Дети Ада

      Грязный, нечесаный мальчик сидел на пороге полуразвалившейся халупы, внимательно осматривая взглядом каждого прохожего. Вот мимо него степенно прошел статного вида мужчина в цилиндре и с тростью, бросив брезгливый взгляд на малолетнего оборванца, хотя непонятно, на что он рассчитывал, зайдя в их бедный район. На встречу ему быстро просеменила молодая женщина в много раз заштопанном, но чистом платье без пятен. Вероятно, она спешила на работу в какую-то лавку. А вот пробежала толпа мальчишек с соседней улицы. Кому-то из них родители смогли купить новую игрушку. Люди жили, выживали, боролись за свое существование, и кто-то даже побеждал.       Мальчик встал с насиженного места и вошел в дом, которым с натяжкой и долей фантазии можно было считать эту маленькую хибару. Строение когда-то давно планировалось как сарай для садового инвентаря в приусадебном парке. Но хозяева разорились, усадьбу продали и застроили скромными двухэтажными домиками под несколько семей. Время шло, домики ветшали, хозяева менялись, и вот некогда прекрасный парк превратился в один из самых бедных районов города, едва удерживаясь от позорного именования трущобами. А сарай так и остался стоять, ныне служа «условно жилым» помещением для одной маленькой и очень бедной семьи.       Внутри стояли лишь грязный шатающийся стол, пару поломанных табуретов и некое подобие печи, коптящей в открытое окно. По полу, некогда бывшему деревянным, а теперь уже почти сгнившем в труху, были накиданы рваные тряпки, условно намекающие, где местные хозяева отдыхают от тяжелого трудового дня.       — Леви, не мешайся, иди на улицу. И ты, Кори, тоже иди прогуляйся. Нечего под ногами путаться! — едва завидев младшего сына, заворчала мать. — Когда уже ваш отец-бездельник отдаст вас мастерам на обучение? Только кормишь вас, а пользы никакой!       — Но мама, там сейчас наверняка Велес с дружками гуляют! — запротестовал старший мальчик, — Если они опять увидят меня без игрушек, то засмеют!       — Так пусть своими поделятся! У них много, чего они жадничают? А у нас денег нет! — всплеснула руками мать, выражая негодование, — Вон, у Рикки старшенький уже вторые штаны за месяц порвал, так они ему новые купили. От них не убудет, если они и с нами поделятся.       — Но это ведь их вещи. Они много работают, чтобы их получить. Почему они должны делиться? — тихо спросил Леви, с искренне детским непониманием глядя на мать.       — Потому что те, кто богаче, всегда должны отдавать часть бедным! — буквально рявкнула женщина, — Мы страдаем не меньше, почему им должно доставаться больше нашего? Все должно быть справедливо. Все, марш на улицу, и чтоб я вас до вечера не видела!       — Куда пойдем? — тоскливо оглядываясь, поинтересовался Кори. В их районе не было детских площадок или хотя бы скверов, где могли поиграть дети. Лишь пыльная грязная улица.       — Может попробуем найти что-нибудь интересное на помойке? Я слышал, отец Джона вчера смастерил ему лук и стрелы из каких-то палок и щепок. Тогда и у нас тоже будут игрушки! — воодушевленно предложил Леви, проявляя недюжинную сообразительность для своих четырех лет.       — Вот еще чего! На помойке копаться — удел слабаков! — поморщился Кори и, махнув на брата, пошел искать себе развлечение. Леви молча поплелся за ним на некотором расстоянии, чтобы не сильно раздражать. Старший брат часто повторял, что он, Леви, маленький и жалкий, что у всех их соседей братья не такие мямли и что он все всегда портит своим присутствием. Сначала маленький Леви не понимал его слов, а потом уже привык и не обращал внимания.       Вскоре они достигли перекрестка с другой, более широкой улицей, на углу которой у ухоженного крыльца дома расположились три малыша лет трех-четырех, увлеченно играющих в соломенные фигурки животных. Взгляд Кори изменился со скучающего на заинтересованный, и он стремительно приблизился к детям, по глупости родителей оставленных совершенно без присмотра.       — Эй, мелкотня, это что у вас? — мальчик выхватил из рук ребенка соломенную лошадку.       — Отдай! — ахнул малыш, но было уже поздно, игрушка осела у Кори за пазухой, а он сам принялся отбирать оставшиеся фигурки у других детей.       — Еще чего! Это теперь мое! У меня вот мама не может тратить деньги на такие игрушки, а вам пусть еще родители купят! — фыркнув на дружное возмущение и плач малышей, Кори «упаковал» все соломенные фигурки и, заслышав охи и ахи опомнившейся мамочки, явившейся на крики детей, стрелой бросился наутек.       — Зачем ты отнял все игрушки? Тебе бы хватило и одной, чтобы Велес больше не смеялся. — нагнав брата через некоторое время, поинтересовался Леви.       — Отвали, мелкий! Это теперь мои игрушки, и я буду делать с ними, что захочу! — бросив на младшего предупреждающий взгляд, чтоб тот даже не смел смотреть в сторону Его добычи, и гордо задрав нос, Кори зашагал в сторону дома.       Больше Леви не пытался его догнать. Он тихой тенью бродил по по-вечернему оживленным улицам и наблюдал. Наблюдал, как люди, суетясь, спешили по своим делам. Кто-то торопливо шел с работы, предвкушая радостную встречу с семьей, кто-то, наоборот, еле волочил ноги, совершенно не желая ускорять приближение ежедневных скандалов и ругани. Где-то дети радостно выбегали на встречу родителям, где-то, наоборот, прячась от них подальше, избегая новой порции побоев.       Люди, такие разные, но такие одинаковые. Как они радовались собственным успехам, как гордились ими и как завидовали им окружающие. Кто-то принес домой вкусный ужин, а кто-то глотал слюни, вдыхая его аромат и мучаясь от голода. Кому-то выдали премию, но все остальные остались со своей мизерной зарплатой. Кому-то досталась красивая и хозяйственная жена, а окружающие могли лишь безмолвно наблюдать, как она каждый вечер с теплой улыбкой встречает мужа на пороге. Радовался один, а завидовали десять.       Леви некуда было спешить, мама четко сказала, что раньше ужина возвращаться не стоит. Мама каждый день была очень занята сбором слухов и сплетен. Иногда это ее занятие приносило некоторую пользу, когда соседки дарили ей что-нибудь в обмен на информацию. Им-то было некогда ее собирать, у всех было много ртов в семье, приходилось много работать. А вечером за скромным ужином мама наверняка будет рассказывать, какие у тетушки Рикки красивые новые фартуки и какая она скряга, потому что не отдала их ей. В этих рассказах сменялись лица и декорации, но суть оставалась одна — Зависть.       Почти все работяги уже скрылись за стенами своих домов, редкие прохожие спешили последовать их примеру и совершенно никто не замечал, как, словно два маленьких уголька, разгорались алым пламенем глаза неприметного, грязного, одетого в рваные лохмотья мальчика лет четырех. И только мир приветственно стягивал тьму в сгущающихся сумерках, ощущая, как его посетил еще один долгожданный гость — демон Зависти Левиафан.