В Цзянху нет справедливости, он не прощает ошибок

Тёплые руки касались покрытого испариной холодного лба. Мягкие нежные подушечки пальцев очертили брови, скулы, тронули губы, тут же дрогнувшие от прикосновения. Брови чуть нахмурились, ресницы пару раз затрепетали, но глаза остались закрыты. Губы шёпотом произнесли «А-Сюй» и расплылись в блаженной улыбке. — Этот негодник только и делает, что зовёт тебя во сне. Невозможно толком работать, находясь рядом с ним. — Спасибо, что присмотрели за ним, господин Е, — обернувшись, поблагодарил его Чжоу Цзышу. — Не мог оставить в таком состоянии. Рану я промыл, вычистил, обработал, так что всё заживёт. Но шрам останется. Чжоу Цзышу грустно посмотрел на всё ещё спящего Вэнь Кэсина. Он не хотел, чтобы на идеальном теле дорогого ему человека был хоть один шрам. Но ничего не мог с этим поделать. — Как он вообще умудрился получить ранение? — У него и спросишь. Всё, что могу тебе сказать: у нас есть видеозаписи с Сюэ Фаном. Господин Чжоу ошарашенно округлил глаза в сторону ухмыляющегося Байи. — Показывай и рассказывай всё, что знаешь, — с нервным интересом сказал он и тут же уселся по другую сторону от господина Е, взявшись за ладонь Лао Вэня. Кратко обрисовав и рассказав про находки, Е Байи с минуту помолчал, давая время обдумать услышанное, а потом добавил: — За домом самого Сюэ Фана прослежу я, потому что для вас двоих это теперь далеко не безопасно. Да и возможности такой у вас не будет. Как появятся какие-либо зацепки, я сообщу. — Хорошо, а… — Он тебе сам всё расскажет, если сочтёт нужным. Будь с ним… — Е Байи замялся. Цзышу кинул на него внимательный долгий взгляд: напряжённое молчание Е Байи вызывало тревогу. — Каким? — не выдержал он. — Мягким и внимательным. Я не рассчитал дозу, и у него могут быть побочные эффекты… Взгляд, которым его одарили, был настолько диким, что Байи поспешил исправиться: — Но-но-но! Это не больше 8 часов продержится. Просто он может быть эмоционально нестабилен. Слишком эмоционален или наоборот — излишне холоден. Как повезёт. Я пользовался своими наработками, так что… — Что ты ему вколол, Байи? Наркотики? Господин Е сурово на него посмотрел, но, встретив такой же твердый и непоколебимый ответный взгляд, смягчился и поведал: — Не совсем. И немного. Потому что сильнодействующие обезболивающие никто не продаст мне без рецепта, сам знаешь. А это... было под рукой, к тому же выписано лично мне врачом в строго ограниченном количестве. Никакого криминала. Цзышу чертыхнулся пару раз мысленно, но понял, что сейчас ругаться бессмысленно. — Всё, я пошёл. Следи за своим задохликом, а то он без тебя и не протянет долго. — Спасибо. Е Байи собрал быстро свои вещи, аптечку, и вышел из квартиры, захлопнув дверь, а Цзышу остался сидеть на диване, сжимая ладонь Вэнь Кэсина. Тот же заворочался, попытался перевернуться на бок и полностью улечься, но видимо боль прострелила сразу же, от чего Кэсин болезненно поморщился и застонал. Цзышу поднес его ладонь к губам, невесомо поцеловал её. Надо было перенести Лао Вэня в кровать, где ему будет спать удобнее. Справиться с этой задачей было сложно, но Цзышу не был бы собой, если бы этого не сделал. — А-Сюй… обними меня, — во сне почти жалобно пробормотал Вэнь Кэсин. И Цзышу не смог отказать даже ему сонному. Тем более не сейчас. Поэтому, не раздеваясь толком, он улёгся рядом, чувствуя жар рядом лежащего человека. Обхватив руками, он придвинулся ближе, утыкаясь ему в загривок, ощущая запах пота, дыма огня, немного крови. Неизвестно, сколько он так пролежал без сна, внимательно вслушиваясь в чужое дыхание, всматриваясь в лицо дорогого ему человека. Подмечая стиснутые