В Цзянху нет справедливости, он не прощает ошибок

Причастность шефа Чжао к убийству родителей Вэнь Кэсина было уже совсем не доказать: все свидетели мертвы, а улик никаких нет. Но вот обвинить его в убийстве Сюэ Фана можно благодаря показаниям Се Вана, Юй Цюфэна и Ло Фумэн. Последняя дала их прекрасно понимая, что её посадят за соучастие в преступлении, избавлении от улик. Цзышу не вдавался в подробности того, как удалось Гао Чуну в рекордные сроки арестовать Чжао Цзина. До суда оставалось несколько часов. — Я не верю, что всё пройдет гладко, А-Сюй, — Кэсин придирчиво смотрел на себя в зеркале, поворачиваясь то одним боком, то другим. Красный строгий костюм в китайском стиле ему был к лицу. Особенно с пиджаком, что имел воротничок-стойку. Сам Цзышу не прихорашивался, не видел в этом особого смысла, надев свою повседневную одежду: брюки да светлую голубую рубашку. Но для Вэнь Кэсина это был слишком значимый день: очень многие его подчинённые и остатки преступных группировок Цзянху будут смотреть за его действиями. Быть на высоте во всех смыслах — необходимость в его случае. — Не надумывай, — он глотнул воды из стакана в руке, запивая прописанные врачом медикаменты. — Я попросил Третью и Второго собрать небольшую команду, чтобы они наблюдали за зданием. Просто на всякий случай, — собрав волосы в высокий хвост, господин Вэнь обернулся к нему. — Ты параноик, — Цзышу отставил стакан на тумбу и подошёл к Кэсину. Осмотрел, расправил несуществующие складки на пиджаке, поправляя подплечники. Лао Вэнь широко улыбнулся от этого проявления заботы. — Параноики чаще остаются в живых. Тебе ли не знать. Правовая машина, кое-как работающая в Цзянху, заскрипела своим ржавым механизмом. Место, где беззаконие смешалось с самим законом, где справедливость лишь пустой звук, приглашающе раскрыло двери навстречу входящим. Господин Чжоу всё ещё несколько наивно верил в силу закона, господин Вэнь — лишь себе и муштровке своих Призраков. Судебный зал был наполнен множеством людей: поглядеть на забаву приехали не местные репортёры, кое-какие надзиратели из столицы. Эпохальное по сути событие: вершение настоящего правосудия в забытом, оставленном властями на произвол судьбы месте. Как в театре, даже костюмы надели. Цзышу перекосило от отвращения, когда он огляделся, присев на сидение в отдалении. — А-Сюй, я пойду вперёд. Мне, скорее всего, потребуется давать показания, — Вэнь Кэсин похлопал его по плечу, и Цзышу схватил эту руку, сжал в знак поддержки. — Всё будет хорошо, верь мне, — в противовес своим утренним словам, тот попытался подбодрить Чжоу Цзышу. «Всё это похоже на фарс. Преступники доказывают вину преступников, показания свидетелей добыты насильственным способом», — по мнению господина Чжоу, большую частью пришедших можно было смело сажать за решётку без разбору. К ним же и отнес себя, не лукавствуя. Безвинных тут нет, за очень редким исключением. Вот господин Е в другом конце зала подбадривал Се Вана, которого едва заметно колотило, и которому сегодня выступать. Преданный сын собирался предать своего приёмного отца во благо других, но не ради себя. Цзышу мог представить, что говорили друг другу Се Ван и Е Байи: — Мне точно необходимо здесь находиться? — такой обеспокоенный и бледный лицом, с неизменными косами в волосах. Сейчас он примостился на стул, и в нём чувствовались лишь отголоски того Главы Скорпионов, которого Цзышу видел в «Призраке». — Да, мальчик. Только так ты сможешь подвести черту для себя, — вроде бы именно эти слова сказал господин Е, а после загородил Главу Скорпионов от всех остальных своим телом, наклоняясь к нему и шепча что-то на ухо. Цзышу своими глазами видел гнев, отрицание правды, раскрытой Байи перед Се Ваном: тот показал ему видеозапись с госпожой Ло, которую сделала Гу Сян. Сгорбившись на втором в комнате стуле, тот обнял себя руками и беззвучно затрясся посреди своей временной темницы. Се Вану было трудно в это поверить, но ему пришлось смириться с правдой. Байи ненавязчиво притянул его к себе в объятья и тот не сопротивлялся. Господин Чжоу лишь облегчённо выдохнул и порадовался, что теперь тот