Lovedale, Goodnight

      «Ваш пункт назначения находится слева».       Юнги прищурился, глядя на старый коттедж из-за руля своей машины. Он определённо выглядел так, как на картинке на сайте; вся осыпавшаяся каменная кладка и сады с травами и крашеные деревянные оконные рамы.       Он закусил нижнюю губу, глядя на здание, пока за ним не подъехала другая машина, ожидая обгона.       Взмахнув рукой через заднее окно, Юнги выехал на подъездную дорожку, пытаясь притвориться, будто полностью уверен в своём решении приехать сюда. Это был долгожданный перерыв. По крайней мере, так он говорил себе всю поездку с переменным успехом. Летний отдых.       Гравий хрустел под колёсами, и Юнги сделал два долгих, спокойных вдоха. Давай, Юнги, это не так уж и сложно. Множество людей отправляются в путешествия сами по себе. Единственный, кто делает это странным, — это ты.       Он распахнул дверь машины с большей силой, чем это было необходимо, и чуть не выпрыгнул наружу.       Проведя последние четыре часа в полностью кондиционированном хэтчбеке, истинное тепло дня было замаскировано, и Юнги сразу же поразил неподвижный тёплый воздух вокруг него. Это заставало его врасплох каждый год, когда первые ползучие нити неизбежной тепловой волны достигали его.       Теперь он находился в самом эпицентре, сладкий аромат цветочных клумб наполнял его ноздри. Он слышал жужжание пчёл и низкий гул машин вдалеке. С ветки над стеной тихонько ворковал лесной голубь. Было приятно. О чём беспокоился Юнги?       На сайте бронирования было написано, что один из владельцев дома будет там, чтобы встретить его и передать ключи, но Юнги никого не видел. Он осторожно пошёл по дорожке, ведущей к дому, и вошёл в сад.       Хотя Юнги провёл много детских лет на природе и рядом с ней, его «зелёные пальцы», которыми он когда-то обладал, полностью утратили навык с течением времени, но даже он мог оценить труд, который, должно быть, был затрачен на создание такого сада.       Он тихонько присвистнул, глядя на всё это.       Цветы разливались со всех сторон, цвета и ароматы сливались в океан. Небольшая выложенная кирпичом дорожка пробиралась сквозь лес стеблей и лепестков, огибая фонтаны, статуи и ветряные колокольчики. Чем дальше Юнги шёл, тем больше тропинок он находил. Как далеко это продолжалось? Казалось, они сворачивают в тупики, укромные уголки и, наконец, старые деревянные ворота.       Всё ещё пребывая в некоторой растерянности, Юнги решил, что нужно познакомиться с территорией. Он поднял засов и толкнул дверь. — О, Господи!       Его тут же встретил человек по другую сторону двери, который, очевидно, одновременно потянул её на себя и открыл. Явно потрясённый при виде Юнги, мужчина вздрогнул, широко раскрыв глаза. — Чёрт возьми, вы меня напугали, — сказал он, хотя Юнги показалось, что он не выглядит особенно испуганным. — Извините, — рефлекторно сказал Юнги. — Нет, нет. Вы, должно быть, мистер Мин. Извините, я был… Я вижу один сорняк и перехожу в режим садовника, — ответил мужчина, отмахиваясь от Юнги в непринуждённой манере, если бы не пугающе большой секатор в его руке.       Его улыбка была почти идеальным полумесяцем, доходящим до самых уголков глаз. Юнги слегка вздрогнул. Он никогда раньше не видел такой идеальной улыбки, и уж точно не у того, кто говорил о садоводстве, как будто это было чем-то, что Юнги мог понять или хоть в малейшей степени проникнуться.       Юнги вытер уже вспотевшую ладонь о джинсы и протянул руку: «Юнги». — Юнги, привет, приятно познакомиться. Я Чон Чонгук, — сказал мужчина, опуская секатор на землю и беря его за руку. — Верно, мы говорили по телефону. — Да. Значит, вы нашли нас без приключений? Вы рано.       На самом деле, он приехал вовремя, но не стал об этом говорить. — Да, всегда оставляю себе пространство для манёвра, знаете ли. Однажды я заблудился на парковке.       Глаза Чонгука снова расширились, и Юнги помрачнел. Другой мужчина откашлялся. — Хорошо, следуйте за мной. Мы вас обустроим, — улыбнулся он такой улыбкой из службы поддержки клиентов, какой Юнги никогда не видел, и поднял руку, чтобы направить Юнги дальше по дорожке.       Сад по другую сторону ворот оказался скорее грядкой, которая переросла в нечто, что Юнги рискнул бы назвать огородом: небольшие грядки с травами и специями в аккуратно подстриженных досках.       В конце концов они повернули налево и вышли с другой стороны гаража, машина Юнги всё ещё ждала на гравии. — Итак, это она. Дом Лавдейл, — сказал Чонгук, улыбаясь почти с тоской. — Да, она… она красавица, — Юнги прищёлкнул языком.       К счастью, Чонгук казался достаточно вежливым, чтобы игнорировать общую неловкую атмосферу вокруг Юнги. Вместо этого он шагнул вперёд, доставая из кармана грязными руками связку звенящих ключей.       Когда они подошли к входной двери, Юнги с трепетом в груди заметил решетку из белых роз, возвышающуюся над их головами. Прямо над ней на камне была высечена надпись «Дом Лавдейл», чёрная краска выделялась на фоне бледного камня. — Белые розы, — сказал он, тут же почувствовав себя глупо.       