губы, вытирая попеременно влагу со щёк, что скатывалась по ним порой. Протирая взмокший лоб рукавом и замечая, как губы Вэнь Кэсина складывались в лёгкую улыбку. Пару раз он не удержался и воровато коснулся его виска и скулы губами, поглаживая по волосам. — А-Сюй… — Я рядом. — Мм, хорошо. Где-то вдали раздалась трель телефона. Цзышу аккуратно приподнялся, но его тут же схватили за рукав: Лао Вэнь развернулся на спину, не открывая глаз и не говоря ни слова, и просто вцепился в него цепкими пальцами. Практически не было надежды, что его отпустят. — А-Син, — Чжоу Цзышу взял его руку и бережно поцеловал, — полежи тут, я сейчас приду. Его явно не услышали или и вовсе не слушали. Это даже было с какой-то стороны умилительно, но звонок действительно мог оказаться важным. Немного поразмыслив, Цзышу решил попробовать пойти другим путем. Он склонился над ухом спящего и горячо прошептал: — Как мне за тобой ухаживать, если ты не даёшь мне даже шанса это делать? — За тобой я должен ухаживать. Но ты можешь сделать мне чай в качестве исключения. — Тогда отпусти меня, — опешив, продолжал шёпотом Цзышу. Он так и не понял, проснулся Вэнь Кэсин или нет, но его речь была достаточно связная, хоть и звучала сипло и невнятно. — Не отпущу даже в следующей жизни. Но чай завари, — этот раненый наглец повернулся на бок, прижимая к себе ладонь, что только что целовал Цзышу. — Будет тебе чай, — со смешком тот повернулся и наконец вышел из комнаты. Проверяя телефон, пока кипятился чайник, он заметил много пропущенных вызовов от Гу Сян. Набрав её, не прошло и пары секунд, как его оглушили криками о том, где её любимый старший брат, почему не берёт трубку и ещё много других вопросов полилось на голову и так нервного господина Чжоу. — Успокойся. Я с ним. Он дома. — Тогда почему ни до кого из вас толком не дозвониться?! — Он ранен. Раздался взволнованный вздох по ту сторону: — Я приеду! Предупрежу штат только и... — На месте сиди. Лао Вэнь в порядке, сейчас отсыпается. Лучше скажи, — подозрительным тоном начал он. — Ты знала куда он идёт? — Я..Я не… — Гу Сян, лучше не ври. — Фух. Хорошо. Да, я знала. Доволен? — раздражённо ответили ему. — Ни капли. Если вдруг этот умник ещё раз соберётся что-то подобное делать, то сообщи мне. Иначе в следующий раз я тебе не позвоню и не скажу, что с ним да как. Поняла? Она недовольно с ним согласилась, примирившись с поражением. — Ближайшие дня три он не работает. Скажи там на работе, что у него отпуск по семейным обстоятельствам. Не знаю, жена болеет к примеру. — Но у него нет жены! Пиликнул вскипевший чайник, и Цзышу отвлёкся на приготовление чая, сболтнув бездумно: — Значит муж. — Мужа тоже у него нет, господин Чжоу, — едко заметила Гу Сян. После секундной паузы, тот ответил: — А я по-твоему ему кто? Дед с горы бессмертных что ли? Гу Сян засмеялась, и послышался вторящий ей тихий смех со стороны спальни. Развернувшийся с чайником в руке Цзышу увидел, как Лао Вэнь, придерживая плечо и шатаясь, выглянул из комнаты. — Ты куда встал? Я же сказал, что сейчас приду! — Тебя только за смертью посылать, муженёк, — хохотнул Вэнь Кэсин, лукаво смотря на него и упрямо идя вперёд. — Значит жить долго будешь, радуйся! — разбавляя холодной водой чай, пробурчал ему Цзышу, и уже в трубку сказал: — Гу Сян, ты поняла? Минимум три дня он никуда не пойдет. — Да-да, невестка, договорились. — Да ты?! — возмущению господина Чжоу не было предела, потому он даже не сразу придумал что ответить на этот наглый выпад в свою сторону. — Пока-пока! — весело оставив за собой последнее слово, Гу Сян скинула звонок. Лао Вэнь, подойдя вплотную к нему, обнял его одной рукой со спины за