В Цзянху нет справедливости, он не прощает ошибок

Плотные клубы чёрного дыма застилали глаза, пока Чжан Чэнлин пытался выбраться из горящего частного двухэтажного дома. Рушились балки, поддерживающие крышу, огонь лизал своими языками стены, а где-то вдалеке спокойно пели птицы в ночи: их пение доносилось через разбитые оконные стёкла. — Только бы выбраться, — прошептал он, потирая руками слезящиеся от дыма глаза. Убегая от преследователей, он забрался на второй этаж дома. И они подожгли само здание, надеясь выкурить его оттуда. Оставалось только несколько путей и все — через окна. Огонь добрался до спальни, куда он забежал, перебрался на крышу. Чэнлин, не долго думая, стянул покрывало с кровати, завернулся в него, чтоб оно болталось в ногах и побежал к раскрытому окну, выходящему в сторону поля, за которым находился лес. И со всего размаху прыгнул, подавляя в себе звуки паники, зажмурившись до рези в глазах. Он сильно ударился плечом о холодную землю, но старался не обращать внимания на боль из-за чистого желания выжить и адреналина в крови. Также завернувшись в одеяло, Чэнлин убежал в поле, а оттуда — в лес, где точно можно было спрятаться. За ним никто не погнался, думая, что он точно сгорел. Повезло, что никого рядом всё же не оказалось. Сидя уже в окружении деревьев, он забился в самое тёмное место, которое смог найти, взял почти разряженный телефон и попытался позвонить господину Чжоу, дяде Вэню, Гу Сян. Не дозвонившись — отправил геолокацию, но так и не получил ответа. В местную полицию звонить было бессмысленно. Они и совершили нападение. А телефон предательски мигнул последним огоньком зарядки и сел окончательно.Чэнлин сжал его с надеждой, болью и отчаянием. Занимался рассвет, но встречать его уже не доведётся с родителями. Обхватив себя руками, он закутался в одеяло и начал раскачиваться в каком-то определенном ритме, стараясь успокоиться. «Только бы кого-нибудь дождаться» — злые слёзы беззвучно текли по его щекам. А начиналось все более чем хорошо. Его встретили на вокзале радостными объятьями родители, Чжан Юйсянь с улыбкой на лице спрашивал о работе и курсах. Мать же хлопотала над ним, говоря, что совсем исхудал. После они сидели и наслаждались спокойной атмосферой на кухне, пили чай и много говорили. А в сам Новый год пели песни, в бой курантов отец неспешно танцевал с матерью, пока Чэнлин радостно уплетал очередное угощение. Потом запустили салюты, к господину Чжану должны были приехать знакомые из старого отделения полиции. Троих человек он встретил с улыбкой, распахивая руки для дружеских объятий. — Старина Чжан, твой Чэнлин так вырос! Где работаешь, учишься, парень? — спросил один из них, чокаясь с товарищами напитками в руках. И Чэнлин весело рассказывал о курсах перед поступлением, о съёмках, на которых довелось побывать. Его внимательно слушали, подбадривали. — О, значит ты виделся с господином Вэнем… Занятно. Повезло тебе! — Чэнлин, принеси пирог матери с кухни, — попросил отец, перебивая своего знакомого. Он вышел из гостиной, и на кухне, пока доставал необходимое из духовки, услышал разговоры на слегка повышенных тонах. Расслышать всё не представлялось возможным, но четкое «твой сын знаком с Вэнем, ручкается с ним! Да даже дядей зовёт!» его слух уловил. Чэнлин прислушивался к разговору, но не выходил. Мать его была рядом с отцом и тоже что-то яростно доказывала. — Да отстань ты от мальчика! Тебе какое дело до его общения?! Раздался звук битой посуды, Чэнлин хотел было забежать внутрь, но вдруг крик «сынок беги!» от матери заставил его замереть на месте, прежде чем он услышал звук глухо падающего на пол тела. У него выпала посуда из рук, пирог свалился на пол, в