Чонгук поднял глаза. — Да, красивые, не правда ли. Я сначала был против них, для меня они немного простоваты, но меня переубедили. В конце концов, так и вышло. Простота тоже может быть красивой.       Юнги посмотрел на розы второй раз, прежде чем последовать за ним в дом.       Для такого большого сада дом был очень скромным, что и требовалось Юнги. Каждая комната, которую показал ему Чонгук, была причудливой с современным уклоном, достаточно простой, чтобы понравиться самому широкому кругу людей. — Итак, что привело вас сюда? — спросил Чонгук, после того как они осмотрели верхний этаж и большую часть нижнего. — Я думаю, это самый долгий срок, на который у нас кто-то останавливался. — Хотел отдохнуть, — пожав плечами, пробормотал Юнги. — На три месяца? — усмехнулся Чонгук. Юнги взял себя в руки. — Чёрт возьми, думал, я занимаюсь не тем делом. Что вы делаете? Чтобы я знал, что написать в заявлении об увольнении. — Я, эм, раньше был кулинарным критиком в одной полу национальной газете. — Газета? У них ещё есть такие? — Не так много, — со вздохом ответил Юнги. Он думал, что после того, как всё закончится, рассказывать людям станет легче, но нет. Отсутствие какого-либо плана на будущее делало ситуацию ещё хуже. — Меня сократили. — О, извините, — Чонгук поморщился, и Юнги, который не раз бывал в такой лодке, почти пожалел его, хотя и попытался спасти ситуацию, сказав: — Но, кулинарный критик — звучит забавно. Наверное, есть много путей, по которым можно пойти. — Да, я не… Это была как бы побочная работа. Я больше заинтересован в… ну да, неважно, — отмахнулся он. У него не было сил обсуждать это с незнакомцем. Чонгук, похоже, понял намёк. — Хорошо, — хлопнул он в ладоши. — Ну что ж, кулинарный критик, вы ведь хотите увидеть кухню? Где происходит волшебство.       Это была не та современная кухня, к которой привык Юнги, но сойдёт. Он с лёгким трепетом наблюдал, как Чонгук дотянулся до шкафа над холодильником и объявил. — А здесь находится блок предохранителей, — когда он открыл дверцу шкафа, его футболка задралась настолько, что Юнги смог разглядеть что-то тёмное и мерцающее на его животе. Он быстро отвёл взгляд. — Не знаю, почему он здесь, — продолжил Чонгук. — Это место переделали в семидесятых годах, кто знает, о чём они тогда думали. Ой, простите, — оборвал он себя, поймав взгляд Юнги и ещё больше натянув рубашку. — Нет, всё в порядке, — Юнги попытался послать ему ободряющую улыбку. — Я не хотел пялиться, я знаю, что некоторым людям это не нравится.       Чонгук некоторое время смотрел на него, как бы оценивая его. — Хотите взглянуть? — спросил он в конце концов.       Глаза Юнги расширились, и он встал немного прямее. Даже сейчас ему нравилось видеть чужие метки души, особенно те, которые покрывали большие участки кожи. Они напоминали ему о матери.       Он кивнул, и Чонгук приподнял свою рубашку.       Это было не животное или растение, как у многих людей, а ревущая океанская волна, разбивающаяся о саму себя во взрыве белой пены. Юнги не мог удержаться от того, чтобы не произнести «Вау». Он встретился взглядом с Чонгуком и увидел, что тот слегка ухмыляется. — Это потрясающе. — Мне она нравится, — согласился Чонгук, сбрасывая рубашку и снова пряча волны. — Узнать свою половинку стало намного проще. Что очень помогло, ведь иначе я бы никогда не подошёл к нему поговорить, — он, должно быть, заметил растерянное выражение лица Юнги и добавил. — Мы были на пляже. — У моей мамы была большая, на всю руку, — немного заикаясь, ответил Юнги. — У меня всё не так драматично. — Это не будет иметь значения, когда вы найдёте свою пару, — Чонгук ухмыльнулся своей идеальной улыбкой на секунду, прежде чем его лицо опустилось. — О, да вы циник, не так ли?       Слишком поздно, чтобы исправить своё выражение лица на что-то более нейтральное, Юнги нервно хихикнул. — Я верю, что родственные души существуют. Я просто не думаю, что они такие, какими их представляют, — по крайней мере, так он решил много лет назад. Он прикусил губу, глядя на другого мужчину. — Извините. — Нет, живи и дай жить другим в этом доме, — беззаботно ответил Чонгук. Юнги почти поверил ему. — У меня есть несколько друзей, которые тоже не являются детьми, рождёнными в союзе родственных душ, так что… — Нет, я рождён в союзе родственных душ. — О! Простите, я думал… — Мой… мой отец ушёл. Вот почему… — он замолчал. Больше нечего было сказать.       Это было комично, насколько широко Чонгук мог раскрыть глаза. Юнги задался вопросом, делает ли он это постоянно, или Юнги просто выводит его из себя. — Ха, чёрт, я действительно только сегодня утром выставил себя в неловком свете. Извините.       Юнги хихикнул, на этот раз более естественно. — Нет, это… Обычно это я выставляю себя дураком, так что это приятное изменение. Не… — он запнулся. — Не то, чтобы вы это делали, всё в порядке… — Может, прекратим этот разговор, пока никто из нас ещё больше не навредил? — вмешался Чонгук, выглядя страдающим.       