талию, притянул к себе и уткнулся в шею, дыша как после долгой пробежки. — Ну и чего ты встал? — недовольство явственно проскальзывало в голосе Цзышу. — Хотел быть к тебе поближе, жёнушка с горы бессмертных, — зашептали неразборчиво ему прямо в шею. — Простому смертному же это позволено? Цзышу раздосадовано застонал и хлопнул себя ладонью по лицу. Он не ожидал, что и эту часть разговора Вэнь Кэсин слышал. — Только после того как вылечится, — совладав с лёгким чувством стыда ответил он, — тебе с сахаром, без? — Две ложки, с горкой. — Хорошо, — все ещё ощущая жар на щеках, Цзышу, стоя в этих странных смущающих объятьях, насыпал одну ложку. На второй задрожали пальцы и часть просыпалась мимо чашки. — Я сейчас… — торопливо начал он. — Чшш…Все хорошо. Потеревшись носом о шею, Вэнь Кэсин обхватил больной рукой ладонь Цзышу, что держала чайную ложку: — Мне приятно, что ты ухаживаешь за мной. Даже если ты просыпешь всю сахарницу мимо чашки, я буду доволен. Но мы можем попробовать вместе. Все ещё держа ладонь Чжоу Цзышу своей, он аккуратно набрал сахар, управляя его рукой. Около чашки всё снова, неудачно дрогнув, просыпалось мимо, лишь частично попав туда, куда нужно. — Видишь? — прошептал Вэнь Кэсин, — я тоже в этом не особо хорош. Сглотнув, Цзышу постарался выдыхать воздух редкими порциями и такими же – вдыхать. Мысли резко вдруг спутались, и мигом выветрились из головы, дышать стало почему-то тяжело, а в груди застучало так, что оглушало своим звуком. Удивительно, как Лао Вэнь не замечал этого. — Давай, — прокашлявшись и очередной раз сглотнув предложил Цзышу, — давай попробуем заново. — Хорошо, — тихо согласился Вэнь Кэсин. Снова ложка опустилась в сахарницу, обе руки её поднесли к чашке, и в этот раз они рассыпали лишь малую часть. Вэнь Кэсин всё ещё не убрал пальцы, не прервал контакта. —А-Сюй, я… — он замолчал. Не дождавшись, пока тот договорит, Чжоу Цзышу повернул к нему голову настолько, насколько позволяло их положение, и с ожиданием глянул с немым вопросом. — А, к черту, — больная рука сильно прижала Цзышу ближе к себе, переплетая окончательно пальцы. Злополучная ложка упала с громким звоном, а Кэсин чувственно прижался к его губам, сминая их в поцелуе. Цзышу, с вырвавшимся от неожиданности охом, споткнулся от неудобной позы, отступил чуть назад, упираясь боком и частью спины в Лао Вэня. Попытался развернуться, но эти объятья были словно каменные: крепко удерживали на месте. Он замычал недовольно сквозь поцелуй, напрягая шею от неудобства, а проворный язык пробрался к нему в рот, столкнулся с собственным. Словно тряпичную куклу его полностью развернули к себе и сильная рука притянула обратно. Обхват становится слишком болезненным: невозможно пошевелиться в этом капкане. Но чужой шаг заставил всё же податься назад. И ещё, и ещё, пока поясница не упёрлась в кухонную столешницу. Цзышу распахнул глаза и попытался выдавить из себя ноту протеста, но получился лишь стон, когда его слегка приподняли и медленно усадили на саму столешницу. Ладонями он вцепился в неё, сдвинулся: только так можно было не бояться соскользнуть. Вэнь Кэсин оторвался от него, почти как довольный кот смотря снизу вверх. — Тебе всё ещё нужно отдыхать, — озвучил единственную посетившую его благоразумную мысль Чжоу Цзышу. С каким-то странным выражением Вэнь Кэсин заглянул прямо ему в глаза, двумя руками медленно обхватил ноги Цзышу, раздвигая их, подходя вплотную. Сейчас его не послушают, понял тот и, в подтверждение этому, Лао Вэнь положил руки на талию, с тем же самым странным выражением лица. «Не странным, — дошло до Цзышу — а заговорческим, многообещающим, не терпящим отказов». — Нужен ты. Позволь