m'amour cerise

Двухэтажный дом из красного кирпича стоял спокойным изваянием посреди улицы, ничем не выделяясь среди сотни таких же построек на этой улице. Во всех комнатах горел свет, давая людям знать, что обитатели его бодрствуют даже в этот хоть и не совсем поздний час. Покой частного дома нарушал сейчас лишь один омега, в истерике бегущий сквозь ворота, а затем и во входную дверь. Его грудь тяжело вздымалась, щеки пылали, в ушах бил собственный пульс, а в голове не было ничего. Кёнсу залетел в прихожую и, раскидывая свою обувь посреди коврика, направился прямиком в комнату подруги. Дверь, которую открыли со всего маху, громко стукнулась о стену, что-то упало, но всё это сейчас не заботило парня, нервы которого были на пределе. Пустота. Девушки не было ни в кресле у шкафа, ни на постели, ни даже в гардеробной. Услышав мелодию, доносившуюся из соседней комнаты, он ринулся прямиком туда, совершенно забыв, что там находится. Ворвавшись в комнату, окутанную горячим паром, омега застал девушку в обнаженном виде. Та, судя по всему, только выбралась из горячей пенной ванны и сейчас стояла на пушистом ванном коврике, обтираясь огромным махровым полотенцем. Рыжеволосая с долю секунды смотрела на парня, а затем взвизгнула как в каком-то дешевом кинофильме. Какого было ее удивление, когда вместо смущения друг подошел к ней вплотную и схватившись за ее еще мокрые плечи, спросил истерическим голосом: - Чем от меня пахнет?- глаза у него были красными и воспаленными, будто он их долго чесал и тер, но слез не было. - К-кёнсу, что происходит? - она смотрела на друга расширенными от удивления глазами, продолжая попытки прикрыться. - Чем? Юджон, чем я пахну?! - он начал ее потряхивать за плечи, пугая еще больше. - Собой, как обычно! - Чем, чёрт тебя дери?! - Да мускусом! - она взвизгнула и вырвалась из его хватки, на распаренной коже остались красные отпечатки от пальцев парня. Кёнсу же в свою очередь успокоился и опустил руки по швам, смотря куда-то себе под ноги. Подруга позвала его по имени, но не получила ничего в ответ. А затем он начал смеяться. Сначала очень тихо, а затем по нарастающей. И вот посреди ванной стояла шокированная девушка и парень, бьющийся в истерическом смехе. Она снова его позвала, взяла за плечо и попыталась заглянуть в глаза. Смех тотчас же прекратился и парень показал лицо. Из воспаленных глаз солёными ручьями лились слёзы. Доходя до подбородка, они капали на толстовку и на пол. Завернувшись в полотенце, Юджон взяла друга под локоть и отвела к себе на постель. Она принесла ему воды, которую омега с трудом влил в себя, и присела рядом, аккуратно обнимая, при этом поглаживая одной рукой по спине, не забывая приговаривать слова утешения, хоть и не знала, что произошло. Спустя полчаса слёзы у парня кончились и он обессиленно завалился на спину, расплатывая свое тело на мягком матрасе Юджон. Та подползла к его голове и принялась гладить по его темным волосам. - Он.. - после продолжительной истерики говорить не особо получалось и, прочистив горло несколько раз, парень снова попытался заговорить, - он меня чувствует.. - Кто? - не поняла подруга. - Чигук-хён, он чувствует мой запах. - И что, ему не нравится новый феромон? Может купишь новый, тот и мне нра... - Он чувствует мой настоящий запах, Юджон! - перебивая простонал парень. Из глаз снова полились слёзы, противно затекая в уши. - Как? - ее рука застыла над его головой и она уставилась прямо на него, неверящим взглядом, - не может быть... хотя.. вы же истинные. Я не думала, что это так работает. Настолько сильно... Он не нашелся, чем ей на это ответить и просто закрыл лицо руками, снова начиная плакать.

-

Второй час ночи, двое омег сидят на диване в темной комнате, освещаемой только искусственным светом телевизора. В руке у каждого из них по бокалу вина, которое девушка успешно стащила из родительской коллекции. Прошло достаточно времени, чтобы были сказаны все слова и пролиты все слёзы. Сейчас силы были лишь на то, чтобы периодически кидать отдельные фразы, сотрясая ими воздух, да лениво потягивать красную жидкость. - Разве.. - пробуя на языке каждую букву, произнесла рыжеволосая, глядя куда-то в пустоту, - разве это не к лучшему? - и услышала в ответ лишь хриплый от слез смех. - Он чувствует тебя, чувствует твой феромон, так работает истинность, Кёнсу, - она сказал это практически с мольбой. -Юджон, мы уже обсуждали эту тему, - на вздохе произнося это, он залпом допил содержимое бокала. Истинный наверняка сейчас спал крепким сном, в алкогольном опьянении. У Него всё было в порядке, как и всегда. В отличие от истинного, Чигук спал сном младенца и, возможно, видел во сне свою пару - прекрасного омегу, названного Юхёном. Их отношения по прежнему оставались прекрасными, взаимными и взаимолюбящими. С самого начала он не имел ни единого шанса на счастье. Все эти байки про истинность были не больше, чем бред. Парень встал со своего места и со злостью бросил опустевший бокал прямо на пол. Осколки дорогого сервиза разлетелись по гостинной, каждый пульсировал оставленными на них эмоцией. Кёнсу бессильно опустился на диван и взвыл раненным зверем. В груди у омеги отдавало болью. Неосознанной, внезапной и отчаянной болью. Никто не понимал этой боли, содрогающей всё его тело. Даже сам омега не знал истинного источника этой боли, что терзала грудь. Сердце его норовило разовраться на части, грозясь обрушить боль на всё тело. Дышать было больно, и смотреть тоже. Ему было больно. Больно во всех смыслах. Больно жить.