Плечи Юнги опустились: «Да, пожалуйста», — вздохнул он. — Отлично. Круто, так что… — Чонгук почесал лоб, его тело дергалось в странных направлениях, как будто он пытался снова поместить себя в комнату. — Я работаю на соседнем садовом участке почти каждый день, так что если я вам понадоблюсь, просто позовите меня. Я, наверное, буду заходить и косить на заднем дворе или делать подрезку перед домом, поскольку вы здесь ненадолго. Если не считать неловкости при показе людям дома, я обычно довольно тихий, так что вам не придётся со мной возиться. — Звучит идеально, — фыркнул Юнги. Он на полсекунды запаниковал, что это вышло более жестоко, чем он хотел. — Я думаю, вам понравится, — ухмыльнулся он, и Юнги расслабился. — Мой номер на доске, — продолжил он, кивнув на небольшую доску с мелом рядом с дверью. — Нас четверо — остальные трое более оживлённые, если вы захотите пообщаться. Мы все помогаем по мере необходимости, так что, если серьёзно, просто кричите.       Юнги окинул доску беглым взглядом, а затем снова сосредоточился на списке имён. Там, над Чон Чонгуком, под Ким Сокджином и Чон Хосоком было имя, которое он не видел уже много лет. — Ким Тэхён? — прохрипел он, затем прочистил горло и повернулся к Чонгуку сложив губы в тонкую полоску. — У меня был друг по имени Ким Тэхён. — О? — Чонгук поднял брови, его глаза расширились, прежде чем он кашлянул и пожал плечами. — Тэ замечательный. В последнее время он был занят, но обычно он приходит с корзиной для новых гостей, — пробормотал он, как бы про себя. — Я прослежу, чтобы он передал что-нибудь для вас, сейчас он немного не в курсе дел.       Как раз когда Юнги собирался сказать Чонгуку, чтобы он не беспокоился об этом, их внимание привлёк звук открывающейся входной двери. — Простите, простите, в магазине просто с ума сошли, система онлайн-заказов просто отключилась и замерла, я не знаю, что мне с этим делать…       Входная дверь была скрыта от посторонних глаз, но это не помешало сердцу Юнги подскочить к горлу. Это был не тот голос, который он знал много лет назад, но в нём было что-то бесспорно знакомое. Не успел он запаниковать, не успел даже подумать о панике, как в кухню вошёл Ким Тэхён с большой плетёной корзиной в руках, которую он поставил на стол. Он продолжал говорить. — Думаю, мне придётся попросить Намджуна взглянуть на это позже, это сводит меня с ума. Я… О, привет, — он остановился, заметив, что Юнги нечитаемо смотрит на него. — Простите, я не думал, что вы придёте раньше, я бы… — он замялся, моргнул, и Юнги вздрогнул. — Юнги? — недоверчиво спросил он через секунду.       О, чёрт. — Эм, да, привет, — сказал Юнги, запинаясь.       Тэхён выглядел… Ну, он точно уже не был ребёнком. Он всегда был выше Юнги, даже с разницей в возрасте в год, но теперь он стал намного выше. Хлопковая рубашка идеально облегала его плечи. Знал ли он, что Юнги будет здесь? Нет, конечно, не знал, поэтому и удивился. Просто… Он действительно выглядел так, будто приложил усилия. Он что каждый день так выглядит? Его кожа была покрыта солнечным загаром, волосы волнами спускались прямо над глазами. Его улыбка, с каждым мгновением всё шире растягивающаяся по лицу, была такой же, какой её запомнил Юнги: щёки круглые, глаза прищурены. — О, боже мой, — задыхался он, а затем хихикнул. — О, боже мой! Почему ты не сказал мне, что это чёртов Мин Юнги приезжает погостить? — крикнул он, а Юнги просто смотрел, как он ударил Чонгука в грудь, а потом повернулся к нему. — Хей, привет, столько времени прошло, сколько, двадцать лет? — Да, кажется, девятнадцать. — Воу, боже, я… — он снова засмеялся. Юнги старался сохранять спокойствие. — Это безумие. Это происходит на самом деле. Боже, я оставил машину заведённой, я собирался просто бросить её и уехать, но, слушай, ты свободен позже? — Я не строил никаких планов… — проворчал он, переведя взгляд на Чонгука, по Бог знает какой причине, он не собирался его спасать.       Тэхён прищёлкнул языком и чуть отступил из комнаты. — Ну, теперь у тебя есть планы. Эй, ты отлично выглядишь, — сказал он, покачивая головой, словно не мог поверить в это. — О, боже мой. Мин Юнги. Подожди, я маме расскажу, — он щёлкнул пальцами и указал прямо на Юнги, глаза сфокусировались. — Я заеду за тобой в семь. Это безумие, я не могу дождаться, — он ещё немного посмотрел на Юнги, согнув себя в талии, прежде чем снова сказать, — Мин Юнги. — Это я, — ответил Юнги, закусив губу. — Да, точно, хорошо. Семь? — Семь, — кивнул Юнги. — Семь, — Тэхён усмехнулся и, крутанувшись на пятках, вышел за дверь. Юнги слышал, как он шёл по коридору, бормоча: «Такое сумасшествие».       Когда они снова остались вдвоём, Юнги обернулся к Чонгуку, который покусывал внутренние стороны щёк со странным ошарашенным выражением лица. Мужчина глубоко вздохнул, прежде чем сказать. — Тогда, наверное, я оставляю вас готовиться?       Вот дерьмо. — Да, спасибо, — откашлялся Юнги. Это… — он поднял руки, указывая на общее пространство вокруг себя, — это здорово, как раз то, что мне нужно.       Чонгук кивнул, забрал свои ключи и направился к выходу тем же путём, которым только что ушёл Тэхён. — Надеюсь, вам понравится отдых, — сказал он через плечо, кивнув на корзину на столе. — Попробуйте сначала закваску, да, Джин делает её сам. Это потрясающе. — Спасибо.       Дверь захлопнулась, и Юнги рухнул на одно из деревянных кресел, уронив голову на стол.       Чёрт.