даст необходимые для него и Кэсина показания: как на видео, так и в суде. Ло Фумэн, такая же статная и прекрасная как при прошлой встрече, сидела за столом для подсудимых в наручниках и с охраной. Хоть она и свидетель, но она же и соучастник преступления. Сколько нужно мужества, для того чтобы сознаться в содеянном? Не Ло Фумэн должна расплачиваться за желание помочь семье. Но она знала, что делала, когда прятала чужое тело. Она по профессии адвокат. И вот это смирение, отражающееся на её лице, показывало её понимание грозящего тюремного заключения. Чуть в отдалении, всё ещё строя из себя добродушного человека, находился и Чжао Цзин. Бледный, видно не спавший нормально. «Вот кому должен светить смертный приговор», — Цзышу отвернулся, предпочтя высмотреть Вэнь Кэсина. Господин Вэнь более чем уверенно себя ощущал в этом представлении. Либо хотел таковым казаться, что было бы ближе к правде. Он находился в первых рядах этого театра абсурда, приобнимая Гу Сян, что решила его поддержать, несмотря на все уговоры. — Это важно для Вэнь-гэ. Куда Дагэ, туда и я, — такими были её слова, когда они пересеклись на выходе из дома. — Я не могу остаться в стороне. Лишь господин Гао был и казался тем, кто он есть на самом деле — сломленным человеком, что просто хотел справедливости. Действовал, насколько это возможно, в рамках дела, пытаясь не растерять человечности. У него по сути даже получилось. Но понурые плечи и стеклянный взгляд покрасневших глаз любому бы сказали, что это была Пиррова победа для него — нет чувства радости, только боль от происходящего и ближайшего предполагаемого будущего. Он получит своё правосудие, уже получал. Но цена — разрушенные братские узы, опороченная репутация и отсутствие желания жить. Можно радоваться тому, что на этот цирк не пришли Чэнлин да Вэйнин. Меньше проблем и стресса. Хоть у кого-то должен быть нормальный день. Несмотря на то, что Вэйнин взрослый мужчина по современным меркам, Цзышу запретил ему сюда приходить. — Когда всё закончится, Гу Сян нужен будет кто-то, кто не связан со всем этим смрадом. Какой-то оплот спокойствия и непоколебимости. И мы с А-Сином не подходим на эту роль, понимаешь, Вэйнин? Если хочешь — просто подожди нас в ближайшем кафетерии у здания суда. Но внутрь не суйся. Хвала всем богам, тот понял. И более того. — Я буду ждать от вас звонка. Назовите пароль, как собирались в прошлый раз. Я просто...— он замялся, смутился, почёсывая голову и опустив глаза в пол коридора дома, — перестраховываюсь. Лишь тогда до Цзышу дошло, что всё произошедшее ранее повлияло не только на него, но и на других. И вот эта по-настоящему взрослая и ответственная просьба заставила сердце сжаться. Он недооценил Вэйнина. И тот определенно станет хорошим мужем для Гу Сян. «Девочка умеет выбирать» — Начинается заседание. Сегодня мы рассматриваем дело бывшего шефа отдела полиции Чжао Цзина… И вот, настал нужный час. Все, кто ранее переговаривался, почтительно замолчали. «Занавес распахнулся»: репортёры принялись жадно строчить в своих блокнотах и тачпадах. Представление началось. Цзышу прислушивался, но не смотрел ни на тех, кто зачитывал обвинения, ни на тех, кто отвечал на вопросы адвокатов и обвинителей. Его интуиция начинала тихо вопить сиреной, он ощущал это странное чувство внутри груди. Дрожащее, словно мандраж перед экзаменом. И болезненное: в виде участившегося пульса, отчего кисти рук начали ныть. А потому он внимал поторонним звукам, осматриваясь по сторонам, пытаясь сосредоточиться на этом, а не на болтовне. Но слух всё же улавливал отголоски заседания. — Меня вырубил неизвестный, после того, как пристрелил из глушителя охранника. До этого он так же хладнокровно убил Толстяка и Зануду. Нет, мы пользовались позывными, я не знаю реальных имён, господин Хэлянь И запретил использовать настоящие имена… Это был тот самый «Новичок», которого Цзышу оставил в живых. У Лао Вэня в его «логове» тот добровольно сдал всю информацию и на Хэлянь И, и на Чжао Цзина, что захаживал к нему на «вечеринки». Стоило большого труда сдержаться и не хмыкнуть. Глупый мальчик хорошо им помог, а потому Гао