Синяки, что слаще поцелуев

— Господин Якша! Приветствую Вас! — юный слуга распахнул двери огромной комнаты и раздвинул шторы. — Новый день, новые приключения! Под одеялом послышалось копошение, и скоро показалась растрепанная макушка первого принца династии Ли. Конечно, если опустить бесконечное количество титулов, то это был всего лишь юноша, которому недавно исполнилось пятнадцать лет. — Как ты… Смеешь будить меня? Кто ты вообще такой. — несмотря на свой юный возраст, янтарные глаза принца уже с враждебностью смотрели на Сору. Умелая рука быстро призвала подарок отца — фамильное копье Нефритовый Коршун и направила его кончик в живот наглого слуги. Хотя, конечно, это выглядело более чем абсурдно. Интересно, как слуга, которому самому только четырнадцать, мог убить натренированного воина? — Господин, меня зовут Сора. С этого дня я буду помогать Вам в ваших повседневных делах. — нежная улыбка тронула пухлые губы, и мальчик поклонился, выражая свою покорность и уважение. Сяо наконец решил поднять глаза. Вертикальный зрачок расширился. Он видит… Бога? Очевидно, да. На него смотрело очаровательное круглое лицо, с такими же круглыми и большими медовыми глазами. Длинные, мягкие пшеничные волосы были убраны в аккуратную косу. Внезапно, Сора свел тонкие бровки к переносице и обиженно надул губы. — Господин, сегодня такой чудесный день, а Вы тратите его на разговоры со мной! Прошу Вас, давайте скорее выйдем на улицу, воздух такой свежий и легкий! Юноша не успел договорить, как Сяо резко встал и дал ему пощечину. — Кажется, ты не совсем понимаешь, с кем именно ты разговариваешь. Кто давал тебе право указывать мне, что я должен делать. Чертов простолюдин. Что же, сегодня из его покоев вынесут еще один труп.

***

Чжун Ли — великий правитель империи Ли Юэ, которую он смог поднять с колен и удержать власть, был помешан на тотальном контроле и абсолютной силе. В каком-то смысле это пошло империи на пользу, и вот уже не одно десятилетие Ли Юэ является сильнейшим государством во всем мире. Империя пустила свои корни в самые разные государства, и даже если они не принадлежали Ли Юэ, то были экономически зависимы от нее. Даже для иностранных правителей впасть в немилость императора означало нажить себе проблемы. Наверное, единственные правители, с кем Чжун Ли по-настоящему считался были Вечный Сегун Райден, Барбатос и Царица. Тем не менее, Моракс (то был его псевдоним), совсем не заботился о своей повседневной жизни, всецело отдавая себя увеличению мощи своего государства. Возможно, он бы и совсем забыл о необходимости заделать наследника с особой благородной крови, если бы не внезапная болезнь, чуть ли не приковавшая его к постели. Его семейный врач Бай Чжу дал ему крайне неутешительный прогноз. Мало того, что ему осталось только где-то четыре года, он будет лишен возможности передвигаться самостоятельно. Тогда Чжун Ли действительно в первый раз захлестнула паника. Нет, он не боялся смерти — слишком много раз сталкивался с ней, просто… У него не было преемника. Не было наследника, которому он мог передать свою империю, свое детище… Тогда Моракс много думал. Кажется, у него не было шанса сделать правильный выбор. Демоны. Существа беспощадные и мерзкие, но обладающие великой силой. Моракс до конца не хотел обрекать душу своего сына на вечные муки и страдания, но выбора не было. На кону стояла судьба миллионов людей. Чжун Ли призвал суккуба. Существо представилось как Нин Гуан. Контракт был заключен до боли быстро. Суккуб обязывалась выносить сына императора, даровать ему часть своих способностей и силы, но взамен… Душа Сяо с самого его рождения будет обречена на страдания. Медленно, кусочек за кусочком, демоны смогут пожирать его душу, извращая и меняя её облик до неузнаваемости. Младенец будет расплачиваться за грех своего родителя до конца своих дней. Даже рождение Сяо принесло смерть десятку слуг. Вместе с криком, из младенца просто вылетел кусок тёмной кармы, поражая людей смертельной волной. Тогда Моракс полностью осознал последствия контракта. Мало того, Сяо первые месяцы жизни не мог контактировать даже со своим отцом, сам Нефритовый Дворец словно рушился. Некогда бурная жизнь начала угасать. Чжун Ли чувствовал, как жизнь его сокращается, ведь он все же получал некоторые дозы кармы и «облучался» ими. Моракс покинул этот мир, когда малышу было два года. И тогда Сяо остался совсем один, наедине с душами, которых неосознанно погубил. Не было ни дня, когда Сяо не чувствовал боли. Все же, юный Сяо был сыном своего отца, а значит очень смышленым, поэтому быстро понял, что в этом мире он остался один. Когда он смог осознать себя как личность, то первые два года обучался контролю кармы, чтобы не навредить своим слугам. Надо отдать ему должное — в свои семь лет он уже полностью контролировал выбросы кармы, используя данную способность только в случае опасности. Тем не менее, он все ещё был один. Ни наставник, научивший держать его копье, ни милая старушка Мадам Пин — никто из них не стал юному Сяо ни другом, ни семьёй.