мне… — от этого жаждущего тона по телу прошла дрожь, а кожа покрылась мурашками. Эти мурашки будто вытеснили все причины, по которым стоило отказаться, пробрались в голову, заглушили всё остальное, помимо голоса Вэнь Кэсина. Стоит отдать должное выдержке Цзышу: он не издал ни звука, хотя мысленно уже тысячу раз громко простонал. Перед ним был не тот Вэнь Кэсин, которого он знал как растерянного человека, что хватался и карабкался за любую возможность, не ведая, куда она его приведёт. Это был тот, кого он видел только один раз в живую, в канун Нового года: властный, с обострённым чувством собственничества. Который знал чего и кого хочет, как именно, не разменивался на излишнее словоблудие, серьёзный и решительный. Если бы Чжоу Цзышу сейчас стоял, то его колени бы точно подогнулись от этого напора. Не дожидаясь ответа, Вэнь Кэсин положил ладонь ему на затылок, заставив наклониться ниже, и снова впился в губы, вырвав вздох изо рта. Другая ладонь легла на пах, и Цзышу подался вперёд, отрывая руки от своей опоры и находя новую в виде шеи Лао Вэня. Обхватив её — почувствовал боль в нижней губе. Он шальным взглядом посмотрел на своего мучителя, который лукаво глядел в ответ. На его губах была маленькая капелька крови Цзышу, и он ее тут же лизнул кончиком языка, пробуя. — Чай остыл, — невпопад выдохнул шёпотом Цзышу. — Сегодня мой чай — ты, — проворные пальцы пробрались под штаны и нижнее белье, обхватив пульсирующий от напряжения орган. Цзышу выгнуло прямо на месте. — Такой чай я готов пить каждый день. Чужие пальцы мучили, гладили где надо, правильно сжимали. Вэнь Кэсин довольно щурился, обманчиво мягко улыбался, Цзышу видел это из-под полуприкрытых глаз, которые, при очередном движении, закатились. — А-Сюй, знал бы ты, как красив… С трудом разлепив веки, Цзышу попытался сфокусировать зрение. — Ты позволишь? Снова тот же вопрос. «Каков глупец этот Вэнь Кэсин. Разве он не знает, что он может делать…» — Чжоу Цзышу трудно формулировать мысли. — Всё что угодно, — шепотом. — Помоги мне, — уже не просьба. Пальцы зацепились за мешающую ткань и Чжоу Цзышу, разорвав хватку на чужой шее, снял с себя нижние одежды, которые неаккуратно полетели на пол. — Лучший чай на свете, — руки вернулись к линии паха, жёстким курчавым волоскам, — горячий, как я и люблю. Очередная лукавая улыбка, и Кэсин опустился на колени, упираясь пятками в пол. Дёрнул за ноги А-Сюя, заставляя свеситься чуть ниже. Обдал дыханием чужое возбуждение. Накрыл губами. — А-Син! — Цзышу дёрнулся вперёд, вцепился в волосы склонившейся над ним головы. — Я здесь, — ухмыльнулись ему и заскользили языком по самой верхушке. Возбуждение словно натянувшаяся струна, ещё чуть-чуть — и вырвется наружу. А Лао Вэнь продолжал дразнить без остановки, упиваясь чужими стонами. — Давай по-другому, я уже не могу. Словно согласившись с ним, пальцы прошлись между ягодиц, которые в ответ приветственно двинулись ему навстречу. Цзышу не хватало воздуха в лёгких, когда эти самые пальцы ласковыми движениями начали массировать нежную кожу, приятно надавливая, но не входя внутрь. Когда самую возбужденную часть его тела обдало лёгким холодком, а язык ласково и не спеша прочертил дорожку вниз, сначала к мошонке, а потом и дальше, он ошарашенно распахнул глаза, стремясь отодвинуться. —Ты что делаешь?! А-Син! А-Син, не над... Сумасшедший! А-Син! Ааах! Чувства стыда и удовольствия затопили его одновременно. Бороться с Вэнь Кэсином не представлялась возможным, когда собственное тело предало и поддалось излишне откровенной ласке языком, что вонзался в него самым бесстыдным образом. Раздвинутые широко ноги дрожали при каждом интимном