гостиной были слышны удары и гневные крики отца. — Пэйцзюнь, сожги здесь всё! — завопил кто-то, а яростный крик господина Чжан Юйсяня умолк. Чэнлин заторопился, схватил только телефон, и мигом рванул к лестнице, как рядом раздался выстрел. В шоке он резко обернулся, увидев этих троих, недавно казавшихся хорошими друзьями отца. — Чэнлин, расскажи всё, что знаешь о демоне Вэне, и останешься в живых. Огонь занимался на кухне, языки пламени проглядывались из дверного проема. Один из тройки убийц пнул другого: — Цинь Сун, ты зачем поджёг всё сейчас? Мы же ещё внутри, идиот! Чэнлин поймал момент пока те ссорились и, медленно переставляя ноги, зашагал назад спиной, в сторону лестницы. — Эй, ты! Куда собрался? — в него стрельнули из пистолета. Чэнлин упал на живот, находясь уже на первых ступенях лестницы, и начал карабкаться по ней, поднимаясь выше. — Командир, пора, мы уже вовсю горим! Чэнлин добрался до комнаты. Переведя дух, забаррикадировал дверь ближайшим столом и шкафом со страху. Топот ног на лестнице показал, что его всё равно так просто не собирались оставлять. — Выходи, поганец! — они долбились в его дверь. Тот, дрожа, стоял в самой дальней от входа стороне, близ окна. Решимости прыгнуть не хватало. — Давай и тут подожжём, чего терять-то. Он скорее задохнётся: мальчишка слишком труслив, прорываться ему негде. Только прыгать, и то, — зловещий хохот, — мы его подкараулим. Они подожгли дверь, сами вылезли через окно у лестницы один за другим, хватаясь за стоковые трубы на здании. Пару раз открыли стрельбу по окнам комнаты, с гоготом. Чэнлин держался до последнего, пока спальню полностью не затопил чёрный дым и огонь не добрался до его убежища через пол, заставляя гореть паркет. Тогда он решился и прыгнул, не издав ни звука. А убившие его родителей уже ушли, решив, что он там так и сгорел. Теперь ему оставалось лишь размазывать слёзы горечи по щекам. Проснулся он от криков людей, что звали его по имени. — Куда он мог запропаститься? — раздражённо сокрушались рядом, — и телефон как назло не отвечает! — А-Сюй, я уверен, что он где-то рядом. Чэнлин! Прятавшийся парень осознал, что это приехали Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин. С облегчением он выбрался из-под дерева и одеяла, которые припорошил снег, и побежал на звуки голосов. — Господин Чжоу! Я здесь! Он кричал, спотыкался и бежал в их сторону. Добежав — обнял опешившего Цзышу, крепко прижался к нему и захлебнулся новой порцией слез: — Родители! Они их... их убили! Понимаете? Убили! — надрывался он. Цзышу притянул его к себе: — Да, я уже знаю. — Приезжали полицейские, товарищи отца, — со всхлипами протараторил он и выложил всё, что произошло, на одном дыхании. — Они спрашивали про господина Вэня… На этой фразе Цзышу покосился на вмиг побледневшего Вэнь Кэсина. — Чэнлин, я… — не смог найти слов для оправданий тот. — Почему они спрашивали про вас?! — закричал на него Чэнлин, — именно из-за вас..! Чжоу Цзышу стукнул его ладонью по голове, приводя в чувство. — Вы знали? Они называют его «демон Вэнь»… — засмеялся истерически он и сел на заснеженную землю. — Он ни в чём не виноват, — резко бросил ему Цзышу, — они просто следили за ним, мной, тобой. И ты оказался самым слабым звеном, до которого легче добраться. Чэнлин схватил себя за волосы, утыкаясь в колени локтями, и раскачиваясь в такт своим словам: — Значит, это из-за меня они… Кэсин только сделал два шага в его сторону, как Чэнлин поднял на него взгляд полный ненависти, и выплюнул: — Не приближайся ко мне! — Оставь, Лао Вэнь, дай ему время. Лучше скажи, что организовывает там Гу Сян. Вэнь Кэсин озабоченным тоном поведал о подготовке к похоронам, что полиция уже