***

Сяо сконцентрировал тёмную энергию, и выпустил её, словно вырывая из-под кожи. Цветы, что Мадам Пин заботливо поливала, увяли и засохли. Нет и шанса, что мерзкий наглец выживет. Однако, он жив. Сору, словно одеяло, опутала карма, но воздействовать на него она никак не могла. Для Принца это было… В новинку. Мало того, что простой смертный выжил от облучения тёмной энергией, так ещё и абсолютно жив и здоров. — Господин, я все понимаю… — раздался нежный голос. — Вам больно, но нужно потерпеть, понимаете? Я хочу Вам помочь. Сяо оторопел. В глазах Соры стояли слезы, а он потирал место удара своими миниатюрными ладошками. И тем не менее, золотые глаза смотрели на принца не с ненавистью и страхом а с… Пониманием. Нет, не жалостью, а именно с пониманием того, как Сяо ужасно себя все это время чувствовал, и как у него болело то, что называют душой. Принц Якша рывком опускается на колени и начинает трепетно смывать капельки слез с фарфоровой кожи большими пальцами. Юноша напротив смотрит сначала с удивлением, а потом резко смущается, и пытается вырваться. Но куда ему, слабому здоровьем Соре, который и в королевский дворец не попал бы, если бы не рекомендательное письмо Верр Голдет — хозяйки известного постоялого двора, до сильного, тренированного Сяо. Принц держит чужие плечи крепко. Не хочет отпускать. Сяо впервые не больно. — Давайте будем друзьями, Господин? — Сора складывает руки замочком около груди и нежно улыбается. — Да. Давай, — Сяо неуверенно хмурится, а на его щеках виднеется лёгкий румянец. — Господин, Вы мне позволите? — Сора робко спрашивает, перехватывая руки Сяо, что все ещё крепко держали плечи юноши. — Смотря что. Если посмеешь убить меня, то я насажу тебя на копье, словно курицу на шампур. Сора смеётся в кулачок, а потом обвивает руками сильную, но все ещё по-подростковому хрупкую спину. — Хотите, я подам завтрак на улице? Сяо голоден. Голоден до прикосновений. Он чувствует тепло. Ему не холодно. Впервые демоны, кажется, успокоились, и принц прижимается в ответ, обнимая наглого слугу ещё крепче.