***

      Пытаясь отвлечься от предстоящего вечера с Тэхёном, Юнги решил пойти и немного осмотреть маленькую деревню. Он даже не знал, почему нервничает. Ну, нет, это была ложь. Он точно знал, почему нервничает, встречаясь на случайном ужине с человеком, которого когда-то считал своей родственной душой, но теперь он был взрослым. Он мог справиться с этим.       Кроме того, приятная прогулка по тихим улочкам была тем видом отдыха, которым он действительно собирался заняться, пока был здесь; и, знаете ли, разобраться, какого чёрта он делает со своей жизнью, но он начнёт с лёгких вещей.       Деревня была такой же причудливой, как и коттедж, — такое место, где можно представить себе фермерский рынок, или ярмарку, или летние утиные бега. Даже женщина за кассой в магазине на углу улыбалась так, словно была искренне рада его видеть, когда он зашёл пополнить запасы продуктов первой необходимости.       Однако это не заняло много времени, до встречи в семь.       Юнги открыл дверь, одетый, как он надеялся, в красивую, но не слишком, рубашку, и обнаружил, что Тэхён улыбается ему до ушей. — Привет, — поприветствовал Тэхён. — Да, привет, Тэхён, — кивнул Юнги, бросив взгляд на бумажный пакет и бутылку вина в его поднятых руках. — Ты принёс… еду? — спросил он, слегка наклонив голову. — И вино. Я знаю, что обещал заехать за тобой, но я подумал, что это твоя первая ночь, ты путешествовал, обустраивался. Подумал, что вместо этого мы могли бы провести ночь дома, — он пожал плечами, глядя на Юнги с мягким выражением лица. — Воссоединимся. — Воссоединимся, — повторил он. — Конечно, заходи. — Великолепно. Я взял рыбу с картошкой, потому что слышал, что ты теперь кулинарный критик, — сказал Тэхён, закрывая за собой дверь ногой. — Я запаниковал и подумал: «Эй, я точно знаю, что он любит рыбу с картошкой», — он рассмеялся, а затем обратился к Юнги. — Ты всё ещё любишь рыбу с картошкой? Ты любил, но, полагаю, всё изменилось.       Что ж, по крайней мере, Тэхён тоже немного перемудрил. — Ты прав, — пробормотал Юнги, забирая сумки из рук Тэхёна. Он улыбнулся. — Рыба с картошкой — это здорово, спасибо. Я поставлю тарелки, присаживайся.       На самом деле, всё оказалось не так уж и неловко, как представлял себе Юнги. Это было даже приятно. Разговор между ними протекал так легко, что Юнги почти забыл, что прошло столько лет, забыл, что он уже не ребёнок в доме своей матери, старающийся не спать допоздна.       Они как раз закончили вспоминать, как однажды Юнги застрял на дереве, и оба ждали несколько часов, пока Тэхён не отказался его бросить, когда Тэхён издал долгий счастливый вздох. Он прищурил глаза и посмотрел на Юнги. — Юнги, честно говоря, я так рад, что ты здесь. Я не могу в это поверить, после того, как я уехал отсюда, мне всё время приходилось убеждать себя, что я не представлял тебя. — Да, это хорошо, — надулся Юнги, размазывая остатки теста по своей тарелке. — Ты уверен? — услышал он вопрос Тэхёна. — Я… Прости, это не… — он поморщился и повернулся лицом к Тэхёну, где они сидели на диване. — Это приятно, правда. Я рад снова видеть тебя, Тэхён. Наверное, мне просто неловко. Мы обещали остаться друзьями, а… так и не сделали этого. — Ну, для танго нужны двое. Или двое не для танго, в данном случае. Мы были детьми, между нами была тысяча километров… — хмыкнул Тэхён. — Сто пятьдесят две мили. — Сто пятьдесят две мили между нами. Как насчёт того, чтобы я простил тебя, если ты простишь меня? — Тэхён посмотрел на него, взгляд мягкий, уголки рта подрагивают. Юнги мог видеть его. Мальчика, который был его лучшим другом на протяжении стольких лет. — Ты ведь простишь меня, правда? — Прощу. — Ну, тогда, — рассмеялся Тэхён, сдвинув брови и подтолкнув Юнги локтём.       Юнги осторожно потянул свой рукав. Всё было в порядке, Тэхён не заметил.       Правда заключалась в том, что, как только Юнги приехал в Чешир, он вдруг стал гораздо менее храбрым. Все эти разговоры о том, что они будут переписываться и звонить друг другу, что они останутся друзьями, ни к чему не привели. Конечно, поначалу Юнги приходилось бороться с желанием звонить Тэхёну каждый день, они постоянно переписывались в Интернете. Но потом они стали общаться только по выходным, а потом пропускать выходные то тут, то там, может быть, созваниваться раз в месяц. Юнги стал менять статус своего профиля, когда был онлайн, чтобы Тэхён не пытался с ним заговорить. Его метка полностью проявилась в начале января: нежно-голубой василёк, протянувшийся от внутренней стороны локтя до середины предплечья. Юнги думал, что сразу же захочет рассказать Тэхёну, но его пальцы замешкались на клавиатуре. Он ждал. А вдруг Тэхён не заинтересуется? Что, если они не подходят друг другу? А вдруг они совпадут, а Тэхён не захочет? Что, если он нашёл нового лучшего друга?       И вот, он отстранился. Он перестал спрашивать, начала ли уже проступать метка Тэхёна. Он вообще перестал с ним разговаривать.       Василёк был точно такого же оттенка, как синий цвет браслета, который Тэхён сделал ему.       Юнги прочистил горло и неопределённо указал на потолок. — Значит, это место принадлежит тебе? Собственность? Очень причудливо, очень по-взрослому, я впечатлён, — у него было ощущение, что Тэхён чувствует его дискомфорт, так как он пропустил смену темы без комментариев. — Ну не только мне, — сказал Тэхён, откинувшись на подушки. — Нас четверо, и когда мы его купили, там был полный бардак. Джин и Гук сделали основную часть работы, а мы с Хоби были в основном моральной поддержкой. В любом случае, магазин — это моё главное дело. — Что ты продаёшь? — Свои гончарные изделия. — Гончарные изделия? — Юнги не смог сдержать ухмылку, которая появилась на его лице. — Как в «Призраке»? — Тэхён сморщил нос, а Юнги рассмеялся. — Не как в «Призраке»? — Я творец, — сказал другой мужчина, но потом смягчился. — Но да, немного похоже на «Призрака». Сейчас это в основном онлайн-заказы, но я только что подписал договор с крупным универмагом, так что дела идут неплохо.       