m'amour cerise

Уличные фонари светлячками мелькали в автомобильном окне такси, смазываясь из-за движения. Они загорались и там и тут, рассеивая наступающую темноту, что окутывала город. Наспех переодевшийся омега сейчас направлялся по указанному в смс адресу. Руки мелко подрагивали от предвкушения встречи с истинным, а голова разрывалась от роящихся клубком мыслей. Если что-то пойдет не так? А если альфа не захочет с ним ехать? Что если, он будет буянить? А если друзья не отпустят его с омегой? Они ведь должны знать, что их друг встречается с Юхёном. Или нет? А если они поймут, что он альфа, почуяв его феромоны, что он нанес утром? Слишком много вопросов и слишком много "если". Он волновался, очень и очень сильно волновался, а еще боялся. Страх перед пьяным альфой, волнение от нахождения в его квартире. В животе всё сворачивалось в узел от представляющихся картинок недалекого будущего. Парень настолько улетел мыслями, что не заметил остановки автомобиля, и только со второго (или третьего) раза услышал таксиста, что сообщал о прибытии. Выходя из ступора, он оглядел улицу из окна и, попросив водителя подождать его, направился к уличному кафе с горящим неоновым названием "Небесная рыбка(в кляре)". Заходя внутрь, омеге долго не пришлось искать нужный столик. Запах истинного невидимой нитью вел след прямиком к нему самому. Альфа в окружении троих друзей, тоже альф, находился в углу зала, по котрому витал запах рыбы и алкоголя, перемешиваясь с феромонами выпивших людей. Омега выдохнул, взял себя в руки и направился прямиком к компании. - Здравствуйте, - поклонившись, сказал омега, привлекая внимание троих альф. Все из компании, расположившейся за столиком были стильно одеты, да и симпатичные, как на подбор. Подобное притягивает подобное. Такой мужчина мог иметь только таких друзей. Истинный же почему-то продолжал изучать содержимое своего стакана, опустив голову и не обращая внимания на появление омеги, - я за Чигук-хё.. за Чигуком, - Боже, он чуть было не спалился в первые же секунды. Парни не называют своих парней хёнами, Ха Кёнсу! Или называют? Да откуда ему знать вообще. Альфы застыли, переводя взгляд на названного. А тот наконец медленно поднял голову, приоткрывая один глаз. Да он практически спал! Вот почему не обратил внимания. - А ты.., - начал заплетающимся голосом один из сидевших, у него был красивый прямой нос, ярко-голубые глаза, скорее всего линзы, и спутанные угольные волосы, - кто?- остальные пьяно закивали, как бы говоря, что им это тоже необходимо узнать. - Я его парень, - слишком легко дались ему эти слова, слишком правильно они звучали и так хорошо лежали на языке. Он ведь даже не запнулся, глазом не моргнул. Истинный, услышав эту фразу, дернулся, по лицу прошла непонятная эмоция, сразу же сменившаяся всё тем же безразличием. Он грузно встал из-за стола под прощальные возгласы своих друзей и направился прямо в омегу. Тот едва успел подхватить его под локоть, потому что мужчина явно был дезориентирован в пространстве. Юхён был прав, сам шоколадный ни за что бы не добрался никуда дальше этого столика. Попрощавшись, парень повел альфу с заплетавшимися ногами мимо столиков с посетителями. До него донеслась пара фраз от оставленных друзей истинного. "Какой у него омежка хороший, не кричал даже" говорил один голос, а другой вторил ему "Да,а ведь наш Чигук в стельку, а этот и слова не сказал и ведет его, справляется". Поудобнее перехватив чужой локоть и улыбаясь чему-то, омега вывел мужчину на улицу и направился с ним к такси. Усаживая напившегося, парень проследил за тем, чтобы тот не ударился головой о крышу. Быстро перебежав и сев с другой стороны, он назвал водителю адрес и машина тронулась. Кёнсу посмотрел на альфу, тот по прежнем у ничего не говорил, уставившись немного прикрытым взглядом в сиденье впереди себя. Но будто почувствовав на себе взгляд, повернулся к омеге лицом. На губах заиграла легкая улыбка, едва поднимающая уголки его прекрасных губ. Пульс у Кёнсу взлетел до небес от этого выражения лица альфы, что пах темным шоколадом вперемешку с алкоголем. Ему вспомнилась плитка, которой его как-то угостила Юджон. Та оказалась с коньяком внутри, поначалу было не очень вкусно, но если пожевать, алкоголь, перемешиваясь с шоколадом, давал неповторимый потрясающий вкус. Так было и сейчас. Омега вдохнул полной грудью, а у истинного улыбка с лица стерлась в мгновение ока. Не успел Кёнсу проследить за сменой эмоций на чужом лице, как в его сторону упало массивное тело альфы. Он даже сделать ничего не успел, только вздернул руки с коленей, которыми теперь держал расположившуюся на бедрах голову альфы. Уснул. Это ж сколько надо было выпить, чтобы к девяти вечера быть в таком состоянии. Хотя он не знает, со скольки пьют друзья, да и вообще он не в праве осуждать их. Парень сидел, не дыша, аккуратно держа кончиками пальцев за голову. Немного привыкнув к этому, он уложил руки поудобнее: одной придерживал затылок, а вторую переместил на ключицы альфы. Русые волосы оказались невероятно мягкими и шелковистыми на ощупь, омега позволил себе немного гладить притихшего мужчину. Всё равно тот сейчас вряд ли что-то чувствует, а если даже и чувствует, то явно не против. Да и не вспомнит он ничего из этого вечера. Так они проехали несколько минут, пока не случилось то, что у омеги вызвало очередной сердечный приступ. Истинный поднял правую руку и , пошарив ею по своей груди и нащупав руку омеги, вцепился в нее, крепко удерживая в своей. Кёнсу попытался успокоиться. Это ничего не значило. Пьяный альфа думал о том, что рядом с ним сейчас его пара. Его Юхён, этот прекрасный омега. Не в силах отнять руки и вообще пошевелиться, омега так и проехал весь оставшийся путь, пялясь на их соединенные руки и аккуратно гладя по голове человека, в которого влюблялся всё больше.