Чун и его после взял под свое крыло, как и Юй Цюфэна. Как раз и его черед настал выступать. Ими было продумано абсолютно всё — что должны говорить обвиняемые, в какой последовательности, какими именно словами. Смешно сказать, но Вэнь Кэсин заставил всех, кроме Ло Фумэн, заучить тексты показаний. Точно театр. А Мастер Вэнь — хороший режиссёр, актёр и постановщик. Да, на этом суде упоминались документы, украденные у Вэнь Кэсина. И на вопрос о том, что же такого в них, он просто ответил: — Бизнес планы, мои справки посещения психотерапевта… — в зале возник удивлённый шум, будто это что-то зазорное. Господин Вэнь и сам так думал, пока тот же психиатр У Си не сказал ему, что «любому человеку стоит хоть раз в жизни посетить психотерапевта. Либо чтобы подтвердить отсутствие проблем, либо чтобы наконец начать ими заниматься!». — Да, это могло бы на тот момент потопить мой бизнес, мой ресторан-бар, но на фоне смерти родителей я считаю, что был в своём праве… «Как он ловко переводит тему от показаний к своим переживаниям о смерти близких. И ведь никто ему не запрещает это делать, заставляя говорить только по теме. Хороший оратор. Умело отводит подозрения от себя, рассказывая душещипательную историю» — господин Чжоу хладнокровно анализировал, не обеляя в мыслях партнёра. Больше не обеляя. Невольно стрельнула мысль о том, что ему место на скамье подсудимых, рядом с Чжао Цзином. Они друг друга стоили. Или даже Вэнь Кэсин превосходил того, кто сегодня обвинялся в убийстве, торговле наркотиками (что выяснилось в ходе следствия), использовании своего положения в личных целях и подрыве доверия к государственному строю своими действиями. Разница между ними была только в том, что господин Вэнь не государственный служащий, не наркоторговец и не торговец людьми. И ему Цзышу симпатизировал больше. Лишь на рассказе Ло Фумэн Чжао Цзин проявил какие-то яркие чувства. Он вскочил со стула, пытаясь что-то сказать, но приставленные охранники быстро усадили его обратно. — Ещё не время, господин Чжао. И тот подозрительно быстро согласился, извинился, садясь обратно, и кивнул. Когда же дошла очередь до Се Вана, тот посмотрел на него деланно огорчённо, как отец провинившегося сына, покачал головой. — Глупый мальчик… — лишь по губам прочитал Цзышу. Забавно, что так же и Байи называл Скорпиона. Только тот делал это более заботливо что ли. Господин Чжоу не понимал природы взаимоотношений господина Е и приёмного сына бывшего шефа. Ему не до этого. Он был сосредоточен на своих ощущениях опасности. Только пока не увидел источника угрозы. Зал был большим, со старыми люстрами сверху — коваными, подвесными. Ярко блестящими жёлтым от лампочек в них. Чжао Цзин встал со своего места, ему дали высказаться в ответ на вопросы. Перебили, прося говорить лишь по делу. Цзышу перевёл взгляд на Вэнь Кэсина: тот вроде и усмехался, но тоже незаметно и настороженно огоядывался по сторонам. Они зацепились взглядами друг за друга, словно спрашивая один у другого: «Ты тоже чувствуешь?». Господин Чжоу разумно достал воду из рюкзака, таблетки из кармана. Запил последние и нервозность немного отступила. Началось оглашение приговора. — ...будет применена казнь путем смертельной инъекции… Облегчение напополам с горечью. На месте Чжао Цзина мог оказаться Вэнь Кэсин. Не будь их встречи в переулке. Не будь с ними господина Е, остальных. — Хотите сказать последние слова? Репортёры фотографировали, чиновники из столицы посмеивались. Цзышу тошнило. Господин Вэнь сидел с каменным лицом, по нему сложно понять, о чём он думает. — Время, господин Чжао, не тяните, — сказал почему-то охранник, нажал на что-то в своём кармане. Взрыв был оглушающим. В ушах словно помехи, неясные звуки то ли шипения, то ли какое-то бульканье. Господин Чжоу не видел какое-то время чётко: всё словно размазано красными всполохами и летящими серебряными искрами, что оказались осколками бетона. Что-то срикошетило и прилетело прямо в лицо, обжигая болью левую часть головы и щеку. Одна люстра с грохотом драматично упала прямо на сидения, которые находились напротив трибуны ответчиков. Другая повисла на