***

— Как ты вообще оказался здесь? — Сяо приказал Соре сесть рядом с ним на траву. В королевском саду уже была глубокая ночь, каждый цветок уже погрузился в сон и свернулся в бутон. — Ну, вы оторвали меня от разговора по душам с мисс Сян Лин, вообще-то, чудесного шеф-повара и друга, и потащили в сад ночью. — Сора хитро улыбнулся, и пока до Сяо доходил смысл сказанного, воткнул ему в волосы маленькую траву-светяшку. — Не распускай язык. Иначе лягушку сейчас на голову тебе посажу. (Сора как-то рассказывал, что до жути боится лягушек. Сяо пытался его отучить, но все закончилось тем, что юноша сидел на дереве, пока принц требовал от него взять лягушку на руки) Сора вскрикнул и тут же отшатнулся от Сяо. -Только… Только не лягушки… — Тогда отвечай. Почему ты стал служить мне? — Ну, наверное это долгая история, Господин, — Сора пожал плечами, и аккуратно сел рядом с принцем. — Я родился в семье аристократов печально известного государства — Кхаэнриах. Я все ещё помню, как спал в бархатной кровати и играл со своей сестрёнкой Хотару. Думаю, Вы знаете, что Ваш отец, Господин Моракс, собрал против моей родины альянс, который полностью разрушил процветающую страну, ничем не уступавшую Ли Юэ. Я не могу винить бывшего императора, всё-таки мощь собственного государства превыше всего. Всю мою семью, как значимых аристократов вырезали, а меня какие-то солдаты отправили на… Вы знаете про ферму Господина Дотторе? Сяо передернуло. Дотторе — верный пёс Царицы, и вместе с тем педофил, сделавший свою деятельность легальной. Ферма Дотторе — научная лаборатория, куда детей из бедных семей отправляли на то, чтобы стать… Подопытными крысами. А еще её хозяин славился подозрительным влечением к детям. — Господин.? Если Вам неинтересно слушать, хотите я провожу Вас в Ваши покои? — Сора обеспокоенно заглянул в лицо Сяо. — Не надо, продолжай. — Принц накрыл ладонь юноши своей. — Там было… Несладко. Господин Дотторе запер меня в клетке, а потом каждый день вытаскивал меня оттуда и трогал меня. Каждый раз, когда я не слушался, он втыкал в меня иглу шприца, и я чувствовал страшную боль. Так было, пока мне не исполнилось десять. Сестрёнка не дожила всего лишь один день до нашего десятого дня рождения. Перед смертью она попросила меня убежать. Она хотела, чтобы я был свободным… — Сора тяжело вздохнул, и, сжав ладонь Сяо немного крепче, продолжил. — Бежать было трудно. В тот день мне пришлось позволить Господину Дотторе зайти немного дальше в своих прикосновениях, и потом, когда тот, распаленный и очень возбужденный был готов надругаться надо мной, я ударил его и… побежал. На самом деле, ферма была не настолько огромной, поэтому выход я нашел без труда. Не знаю, гнался ли господин Дотторе за мной, я не мог оборачиваться назад. В тот день я много плакал. Снежная никогда не была приветливым и уютным местом… — Юноша прикусил губу, но поток слез сдержать не получилось. — Прошу меня простить за мое неподобающее поведение, господин, но я больше не могу говорить об этом. Мне очень больно. — Я понимаю, — Сяо прикрыл глаза и незаметно кивнул. — Тем не менее, ты не сказал мне, почему ты пришел служить во дворец. Сейчас это по сути гиблое место. Многие слуги здесь — либо смертельно больные люди, либо психи, либо просто старики. А ты… Ты не такой. Что тобой движет? — Не знаю, господин. Наверное, в Вас я вижу себя. За маской жестокого принца, я вижу… Несчастного и потерянного человека. Я больше не хочу, чтобы кто-то испытывал такие эмоции… Сяо молча сидел и смотрел на звезды. С Сорой они обретают свою невероятную красоту. Чудесно, неправда ли? -- Знаете, за эти два года, мне кажется, Вы стали для меня семьёй. Понимаю, слуга не может такое говорить… Принц поднял руку, призывая замолчать. Он дёрнул соседа за плечи, и, несмотря на возмущенные крики, уложил его к себе на колени. — Семья… Что значит это слово? Оно кажется бессмысленным и глупым. Но таким приятным, — Сяо перебирал прядки на лбу Соры, а потом щелкнул его по носу. — Вот уж не знаю, что ты со мной сделал, но теперь ты — моя семья. Семья. Любовь. Счастье. Потребность превратилась в одержимость.