Художник. Креативщик. Тот, кто занимается своим делом. Это звучало так правильно. — Я знал, что у тебя всё получится. — Мне это нравится. Я занимаюсь и другими делами в деревне. Я лидер скаутов и помогаю местному клубу «Ам Драм», — Тэхён наклонил голову и кивнул. — Именно таким я тебя и представлял, — сказал Юнги, положив голову на ладонь и переведя взгляд на Тэхёна. — Я знаю, — Тэхён прикусил губу, глаза расширились. — Ты живёшь мечтой, — добавил Юнги, вздохнув. — Ты тоже можешь, — Тэхён на мгновение замолчал, и Юнги услышал пение птиц на улице, всё ещё голубой и яркой. — Гук рассказал мне о том, что случилось с твоей работой. — О, это, — Юнги отвёл взгляд, отмахиваясь от него, — это… Да, я не… — он поджал губы и задумался, а затем повернулся обратно. — Наверное, именно поэтому я здесь. Я хочу разобраться во всём, а в городе я не могу этого сделать. Слишком много народу, слишком шумно. Нет места для размышлений.       По тому, как Тэхён кивнул, было видно, что он прекрасно понимает, о чём говорит Юнги. «В душе ты деревенский парень», — просто сказал он. — Вот так вот. Не говори моей маме, — Юнги издал короткий смешок. — О, Вансан! Как она? — выражение лица Тэхёна сразу же изменилось.       Вместе с очередным бокалом вина они долго рассказывали о своих семьях и друзьях Тэхёна в деревне. Было очень приятно наблюдать за тем, как он рассказывает о них. Он так много двигал руками, что Юнги не был уверен, осознаёт ли он, что делает это, но его глаза блестели, а щёки сияли. Очевидно, они много значили для него.       В желудке Юнги поселилась тяжесть, и он сделал ещё один глоток из своего бокала. — С тех пор он больше не возвращался, — сказал Тэхён, завершая свой рассказ. — Серьёзно, когда мы говорим об этом, он становится безумно зелёным. Он бы тебе понравился. — Похоже, он точно не даёт тебе скучать, — кивнул Юнги. — Они все так делают. Увидишь, когда познакомишься с ними. Но ты должен извинить Джина и Намджуна. Они — те родственные души, из-за которых стыдно иметь вторую половину. Отвратительно влюблённые, — Тэхён наклонился ближе и мягко добавил. — Хотя я никогда не встречал такого друга, как ты. — О, сдавайся, — усмехнулся Юнги, кожа его разгорелась, пальцы снова начали теребить рукав рубашки. — Нет, я серьёзно, — хныча, настаивал Тэхён. — Ты всегда был моим лучшим другом, даже если мы не общались. — Я… — Юнги нахмурился. Он не мог быть серьёзным? Но потом. — Да, наверное, после тебя у меня никогда не было лучшего друга. Только группы и случайные друзья. Друзья по работе. Знакомые, — он улыбнулся. — Я никогда не застревал на дереве ни с кем из Чешира. — Я не застревал на дереве, если ты помнишь. Это был только ты. В этом-то и была проблема, — Тэхён драматично хмыкнул.       Юнги вздохнул, опустив глаза на свои пальцы. Было неловко говорить об этом вслух, но он понял, что хочет этого. Он всегда хотел поговорить с Тэхёном. — Думаю, после этого я был немного замкнут. Слишком застенчив. — Ты не замкнут, — тут же возразил Тэхён. В его голосе было столько искренней обиды, что Юнги поднял глаза и увидел, что его брови сошлись вместе. — Я не был с тобой. Ты всегда понимал меня. Видимо, больше никто не понимает. Это… это… — он выпустил длинный вдох и пожал плечами. — Это то, что есть.       Взгляд, которым Тэхён смотрел на него, был неприятно напряжённым. Юнги забыл, что иногда он бывает таким. Неумолимым. — Ты нравишься Чонгуку, — сказал он в конце концов. — Чонгук едва провёл со мной тридцать минут, — сухо ответил Юнги. — И всё же ты ему нравишься. Ты мне нравишься, — он коснулся плеча Юнги и пересел рядом с ним. Он сказал гораздо более низким голосом, отчего Юнги поднял брови. — Послушай, теперь мы взрослые и можем делать свой собственный выбор, верно? Это мой выбор — не позволить нашей дружбе снова сойти на нет. Я приложу усилия, независимо от того, сколько километров между нами, — глаза Тэхёна были такими большими, они смотрели прямо на Юнги, и Юнги на секунду не смог найти свой голос, не смог даже придумать, что сказать. Он был почти уверен, что разбил себе сердце, когда в прошлый раз перестал разговаривать с Тэхёном. Теперь он стал взрослым, здравомыслящим человеком, сможет ли он контролировать себя? Может, будет только хуже? — Юнги? — подсказал Тэхён.       Чёрт. — Да, — тупо ответил Юнги. — Да ладно, это было здорово, не так ли? — Тэхён опустился на пол. — Да. — У нас всё ещё есть это, — сказал он негромко, щёлкнув пальцем между ними.       И в этом ли была проблема? — Возможно, — признал Юнги. — Определённо. Это судьба снова привела тебя к моей двери, Мин Юнги. Судьба, — после секундного ухмыления Юнги, Тэхён вскочил на ноги и хлопнул в ладоши. — Я знаю, что ты только что приехал, но нет ли у тебя случайно десерта? — Ну, раз уж ты об этом заговорил, — Юнги сдержал улыбку.       К тому времени, когда Юнги прощался с Тэхёном в угасающих сумерках, он был наполнен до краёв, его мысли вихрились. В доме уже стемнело, и он впервые забрался в свою новую кровать. Лёжа неподвижно, он никак не мог разобраться в своих чувствах. Увидеть Тэхёна снова, после стольких лет, было далеко не тем, чего он ожидал от этого перерыва. Но, возможно, это была, как он сказал… судьба. Юнги застонал и подтолкнул одеяло под ноги. Что он собирался делать? Действительно, был ли у него выбор? Он не собирался отгораживаться от Тэхёна, да и не мог. Но его не покидала старая мысль: были ли они родственными душами? Имеет ли это значение?       Ну, он не мог повлиять на то, были они или нет. Но что он мог сделать, так это стать хорошим другом — лучшим другом, каким он был, — и посмотреть, что из этого выйдет.       Возможно, однажды он покажет Тэхёну свою метку, и он узнает это раз и навсегда.       А пока, Юнги улыбнулся про себя, было бы здорово снова быть Юнги и Тэхёном.