креплении. Чжао Цзина освободил один из охранников. В зал забежала толпа людей в масках, в экипировке Скорпионов. Когда Цзышу смог полностью раскрыть глаза, то увидел, что Гу Сян обнимала тётю Ло, прикрывая её от одного из охранников. Гао Чуна держали трое и с трудом справлялись: тот рвался из хватки и ревел раненым разъярённым зверем. Журналисты попадали на пол, как и чиновники из столицы. Вэнь Кэсина видно не было. Чжоу Цзышу, не поднимаясь, пополз по полу среди обломков бетона и пыли в сторону сидений, где изначально сидели Лао Вэнь и Гу Сян. — Кажется, смертная казнь отменяется… — раздался довольный голос Чжао Цзина, и Цзышу, рядом с очередным стулом, замер. — Отец! — Иди сюда, Се-эр, я всё ещё готов тебе простить этот фарс. Через промежутки между стульями, Цзышу мог заметить тень, принадлежащую Се Вану. — Глупый мальчишка, зачем ты идёшь к этому ублюдку? — Иди-иди, а вы, господин Е, оставайтесь на месте, вы под прицелом. Е Байи невозмутимо стоял посреди этого хаоса, словно небожитель, которому все нипочём. Запятнанный пылью, с окровавленным рукавом на белых одеждах, но всё такой же непоколебимый. Ему со спины, прямо в голову, было направлено дуло пистолета человека в экипировке. Оно же прижалось сильнее на словах шефа. — Дурной идиот, ты точно умеешь держать оружие в руках? — процедил он, не изменяя себе даже в такой ситуации. Ему не ответили. Цзышу подумалось, что Байи решил податься в самоубийцы. Но времени сильно размышлять об этом не было, его задача — найти Вэнь Кэсина. И он почти у цели. Лао Вэнь лежал под стульями и пресловутой упавшей люстрой, с вытянутой рукой вперёд. Видимо, он вытолкнул на рефлексе Гу Сян, когда раздался взрыв. Защищать своих до последнего — вот чем ещё отличался Вэнь Кэсин от Чжао Цзина. Господин Чжоу пробрался к нему ползком — рядом с телом Мастера Вэня никто из охраны не стоял. Его пульс слабый, а на красном костюме трудно разглядеть пятна крови. Но почувствовать горячую влагу на ладонях больно до одури. Рыскать по карманам лежащего без сознания — не самое приятное занятие, но Цзышу нужна рация. И он её нашёл. А после вынул наушник из уха Лао Вэня и вставил его себе. — Третья, Второй, подкрепление на месте? Мне нужно чёртово подкрепление, — едва слышно проговорил он в прибор, чтобы не привлекать внимания ругающихся на повышенных тонах Се Вана и Чжао Цзина. — Мастер Чжоу? — удивлена Третья. — Мы видели взрыв. Как Мастер Вэнь? Мы все на позиции, готовы выступать. — Он без сознания. Выступайте скорее. Мы долго не продержимся. Отключившись, Цзышу взял бутылку воды и ввлил её остатки на лицо Вэнь Кэсина. Тот поморщился и закашлялся. Благо, на них никто не обращал пока внимания. За то время, что Цзышу занимался своими делами, один из бывших подчинённых Скорпиона подвёл Байи прямо к Чжао Цзину. — Это ради него ты меня предал? — указал он на Байи отданным, скорее всего охранником, пистолетом. — Хорош сын, ничего не скажешь. — Отец, дай нам просто уйти. — Мальчишка, ты не видишь, что он относится к тебе как к вещи? Даже слов твоих не принимает в расчёт… Гу Сян по-прежнему воевала то с одним охранником, то с другим, защищая тётю. Ей было плевать, что они от неё хотели, но подойти к своей тёте она не позволяля. Цзышу теперь понимал, почему её называли «пурпурным демоном» — она действительно как маленький демоненок. Проворная, опасная, руками и ногами отбивалась от двух амбалов. И за счёт роста и телосложения даже выигрывала. Это то, что и отвлекло бывшего шефа полиции от своего приёмного ребёнка. — Дайте я, неумехи. Люди за ним тупо потащили за собой господина Е: команды уводить его или что-то сделать с ним не поступало. Се Ван сам побежал за отцом. — И почему маленькое отродье Вэня мне постоянно мешает… То в «Призраке», то в Студии, — Чжао Цзин подлетел к запыхавшийся девушке и с размаху залепил ей пощечину. — Что сама мерзкая фурия, что девчонка твоя, — бросил он закованной в наручники Ло Фумэн, потирая ушибленную руку. Гу Сян отлетела в сторону своей тети, и та прижала, насколько могла, её к себе. Пара-тройка ярких вспышек света заставила присутствующих обернуться и всё заволокло дымом.