вызвана, и, как уже известно, камеры были отключены в этом районе во время случившегося. — Соседи говорят, что ничего не видели... — Полиция?! Да сама же полиция и убила их! Отец знал пришедших, понимаете? Знал! — встрял в монолог Кэсина Чэнлин. — Ты слышал их имена? Как они выглядели? — попробовал вызнать что-то связное у него Цзышу — Какой-то «Пэй» и Цинь Сун… И ещё кто-то… Цзышу и Кэсин переглянулись, последний ему кивнул на имени Цинь Суна. Господин Чжоу задумался. Да, Цинь Сун действительно раньше служил в органах, он его пару раз замечал в участке во времена своей работы там... А вот об неизвестном «Пэй» он не мог сказать такого, хотя звучало знакомо. Но это ещё одна ниточка, ведущая к Скорпионам. Об этом он и поведал убивающемуся от горя молодому человеку, сидящему на земле. — Твой отец просто не знал, что они стали частью банды Скорпионов. Они — не из полиции. Больше нет. Вэнь Кэсин не добавлял ни слова, лишь слушая и анализируя. Чтобы ни говорил А-Сюй, он считал произошедшее полностью своей виной. Они пытались защитить друг друга, А-Сян и Вэйнина. Но кто мог знать, что целью станет Чэнлин, совсем ещё дитя? — Чэнлин… Тебе стоит задуматься об органах опеки, — начал осторожно он свою речь, избегая смотреть ему в глаза, — ты ещё несовершеннолетний, и теперь, — он развел руками, — без жилья. Я мог бы… — господин Вэнь замялся. «Как сказать ребёнку, чьих родителей убили из-за связи с тобой, что ты желаешь забрать его под свою опеку?» — вот и Кэсин не знал. — Мог бы что? — поднял тот на него свои покрасневшие и опухшие глаза. Заплаканный и обессиленный, он непонимающе смотрел, не осознавая ещё своего положения. — Он говорит об опекунстве, — делано безэмоционально заявил Цзышу, прикуривая сигарету. — У тебя два выхода: приют или усыновление. Приют не советую от слова совсем. По личному опыту. До Чжан Чэнлина медленно доходил смысл этих слов. Приют поставит крест на его жизни на ближайшее время до 18 лет. Он, закончивший школу экстерном, хоть и не поступил с первого раза, сейчас проходил курсы... чтобы что? Вот так это всё в одно мгновение ока исчезло? А потом начинать сначала? Но вопреки этому, он сказал Кэсину «нет» на его предложение. — Чэнлин, ты же понимаешь, что… — Не хочет, так не хочет. Не настаивай, Лао Вэнь, — Цзышу подошёл, в поддерживающем жесте взял его за руку и крепко сжал, смотря в глаза, словно говоря этим действием «не переживай, все наладится». — А вы… Вы можете быть моим опекуном, г-господин Чжоу? — заикаясь спросил Чэнлин. Не медля, тот дал резкий ответ: «Исключено!». Не то что бы он хотел оставлять сына своего знакомого на произвол судьбы. Просто... — Не люблю нытиков, которые не видят дальше своего носа. Мальчишка со злостью стёр слёзы с лица рукавом. — Я буду слушаться во всем! Не буду перечить. Пожалуйста, господин Чжоу! Словно задумавшись, тот ему выдал: — Тогда ты будешь продолжать работу у господина Вэня, — на открывшийся в неверии рот Цзышу сразу быстро добавил, — вот моё условие. И ты будешь вести себя прилично в отношении него. На бормотание «А-Сюй, не надо так» тот не обратил никакого внимания. — Ну так что? Все ещё согласен быть под моей опекой? Чэнлин покосился на Вэнь Кэсина с недовольством, но всё же медленно и утвердительно кивнул. — Тогда вставай и пойдем в сторону того, что осталось от твоего дома. Задержимся до похорон в ближайшей гостинице. Ты должен проводить родителей в последний путь. Когда Вэнь Кэсин снял своё пальто и накинул на Чэнлина тот не сказал ему слов благодарности, но почувствовал вдруг в душе, что злости по отношению к нему стало в разы меньше. А стыда — больше. — Что вы там топчитесь? Идёмте скорее! — прикрикнул Цзышу на