***

      Юнги обнаружил, что в десяти минутах ходьбы от дома Лавдейл был старый замок. Уже в то утро он видел цаплю, двух лебедей с потомством, целую стаю уток и пару болотных птиц, и это были только те, кого он узнал. Всех остальных, забавных существ с длинными клювами, или остроконечными крыльями, парящими над головой, или красным оперением вокруг головы, он знал в лицо, мог вспомнить, что видел в глубине своей памяти, но не мог назвать их ни за деньги, ни за любовь.       Для воскресного утра ему показалось, что на тропинке у реки было многолюдно, но, возможно, так всегда было в сельской местности. Он кивал, улыбался и махал рукой проходящим мимо людям, позволяя солнечному свету — слава Богу, не такому интенсивному, как на прошлой неделе, — согреть его мышцы.       Когда Юнги вернулся в дом, чтобы позавтракать, было ещё рано, но он уже видел Чонгука, работающего в саду. Он был верен своему слову, и с тех пор, как Юнги приехал, почти каждый день был там. По большей части он вёл себя тихо, как и обещал, хотя Юнги дошёл до того, что стал проводить с ним перерывы на чай.       Остальное время он проводил на кухне. Не то чтобы это было его намеренным планом, но теперь, подумав об этом, он действительно хотел поступить именно так. Провести некоторое время без каких-либо сроков, обязанностей или редакторов, которым нужно угождать, и просто делать то, что ему хочется.       Это включало в себя прогулки под солнцем, дремоту и выпечку. Всё шло прекрасно, его разум был чист от забот и отвлекающих факторов.       Ну, может быть, одно отвлечение. Тэхён умудрялся, не очень хитроумно, находить повод заглянуть к нему хотя бы раз в день: «Я принёс тебе карту деревни» или «Мне нужно твоё мнение об этой шляпе. Разве не очевидно, что я должен быть пиратом?» и даже: «Я думал, что оставил здесь свой телефон». — Телефон в твоей руке? — Я нашёл его по дороге сюда. Не хотел тратить время на поездку.       Если Юнги всегда заботился о том, чтобы кружка чая была готова и ждала его, то это было просто совпадением.       В то утро, приближаясь к саду со стороны поля, Юнги размышлял о том, что вчера сказал Тэхён. Он пригласил его на барбекю в дом своего друга, как будто это было пустяком — что, по мнению Юнги, вероятно, так и было. Но Юнги не мог избавиться от нервного напряжения, которое нарастало с тех пор.       Хотя Тэхён несколько раз повторял, что ему не нужно ничего приносить, что Сокджин всегда готовит слишком много еды, он всё равно решил испечь несколько булочек на полдник. Это хоть немного успокоит его.       Просто он очень хотел понравиться друзьям Тэхёна. А если нет, то, возможно, им не суждено было встретиться. Может быть, встреча с Тэхёном была случайностью. Родственные души всегда идеально подходят друг другу, разве не так это работает? Раньше они всегда были вдвоём, и ему никогда не приходилось проверять это на практике.       Спустя несколько часов и один поход в деревню за маслом, Юнги чувствовал себя вполне уверенно. До того момента, как ему пришлось постучать в дверь Сокджина и Намджуна.       Тэхён прислал ему адрес, Юнги знал, что он правильный, он слышал звуки собравшихся с того места, где стоял. — Ты Юнги?       Юнги повернулся на каблуках и увидел, что кто-то стоит позади него и выжидающе смотрит. На нём была странная смесь струящихся хлопковых брюк и яркой узорчатой рубашки, заправленной в талию. Юнги встряхнулся. — Привет, да. — Хосок, — поприветствовал мужчина. — Я бы пожал тебе руку, но… — Хосок поднял два пакета с покупками в руках, издав при этом приятный звон. — Пойдём, боковые ворота открыты. Не нервничай так.       Дом Сокджина и Намджуна был новостройкой, расположенной в жилом массиве на другом конце деревни. Газон был аккуратно подстрижен, на нём росли растения в горшках, а по забору были развешаны гирлянды. Когда они с Хосоком вышли на боковую дорожку, Чонгук сразу же заметил их и помахал им рукой. — Я нашёл его, когда он топтался у входной двери, — сказал Хосок, ставя свои сумки.       Как только Тэхён увидел его, он закричал и бросился к нему, чтобы заключить в тёплые объятия. — Юнги! — воскликнул он. — Ты успел! — Конечно, я успел, — пробормотал Юнги. Он перевёл взгляд на двух мужчин, которых не узнал: оба были выше Тэхёна и улыбались одинаковыми задорными улыбками. Сокджин и Намджун, предположил он. Юнги потряс в руках коробку из-под тары, высвобождаясь из рук Тэхёна. — Я принёс… сырные лепёшки. — О, они выглядят восхитительно. Ты их испёк? — Да. — Тебе не следовало, но спасибо, — высокий мужчина с такими гладкими волосами, что они блестели на солнце, взял его за руку. — Пойдём, я налью тебе выпить.       