поглаживании, рот исторгал нечто вроде жалобного просящего хныканья, что хотелось заткнуть его руками. А наглый язык все двигался вперёд-назад внутри, и к нему уже присоединились эти великолепные длинные пальцы, доводящие до экстаза. — Ахх, Син-Син, — выдавил из своего горла хрипло Цзышу. Это не возымело никакого эффекта. Движения продолжились, как ни в чем не бывало. Тогда, переступив через себя, он с силой зажмурился. — Пожалуйста, пожалуйста, — он продолжал это повторять, уже не особо надеясь на милосердие, когда язык медленно вернулся обратно к его сочащемуся смазкой изнывающему члену. Цзышу остро прошило возбуждением с новой силой, и он просил ещё. — Боже, пожалуйста. Возможно он говорил ещё что-то, похожее на «муж», но его собственный слух это не уловил. Однако действия Лао Вэня ускорились. А двойная стимуляция, снаружи и внутри, словно прорвала в душе и теле Цзышу невидимую плотину. Ловкие пальцы задели простату намеренно, точно выверенными, жёсткими и сильными движениями. Чжоу Цзышу забился в оргазме, пытаясь отодвинуться от сокрушающих его пальцев и языка, дрожа всем телом и постанывая во весь голос, не сдерживая себя. Он стукнулся головой об навесной шкаф, наконец получив свободу, когда с громким смущающим звуком его покинули пальцы и язык. Загнанно дышал и не соображающим бессмысленным взглядом глядел на поднимающегося с колен Вэнь Кэсина. Тот же довольно облизнулся, размял затёкшие ноги, поправил брюки. Потёр наверняка сводившую от стараний челюсть, но это не избавило от белёсых капель влаги в уголках рта. — Ты бы видел себя. Грешно быть таким… — выдохнул его мучитель, оглядывая результат своих стараний. Он прижался к нему и насладился ещё одним сладким стоном всё ещё чувствительного Цзышу, упираясь в него не получившим разрядки болезненно покрасневшим членом. Словно по какой-то инерции Цзышу дёрнулся и случайно потёрся об него, опять застонав в голос. — А-Сюй, — сквозь зубы зашипел Лао Вэнь, склонился над полулежащим Цзышу и яростно поцеловал. Тот задрожал, не отойдя от оргазма, подался навстречу губам и упёршемуся ещё сильнее в него возбуждению. Охнул прямо в рот Вэнь Кэсину, что несдержанно сдёрнул вниз брюки с бельём, не снимая их до конца и оставляя болтаться на бедрах. Горячее прикосновение между ног заставило теснее прижаться, запутаться в чужих волосах, до боли сжимая их. Вэнь Кэсин практически лёг на столешницу, подминая под себя Цзышу, из-за чего что-то полетело на пол и разбилось. Но самому хозяину квартиры явно было не до этого, а тому кто под ним — тем более. Плавное движение вперёд, ранее обласканное нутро с готовностью приняло Вэнь Кэсина, и тот постарался сосредоточиться, медленно выдыхая воздух из лёгких, зажмурившись. — Лао Вэнь, пожалуйста, — словно в насмешку Цзышу шептал эту фразу. Но он совсем не издевается, лишь желал быстрее, сильнее. До искр из глаз. «Это безумие» — одна единственная связная мысль и та покинула голову Чжоу Цзышу. Резкий толчок вперёд. Очередное «пожалуйста» — выйти наполовину и с силой двинутся обратно. — А-Сюй, ты просто великолепен, — рвано дыша еле выговорил Кэсин, — Ты так заводишь. С полувзгляда. Громко стонущий А-Сюй, с прилипшими к лицу волосами, лежал под ним почти в беспамятстве, пока он двигался в нём и продолжал невпопад говорить: — Заводишь с полувздоха. Особенно сейчас. Такой, — он замер, навалился ещё сильнее на него, лизнул в шею и прикусил её, заработав ещё одну дрожь от чужого нарастающего возбуждения. — Такой беспомощный. И сильным толчком ворвался в него, наслаждаясь видом распластанного А-Сюя, который не мог больше говорить, только выдавать всхлипы, — Мы принадлежим друг другу. До скончания