места, где было небольшое скопление людей. Всего человек пять стояли около погребальной ямы, вдвое больше обычного размера. Один из них был служителем кладбища. — Давайте подожжём, пока всё закончится, — сказал Цзышу и положил руку на плечо господина Вэня. Ему утвердительно кивнули. Закрытые гробы подняли с земли и уложили вниз. Чэнлин не отрываясь смотрел на это действие, ощущая одновременно горечь и пустоту в душе. Его потихоньку начинало трясти. Вэнь Кэсин видя, что с ним творится, поднял растерянный взгляд на Цзышу. Тот, словно почувствовав это и увидев замешательство, одними губами беззвучно сказал: «Обними его». Чэнлин вцепился в обнимающие его со спины руки и затрясся ещё сильнее. Процесс погребения перед их глазами тем временем подходил к концу. Кинув землю, незнакомцы, скорее всего бывшие лишь работниками кладбища, потому что ни одного из них Чэнлин не видел ранее, наконец засобирались уходить. Подняли весь инвентарь и удалились. Спустя пару мгновений, Цзышу закурил и жестом предложил сделать то же самое Кэсину. Чэнлин поморщился от этого запаха, зажал нос. Затянувшись, господин Чжоу посоветовал пойти и почтить память умерших. И первый двинулся вперёд, остальные последовали за ним. Цзышу ничего не чувствовал, стоя перед установленным маленьким камнем с двумя именами и датами жизни и смерти. Его жизнь и так была полна и смерти, и воспринимать смерть ещё одного товарища, с которым они и не были достаточно близки, хоть и хорошо общались, было...никак. Здесь его держала ответственность за парня, который хоть и практически вырос, но во многом был наивен и несмышлён. И которому необходимо было попрощаться. — Мы мало общались с твоим отцом. Но он с твоей матерью всё же доверили тебя мне, пока были живы. Они были хорошими людьми. И несомненно тебя любили, — он похлопал Чэнлина по плечу и сжал его. После, беря за руку Лао Вэня, они вместе отошли, дав возможность единственному скорбящему побыть наедине. Господину Вэню пришлось такое по душе, потому как ощущение нахождения не на своем месте не покидало его на протяжении всего времени на кладбище. Они хотели пройти к близстоящему дереву, как увидели, что им навстречу вышел чёрно-белый силуэт. Вблизи стало понятно, что это — высокий моложавый мужчина сорока лет, который был просто в белом пальто, а всё чёрное — лишь короткие волосы на голове да брюки с зимними туфлями. Мужчина поравнялся с ними и поприветствовал лишь одного из них, достаточно фамильярно для простого незнакомца: — Здравствуй, Цзышу. — Байи, — словно не удивившись ответил тот и кивнул. Вэнь Кэсин посмотрел то на одного, то на другого, недоумевая, что вообще происходит. Этот «Байи» мельком глянул на господина Вэня и, переведя тут же свой взор на Чжоу Цзышу, спросил: — Что за немощь бледная с тобой? Стоит как палку проглотил, так ещё и разговаривать со старшими должным образом не умеет. И усмехнулся, будто выжидая реакцию, которая не заставила себя долго ждать. Вспыливший Кэсин, от такой наглости, набрал в рот побольше воздуха и сразу же дал словесный отпор: — Ты кого немощью назвал, поганка старая? Плесень мозги проела что ли? — Как я и говорил, никакого воспитания и уважения. — Какое уважение может быть к человеку, который даже назвать своё имя не в состоянии сам? — риторически вопросил ему Вэнь Кэсин и надменно хмыкнул. Цзышу так и знал, что этим двоим нельзя пересекаться. Но кто мог предположить, что Е Байи, с которым он и не надеялся уже встретиться, появится именно сегодня? Он обречённо покачал головой и тут же почувствовал боль в ней, схватившись за неё одной рукой и привалившись к Кэсину плечом.