Сокджин — человек, который провёл его на кухню и вручил ему большой стакан очень крепкого коктейля («Он называется «Лондонский туман», потом поблагодаришь меня») — был неплохим хозяином, как быстро узнал Юнги. Это было барбекю, которое могло соперничать даже с барбекю его матери.       Он узнал, что Намджун работает в области графического дизайна, что Хосок — школьный учитель в местной начальной школе, что они вместе учились в университете, где познакомились с Чимином, которого сейчас здесь нет, потому что он на гастролях со своей танцевальной труппой, но Чимин познакомил их с Чонгуком, которого Тэхён знал ещё со школы, и все они изначально не жили здесь, а переехали из соседних городов за несколько лет, и тогда они решили вложить деньги в Лавдейл, потому что недвижимость — это разумно, верно, а Сокджину и Намджуну нужно было накопить на свадьбу, и Хосок собирался быть шафером Намджуна, но Сокджин ещё не определился, хотя все знали, что это будет Чимин, хотя Тэхён и Чонгук высказались в пользу женихов, почему бы и нет, они хотели опозорить их на приёме, и…       У Юнги голова пошла кругом от наплыва информации. — Не волнуйся, — сказал Хосок, — мы уже всё о тебе знаем. Тэхён постоянно упоминает тебя в случайных разговорах. У него тонкость как у кирпича.       Тэхён покраснел и отмахнулся от руки Хосока, а Сокджин спас его, воскликнув: «Еда готова!»       Лондонский туман хорошо справился со своей задачей, но уже через час, наевшись до отвала, Юнги всё ещё был приятно возбуждён. Он опустился в кресло в саду рядом с Намджуном, наблюдая, как остальные играют в игру, которую, по мнению Юнги, они придумали сами, но которая смутно напоминала бадминтон. — Хорошо, что ты здесь, — тихо сказал Намджун, когда Чонгук прыгнул, чтобы сделать бросок. — А? — Юнги повернул голову в его сторону. — Я имею в виду, для Тэ. Он стал счастливее с тех пор, как ты приехал. Не то чтобы он был особенно несчастен, но… — пожал плечами Намджун, — с тех пор как ты приехал, он стал более довольным, я бы сказал. Это здорово, — он улыбнулся Юнги, демонстрируя ямочки.       Раньше у Юнги были такие же ямочки. Как он мог быть несчастен с кем-то, у кого такие милые ямочки? Намджун скрестил ноги и откинулся на спинку сиденья, а Юнги перевёл взгляд на его метку души, расположенную на икре, гораздо ниже того места, где заканчиваются шорты: сотни крошечных белых цветов на одном крепком стебле, разветвляющихся вверх, как пальцы. — Что это? — спросил Юнги, кивнув на неё. Намджун проследил за его взглядом. — Цветок бузины, — просто ответил он. — Красиво, — Юнги вздохнул, на мгновение закрыв глаза. — Мне тоже нравится быть здесь. Когда я был младше, отъезд от Тэхёна и всего остального, не был… весёлым, — он с гримасой посмотрел на Намджуна. — Знаешь, как иногда бывает, когда забываешь, насколько всё было плохо? Немного отгораживаешься от этого? — Намджун кивнул. — Думаю, я так и делал, но дружба с Тэ вернула всё назад.       Второй мужчина скорчил лицо, как будто соглашаясь, как будто Юнги не нёс полупьяную чушь. — И хорошее тоже? — Да, — ответил Юнги, наблюдая за тем, как Тэхён подпрыгнул в воздух и не попал в цель. — Определённо, это тоже хорошая вещь.       Через несколько минут из кухни вышел Сокджин и сел на стул Намджуна. — Юнги, — сказал он, держа в руке одну из лепёшек, с расширенными глазами. — Они потрясающие. Ты должен продавать их… — Спасибо, — пробормотал Юнги, потягивая свой напиток. Должно быть, взгляд Сокджина заставил его покраснеть. — Нет, я серьёзно, — настаивал другой мужчина. — Это лучшая лепёшка, которую я когда-либо ел. — Я… Да, я имею в виду, я действительно думал об открытии магазина или чего-то подобного, но это трудно. Нужно многое распланировать. — Расскажи мне об этом. Я пытался открыть Gin bar, знаешь, в том пустом месте на Хай-стрит? Так много препятствий, через которые нужно пройти. — Gin bar? Jin’s Gin? — Юнги уставился на него. — Именно так. Я знал, что ты увидишь моё видение, — Сокджин усмехнулся и хлопнул в ладоши, а Намджун улыбнулся ему в плечо.       Пока Юнги продолжал хихикать над вынужденным каламбуром, Тэхён позвал его: «Юнги, иди, попробуй». Он помахал ракеткой, которую выбросил Хосок. — О, нет, я не… — Да, давай! — Чонгук присоединился к ним, его глаза блестели. — Ты просто хочешь, чтобы я играл, потому что знаешь, что одолеешь меня, — Юнги вздохнул и встал.       Чонгук неубедительно усмехнулся, а Тэхён хлопал его по спине. Как обычно, взгляд Юнги на секунду упал на его правое предплечье. Оно, как всегда, было прикрыто. — Тебе весело? — спросил Тэхён, пока Чонгук побежал наполнить свой стакан. — Да, весело. У тебя хорошие друзья, — Юнги обнаружил, что ему даже не пришлось колебаться, прежде чем ответить. — Разве нет? У меня хороший вкус, — Тэхён засиял.