веков. Запомни. Вэнь Кэсин видел, как изгибался под ним Чжоу Цзышу, чувствовал, как тот впился пальцами в его бедра. Не удержавшись, он левой рукой обхватил его сзади за шею, поморщился от неприятных ощущений в простреленном плече, но всё равно притянул к себе, чтобы уловить каждую эмоцию. Впитать её глазами, памятью, сердцем, выгравировать на душе клеймом. — Люблю тебя, — Вэнь Кэсин качнул бедрами, запечатляя взглядом изгиб бровей, распахнутые глаза, приоткрытые губы, которые беззвучно шептали его имя. Со всей страстью целовал их, пока Цзышу смотрел прямо на него и бился во втором за вечер оргазме, пачкал белыми каплями их двоих, сладко сжимал внутри себя. Под этим взглядом Вэнь Кэсин сам задрожал и гортанно застонал в рот Цзышу, доходя, наконец, до пика. Они замерли в одном положении, и если Цзышу просто опирался на чужую руку, то Кэсину пришлось напрячься, чтобы не свалиться без сил прямо сейчас. Облизнув сухие губы, Чжоу Цзышу прогаркал огрубевшими севшим голосом, потирая шею растопыренными пальцами: — Меня ты уже выпил. Так что хоть чай дай. Горло болит. Его щеки мягко коснулись губы. — Сейчас… Вэнь Кэсин еле встал на пол, слезая с многострадальной столешницы, осмотрелся. Заметил осколки сахарницы и целехонькую злополучную чашку с остывшим напитком вдали. Сам отпил, зажмурился от удовольствия и протянул её Цзышу. Тот, с благодарностью во взгляде, глотнул и поставил рядом с собой. Встал на пол и схватился за поясницу. — А-Сюй? Что такое? Всё хорошо? — заволновался Вэнь Кэсин. Недовольно поморщившись, Цзышу посмотрел на него исподлобья: — В следующий раз давай хотя бы на полу, диване, да хоть в ванной! Лишь бы мне спину не морозило и ничто не впивалось в лопатки, по типу острых углов или бортиков столов. — А-Сюй… Нервно передёрнув плечами, Цзышу натянул несчастные измятые штаны на себя. Взяв кружку с недопитым напитком, с видом оскорблённой невинности направился к дивану, уселся на нём, забравшись с ногами. Подумав немного и приведя себя в порядок, Вэнь Кэсин присоединился к нему и прижался всем телом, тоже забравшись целиком на диван, поджимая под себя конечности. Выдержав пару минут в тишине, Чжоу Цзышу сделал глубокий вдох и начал наставительным тоном: — Лао Вэнь, ты должен был отдыхать, а не напрягаться. Твоя рана… Его тут же раздражённо перебили: — Далеко не единственная, просто у меня хороший специалист по удалению шрамов. Дёрнув плечом и откинув пряди со лба, Цзышу бросил на него укоризненый взгляд, желая, чтобы к нему прислушались. — Но, пока ты не оправился, с нагрузками лучше повременить. — Мне кажется, уже поздновато об этом говорить, — заметил Кэсин. Чжоу Цзышу уставился на чашку с жидкостью и проговорил себе под нос: — И всё же... Я же хочу как лучше. И можно было сказать заранее, куда ты собираешься, мы бы пошли вместе! — Там было опасно, — тихо озвучил Кэсин само собой разумеющийся факт. Развернувшись к нему лицом, Цзышу негодующе начал развивать эту мысль: — Вот именно! Опасно. А значит нечего туда было соваться без меня. А если бы тебе прострелили лёгкое? Сердце? Голову в конце концов?! — он сорвался на высокий тон на грани крика, яростно сверкая чуть покрасневшими глазами. Приподнявшись на здоровой руке, Вэнь Кэсин уткнулся ему в шею, и Цзышу раздражённо мотнул головой, чтобы к нему не прижимались так сильно. — А-Сюй, всё ведь закончилось хорошо… — Сколько таких вылазок ты ещё планируешь? Почему нельзя довериться мне в опасности, если ты допускаешь меня в свою жизнь и постель? Господин Вэнь понуро опустил голову, и этот жест явно показал Чжоу Цзышу, что тому нечего было сказать. Он не был дураком, и прекрасно понимал, что этого невозможного