-

Чигук жил в прекрасном, благополучном районе, тут и там были ухоженные клумбы, фонари освещали пространство вокруг домов, ни одной соринки на улицах, везде было чисто. Парни добрались до седьмого этажа, где жил альфа, немного легче, чем ожидалось. Мужчина уже более уверенно стоял на ногах и даже сам нажал правильную кнопку кода на двери. Правда только одну, остальное вводил уже Кёнсу. Завалившихся в квартиру их встретил Тата, весело лаявший, приветствующий хозяина и его друга. Всё вокруг пахло тёмным шоколадом, казалось, даже стены были пропитаны этим прекрасным запахом человека, что жил здесь. Пока омега снимал с альфы ботинки, тот взял на руки верещавшего пёсика и нежно прижал к себе что-то неразборчиво бормоча в мягкую шерстку и выцеловывая животное. Кёнсу встал, прикованный этой картиной, настолько она была умилительной. А потом светло-карие глаза снова начали закрываться, а тело опасно накренилось влево. Еле успевший его подхватить омега, аккуратно забрал собачку и поставил на пол. Довольный питомец засеменил куда-то вглубь квартиры. Выводя из прихожей альфу, он, не зная, куда того определить, похлопал по чужому крепкому плечу. - Чигук-хён, - ноль реакции, - хён, где ваша спальня, я отведу, - альфа при этих словах повернулся к говорившему. Их лица оказались слишком близко друг к другу. Омегу обдавало горячим дыханием, пахнуло алкоголем. В нос с новой силой ударил аромат темного шоколада, дурманя голову, застилая пеленой глаза. Чужая рука потянулась прямо к лицу омеги и тот прикрыл глаза в ожидании действия. Неловко цепляясь пальцами за оправу, альфа снял очки парня, которые впоследствии полетели куда-то в сторону. Кёнсу рвано вздохнул от соприкосновения в этот момент и распахнул глаза. Взгляд напротив смотрел неотрывно, чернота левого глаза казалась до боли прекрасной, а свет правого согревал изнутри. - Туда, - хрипло сказал альфа, указывая куда-то в сторону. И парень, не обращая внимания на хруст под ногами, повел его в указанную дверь. Квартира освещалась мягким светом ночного города из окна. Кёнсу то и дело по пути бросал взгляды на обстановку, к досаде в большинстве своем скрытую тенями. Всё таки седьмой этаж, свет фонарей сюда едва доставал, давая лишь ориентир не вписаться в тот или иной предмет. Они зашли в комнату, концентрат темного шоколада в которой превышал все нормы. Можно было бы и не спрашивать о ее расположении, а просто принюхаться. Хотя вряд ли омега почувствовал другой сильный источник феромона альфы, когда его обладатель находился в его руках. Чигук вдруг хлопнул в ладоши и под массивной кроватью прямо по периметру загорелось теплым цветом. Спальня альфы представляла собой удобство и стиль, выдержанные в металлических и серых тонах. Слева от кровати расположился рабочий стол, на котором расположились папки с бумагами, канцелярия и прочие мелочи для работы. Справа же стояла квадратная закрытая тумба, где расположились электронные часы. Он оглянулся и заметил два огромных шкафа и комод. Темные занавески были закрыты, не пропуская ни капли света. Уронив альфу на середину кровати, Кёнсу выдохнул. Его миссия закончена и вроде как благополучно. Завернув край пледа, которым была застелена постель, омега накрыл лежащего без чувств истинного. Рука сама дернулась, поправляя русые волосы, убирая их с расслабленного лица. Спящим шоколадный альфа казался совсем юным. Он был красив всегда, а в этот момент стал особенно прекрасен. Сползая с кровати, омега зацепился взглядом за картину, висевшую над изголовьем. На ней было море. Это было не то привычное море на картинах, спокойное, с заливающим его солнцем, светящееся голубым, нет. Это море переживало бурю, завораживая своей глубиной и чернотой. Огромные волны вздымались высоко над горизонтом, грозясь пролиться сквозь раму, прямиком в комнату. Внутри у Кёнсу было такое море. Каждый раз, когда он вдыхал аромат своей истинной пары, его собственное море заходилось в шторме, топя сердце, разбиваясь тяжелыми волнами о грудную клетку. Рука потянулась к запястью завороженного парня и, схватившись