них, обернувшись, и после быстрым шагом двинулся вперёд. Кэсин приобнял Чэнлина, и в обнимку так повёл его в сторону бывшего дома. Тот не сопротивлялся и позволил ему это. Он был слишком измотан всем случившимся. Запахи гари не выветрились, стены где-то были обуглены, где-то просто пошли чёрными разводами. Бетонная коробка не вызывала никаких теплых чувств, лишь горечь и вину. Они подошли к толпившейся полиции. — Тебе придется побыть с ними, пока мы всё устроим, — Цзышу оставил потерянного мальчика общаться и отвечать на вопросы. Отойдя чуть в сторону вместе с Вэнь Кэсином, он припомнил: — Ты говорил, что оформлял опеку над Гу Сян в своё время. Помоги мне. — Конечно, без проблем. Я и сам хотел этим заняться, — Кэсин всё ещё был бледен. Он нервно отобрал у него зажигалку с пачкой, затянулся сразу дымом: его пальцы мелко подрагивали. — Ты не виноват. — Но… — Кэсину очень хотелось рассказать обо всём, хоть это был и не самый удачный момент для откровений. — Я сказал, что ты не виноват. — Послушай, А-Сюй, я должен… — Шшш… — тот приложил указательный палец к его рту, заставляя замолчать. — Ты мне всё расскажешь. Когда будешь готов сам, а не вынуждено, как сейчас. А пока давай займёмся насущным, откровения отложим на потом. Чэнлин наблюдал за ними из окна полицейской машины, автоматически отвечая на вопросы допрашивающего. Возможно, чисто в теории, он мог бы и довериться доброму и отзывчивому господину Вэню, который ранее ему нравился даже больше, чем строгий и грубый Чжоу Цзышу. Но сейчас ему было трудно пересилить свою злость. Ведь не общайся он с ним, не работай у него, всё могло бы быть по-другому. Так думал он, пока не вспомнил, что Цинь Сун, с которым общался отец, был знаком с его семьёй задолго до его встречи с господином Вэнем. «Ничего бы не изменилось, рано или поздно из-за чего-нибудь такое вполне могло произойти. Надо позже извиниться», — Чэнлин обречённо заломал руки. Как ему жить теперь с Чжоу Цзышу, зная, что у него больше не будет возможности вернуться домой к любящей семье? К крепким объятиям отца и маминой добродушной улыбке? Их счастливые образы вновь всплыли в воспоминаниях, и слёзы беззвучно покатились по лицу. — Эй, парень, ты как? — его тронули легко за плечо, и Чэнлин сморгнул набежавшую на глаза влагу, затряс головой. — Оставь его, не каждый день теряешь родителей, — тихо сказал второй служака. Они продолжили переговариваться между собой и мозг Чэнлина улавливал отрывистые фразы о себе: «Его оставят с этим Вэнем, да… Так они же сказали сразу, ещё до прихода пацана, что как друзья семьи возьмут его к себе… Не спрашивай как, не знаю». Господа Чжоу и Вэнь сразу хотели забрать его к себе? — эта новость как птица в клетке билась пульсирующей болью в его голове. — Всё, парень, иди к этим… Этим двоим, — с непонятной интонацией полицейский указал на курящих у дома мужчин, что говорили сейчас с непривычно серьезной Гу Сян. Чэнлин поплёлся в их сторону. Дома у него больше не было. Но были эти трое, которые не заменят семью, но которые были сейчас рядом. Это уже хоть что-то. Цзышу понимал: мало что он мог сделать, когда только пришло смс с геолокацией. Надо было ехать с этим ребёнком прямо на праздник, как его и звал Чжан Юйсянь. Может у Чэнлина осталась бы цела семья, а у самого господина Чжоу — верный товарищ. — А, уже закончил? Пойдем! — Цзышу ненавязчиво приобнял Чэнлина за плечи, другой рукой зацепился за ладонь Вэнь Кэсина. Гу Сян топталась рядом с последним, наседая на него с разговорами о ближайших планах. Если бы не ситуация, в которой они оказались, это можно было бы считать идеалистической картиной. Кэсин ещё крепче сжал пальцы Цзышу своими по пути к заказанной машине.