человека не зря назвали демоном Вэнем, но почему и за что именно — оставалось пока тайной за семью замками. Попытки выяснить проваливались, сталкиваясь с каким-то животным страхом людей, которых ему довелось расспрашивать. Либо, как получилось с Е Байи, — просто молчали наотрез или предлагали выяснить всё самостоятельно. Твёрд, непоколебим в своем молчании, серьёзен и властен — такой человек, конечно, интригует, но лучше бы ему появляться лишь кратковременно, потому что Цзышу пробирала дрожь от этой ледяной глыбы с лицом его Лао Вэня. Не от страха перед ним, а от дикого волнения за него. — Зачем об этом всём беспокоиться? — нарушил молчание раненый, — тебе же всё равно понравилось то, что было на кухне, — ехидно заметил Кэсин с той самой улыбкой, которая поначалу так взбудоражила сегодня Чжоу Цзышу. Сейчас же его как ушатом ледяной воды окатило. Тот говорил так, как если бы воспользовался им для удовлетворения потребностей, и не более того. С этой ехидной улыбочкой, но без намёка на привычную теплоту. Молчание затягивалось, и Вэнь Кэсин самодовольно поинтересовался: — Что? Разве нет? — Не в этом дело, господин Вэнь, — Цзышу сделал упор на слове «господин», чем удивил своего собеседника, и отчеканил следующие слова. — Берите свой чай. А я, пожалуй, пойду. Его откровенно выбесило такое отношение к собственной безопасности, здоровью. Он встряхнул облокотившегося на него, поправил одежду словно от пыли и засобирался в другую комнату. — А-Сюй! Чжоу Цзышу, да что с тобой такое?! Вэнь Кэсин вскочил с дивана, схватил Цзышу за руку, за что получил чёткий удар ребром ладони по шее. Он начал заваливаться на пол, но его тут же подхватили и не дали упасть. Перехватив рукой под коленями, Цзышу поднял его бесчувственное тело и отнёс обратно в спальню. — Чтоб ещё раз я позволил чёртовому Байи подсовывать ему какие-то медикаменты. Нет чтоб мне сказать! Я бы купил сам! Даже опустив Лао Вэня на кровать, он не переставал сокрушаться и сам на себя, и на господина Е. На Гу Сян, что тоже молчала как немая о планируемом деле. Лишь на свою «проблему номер один» он не злился так сильно, но только потому, что тот не был виноват, что ему дали специфическое болеутоляющее. До Цзышу даже не сразу дошло, что это тот самый «побочный эффект», о котором упоминал Е Байи. Как будто с другим человеком общался. А ведь его предупредили, что так может случиться, да поверить в это было трудно. Но после фразы «зачем об этом беспокоиться, тебе же понравилось» ему уже стало предельно ясно, что тут дело не только в Вэнь Кэсине. Хотя стоило напрячься уже, когда тот начал это «чаепитие». «Что Байи ему вколол? На морфин похоже», — последний раз посмотрев на лежащего без сознания проблемного человека, Цзышу ушёл прибирать весь тот бардак, что они успели устроить. Тело всё ещё ныло из-за столешницы, впивавшейся в спину, а тем, что они разбили на кухне, была сахарница. С трудом закончив с уборкой, он почувствовал, как его извечная болячка дала о себе знать — голова. Мало того что, ударился ею об шкаф, так ещё и изнутри теперь пульсировала, не переставая. Разлегшись на диване, он закинул в рот две таблетки, запил остатками чая, зажмурился. Проваливаясь в очередной за сегодня тревожный сон, Чжоу Цзышу преследовала мысль, чтобы его Лао Вэнь не помнил обо всём, что происходило. Так было бы лучше для них двоих. Но, проснувшись и не увидев рядом Цзышу, тот сразу понял, что всё привидевшееся не было сном. Господин Вэнь сжал свои длинные лохматые волосы и с силой потянул на себя, словно желая вырвать их из головы, как и сегодняшние события — из памяти. Он не знал, что делали в таких ситуациях нормальные люди.