поудобнее, с силой дернула вниз. Растерянный омега оказался совсем рядом с лежащим, прижавшись спиной к теплой груди, что мирно вздымалась. На ухо послышался шепот, обдающий жаром всё тело: - Побудь со мной. - Хён, я... - он попытался высвободиться, но альфа крепко держал его в своих объятиях, - я не ваш парень, я Кёнсу, Чигук-хён. Сердце скакало как бешенное, кровь прилила к щекам, ушам и паху, ему становилось дурно от этой близости, что душила таким манящим запахом. Ответа не было сколько бы он не звал, сколько бы не называл своего имени. Мужчина вцепился в него мёртвой хваткой и спокойно лежал, не подавая никаких признаков жизни. Кёнсу понял, что это бесполезно и перестал сопротивляться, растворяясь в объятьях. Почувствовав капитуляцию парня, альфа придвинулся ближе, от чего второй рвано выдохнул. Чувствовать такие теплые, такие родные руки на своем теле было невыносимо приятно. И даже начинавшаяся тахикардия не мешала каждой клеточке омежьего тела насладиться моментом. Вызывая волну мурашек, старший провел носом по нежной шее, сжавшегося омеги, затем еще раз, и еще. Каждый раз вдыхая всё глубже, ведя по коже медленнее, с наслаждением в проскользающих рыках. Вздрогнув, омега почувствовал влажный и горячий язык прямо на самом чувствительном месте любого омеги - от мочки уха до ключицы. Кёнсу часто задышал, закатывая глаза, утопая в ощущениях, что дарил истинный. Омега плавился, и разум и тело абсолютно подчинились усилившемуся феромону. Руки альфы начали шарить по расслабившемуся телу, поглаживая живот, бедра, грудь. В местах, где они проходили, кожа горела огнём. Он даже и не думал вырываться, альфа не переходил границу, исправно вылизывая шею и нежно оглаживая мягкое тело. Но эта нежность распаляла желание, отдаваясь в возбуждающемся члене и намокающему заду. Большего и хотелось и не хотелось одновременно. Внезапно все движения прекратились, руки сошлись в объятиях, прижимая ближе, а нос альфы уткнулся в темную макушку. Послышался легкий смех, а затем слова: - Такой вкусный, такой мягкий.. Кёнсу был не в силах ответить, он просто слушал, замерев в руках альфы, что легонько поглаживали его талию. - Как всё не правильно, всё не так, - последовал глубокий вздох и возня, - что же ты делаешь со мной, маленький... я держался, как мог держался, маску цеплял, отдалялся от тебя, но эта судьба... всё так неправильно, - он хрипло рассмеялся, продолжая водить носом, зарываясь в темных прядях омеги, - мне больно чувствовать на тебе этот запах чёртова мускуса, но еще больней... эх... - он замолчал на несколько минут, похоже снова уснув. Омега аккуратно выбрался из ослабевших объятий и на ватных ногах встал у кровати, глядя как поднимается и опускается грудь мужчины. Ему нельзя здесь больше находиться. Как и сказал альфа - это было неправильно. У него уже была пара, в голове всплыл образ улыбающегося Юхёна и сердце от этого сжалось. Ни за что на свете Кёнсу не хотел обидеть этого омегу, а тем более так предавать. Об этом никто не узнает, он скажет Юхёну, что уложил его парня и сразу же уехал домой, а альфа даже не вспомнит этого утром. Сам он конечно вряд ли забудет это, но как-нибудь переживет и всё будет как прежде. Омега развернулся на пятках, спеша покинуть квартиру истинного, но его остановил голос с постели: - Когда мне было три года, любимый дедушка позвал меня на кухню, - раздалось приглушенно из глубины комнаты, - он сказал, что мы будем готовить пирог с начинкой, я спросил с какой такой начинкой, а он достал красные ягоды, что собрал в своём саду и сказал, что они и есть начинка... когда пирог испекся, я был первым, кто пробовал его, оценивая вкус... и тогда я крикнул "Дедушка, теперь это моя самая любимая начинка!" - он хрипло рассмеялся, а омега так и стоял в дверном проеме завороженный рассказом, пытаясь понять, к чему ведет альфа, повествуя свое детство без единой запинки, несмотря на алкоголь в крови. - Позже он рассказал мне, что этими ягодами была вишня... моя любимая вишня. И тогда...и сейчас...Отправляйся домой, Ха Кёнсу, уже поздно...