***

Кто это? Почему она обнимает Сору? Почему он улыбается ей в ответ? Почему на его щеках виднеется румянец, хотя он должен краснеть только из-за меня? Нельзя… Ей нельзя его касаться. Она его осквернит. Почему они целуют друг друга в щеку, и дают клятвы сбежать из этого дворца вместе? Почему… После того, как Сора смог успокоить карму Сяо, дворец снова вернулся к жизни. Юный принц активно взялся за управление государством, и даже добился уважения от местных аристократов, потихоньку возвращая стране былое величие. Эмбер. Сяо она сразу не понравилась. Девушка представилась давним другом Соры, и тот уговорил принца дать ей работу, так как ей некуда было идти. Хоть его солнце никогда ни о чем не просило, Сяо в любом случае ему никогда не откажет. Правда, в этот раз этого делать не стоило. Тревожным звоночком стали глаза Соры. Если раньше тот смотрел на Сяо с нежностью и лаской, то теперь улыбки и объятия стали вымученными, и теперь уже взрослый юноша старался реже пересекаться с юным господином, выполняя свои обязанности дворецкого как можно быстрее. Сяо это, конечно, не понравилось. Его солнце что-то беспокоит, тревожит, раздражает. Может Сяо уродлив, и ему неприятно? Может… Его мерзкая карма делает ему больно? Но нет, Сора жив и здоров. Или же… Он больше не хочет быть семьей…? Тот день для молодого императора выдался тяжелым. Куча встреч, послов и слуг, мельтешащих перед глазами изрядно выматывают, хоть ты и готовился к своему бремени всю сознательную жизнь. Сад. Сад, что принадлежал его отцу — Чжун Ли. Хоть это не входило в обязанности Соры, но тот регулярно ухаживал за ним, чтобы Сяо мог прийти туда и расслабиться, очистить разум и относительно восстановить душевную гармонию. Это было только их место, других слуг сюда не пускали. Но когда Сяо открыл металлическую калитку, ключ от нее выпал из обычно сильных рук, а пальцы мелко задрожали. Сора целовался. Целовался. Целовался с этой чертовой Эмбер, так нежно и чувственно, будто они были предназначены друг другу всю свою жизнь. А Сяо… Обстановка намекала ему, что сад больше ему не принадлежит. Милая парочка испуганно расцепилась, а Сора встал перед Эмбер. Сяо внезапно улыбнулся. Его улыбка показывала сумасшедшее очарование. Его солнце было таким слабым и хрупким, но все равно до безумия отважным. Жаль, что эта его отвага направлена против Сяо. Демоны казались ему верными союзниками, шептавшими правильные вещи. Убивай, присваивай, утопи в своей любви, давай, давай, покажи как сильно ты любишь, поражай наповал, сломай, пометь, трахни… Копье привычно легло в руку. Леминиската ветра позволяет легко обойти Сору, и проткнуть девушку копьем. Почему-то он не испытывает ни капельки жалости. — Сора, ты меня любишь? — Это… Это не ты! Ты… Ты… — юноша не может вымолвить ни слова, перед ним лежит труп его девушки. — Я тебя люблю. Очень сильно. Сильнее чем кто-либо, — Сяо безумно улыбается, обнажая клыки, что достались ему от матери. — Давай будем вместе? Сора может только кричать.

***

Чудесный день. Сяо заключил выгодный контракт, и теперь между Снежной и Ли Юэ установились дружественные отношения. Слуги покорно склоняют головы, а люди называют Сяо человеком, что превзошел Чжун Ли по многим параметрам. И вот, уже вечер. Император долго ждал этого момента. Заходя в катакомбы, что находились под дворцом, руки начинало трясти, а все тело распирать от любви и желания. Заходя в небольшую, но шикарно обставленную комнату, он видит свое солнце, свою любовь. Конечно, она немного сломана, а глаза больше не горят медовым огнем, но его малыш недавно начал демонстрировать привязанность и жажду прикосновений. А разве им нужно что-то еще? Сяо чуть ли не запрыгивает на огромную кровать, и первым делом прижимает свое сокровище к себе. Целует впалые щеки, миниатюрный носик и хрупкие ладони. Раньше, когда Сора был еще слугой, кожа на руках была покрыта мозолями. Однако, благодаря ежедневному уходу, кожа стала белоснежной и бархатной. Император оглаживает маленькие рога, слушая робкие вздохи. Проблема смертности Соры была довольно острой. Нет, Сяо любил бы его в любом обличии, но расставаться с ним было бы… Ужасно. Поэтому, во время их близости, Сяо одарил его собственной кровью демона, чтобы солнце радовало его своей красотой вечно. — Ты меня любишь? — спрашивает Сяо, зарываясь носом в макушку. — Да… — тихо говорит нежный голос. Пожалуй, утопая в своей любви, Сяо чувствует счастье. А Сора… Он сгорел, его больше нет. Но он любит своего императора, а большего ему и не надо. Я не оставлю тебя.