***

      Юнги наблюдал с другой стороны улицы, как в магазин Тэхёна вошла женщина с явно выраженным «зрело-хипповым» настроением. Он стоял на тротуаре уже около пяти минут, пытаясь придумать причину, чтобы зайти. Правда была наготове: «Я хотел увидеть тебя и посмотреть на место, которое так важно для тебя», но Юнги предпочитал что-то менее… привлекательное для насмешек. Может быть, «Я просто проходил мимо», или «Мне нужно купить подарок бабушке на день рождения», или даже «Мне нужны рекомендации по поводу обеда». Да, это может сработать. Это может даже открыть возможность для Тэхёна пойти с ним на обед.       Конечно, Юнги знал, что может просто пригласить Тэхёна на обед, он знал это. Но он всё ещё вёл внутреннюю войну с самим собой и, пока одна из сторон не одержит победу, не решался сделать какой-либо грандиозный жест.       Быть (родственными душами) или не быть (родственными душами) — вот в чём был вопрос. И да, Юнги очень волновался, ведь он не мог ничего изменить, и он был согласен с матерью Тэхёна: родственные души — это ещё не всё.       Но Юнги только о них и мог думать.       Юнги осенило внезапно, но вместе с тем это была мысль, которая подкрадывалась к нему всю жизнь, что Тэхён является главным кандидатом на роль «любви всей его жизни». В тот самый момент, когда Юнги позволил этой идее полностью сформироваться в его голове, это произошло в середине особенно прекрасного вечера на прошлой неделе, когда они с Тэхёном сидели в саду в Лавдейле, и свет падал на Тэхёна. Он смеялся, рассказывая историю, размахивая руками, с каждым словом возвращая взгляд к Юнги, словно не хотел, чтобы тот пропустил хоть секунду, и Юнги подумал: «Вот оно, то место, где я хочу быть».       Это ужасное, но, возможно, не совсем ужасное осознание дало Юнги целый ворох вариантов для размышления. Если они не были родственными душами, а Тэхён просто хотел дружбы, то это был самый простой, хотя и самый разочаровывающий вариант. А что, если они были родственными душами, а Тэхён хотел только дружбы? Юнги это не очень нравилось, но он полагал, что в конце концов это было бы приемлемо. Не родственные души, но всё же романтика? Он тоже согласен. Родственные души и романтика? Ну, это просто замечательно для всех.       Впрочем, был и пятый вариант: Юнги просто держал рот на замке и сосредоточился на том, ради чего он, собственно, сюда и приехал — на дзэне и выпечке, чёрт возьми. — Ты собираешься зайти в какой-то момент? Похоже, скоро пойдёт дождь.       Юнги встряхнулся и, моргнув, увидел Тэхёна, прислонившегося к двери своего магазина со сложенными руками и улыбающегося Юнги так, словно он был бы счастлив просто наблюдать за ним весь день. Или, по крайней мере, Юнги мог надеяться на это в своих фантазиях. — Да, да, — надулся Юнги, указывая на стропила. — Я просто наблюдал за домиком ласточек. Знаешь, у тебя есть гнездо. — Пойдём, я сделал перерыв на обед, — Тэхён подбадривающе кивнул ему, а затем повернул голову в сторону двери.       Они не стали заходить в магазин, вместо этого Тэхён открыл занавеску за кассой и провёл Юнги в подсобку. Там явно была какая-то рабочая зона: по бокам выстроились готовые, полуготовые и едва начатые изделия. Вокруг одного из гончарных кругов виднелись следы недавней работы. — Прости, я не хотел тебя прерывать, — сказал Юнги и остановился, когда Тэхён опустился на скамейку. — Ты не прерывал. Им нужно больше времени, чтобы высохнуть. Воздух слишком влажный, так что, — пожал он плечами, а Юнги внимательно наблюдала за тем, как его фартук надежно висит на плечах, отчего он кажется шире обычного. Его руки были чистыми, хотя он пропустил несколько пятен на запястьях, прежде чем кожа скрылась под тёмно-зелёной рубашкой. — Тебе идёт, — полупромолвил Юнги. Он не был уверен, к какому аспекту Тэхёна он обращается; возможно, ко всему его существу.       Но Тэхён фыркнул и сухо сказал: «Спасибо».       Они болтали некоторое время, ни о чём, просто составляя друг другу компанию. Это был первый раз, когда Юнги оказался в творческом пространстве Тэхёна, и он постоянно отвлекался на работы, расставленные на полках.       Все они были такими… Юнги не мог подобрать слово, но Тэхён… В каждом из них он видел работу Тэхёна: в ярких цветах, в тонкой окантовке, в несовершенстве ручек некоторых кувшинов, торчащих из полок.       Он был уверен, что Тэхён скажет что-нибудь о том, что каждый из них имеет свою историю.       Юнги повернул голову к Тэхёну, чтобы спросить, и увидел, что Тэхён смотрит в окно, улыбаясь моросящему дождю. Заметив, что Юнги наблюдает за ним, он сморщил нос. — Ну и лето, — сказал он. — Полагаю, до сих пор оно было хорошим. Не могу ожидать идеального результата. — Ты для меня лето, — сказал Юнги. Это вызвало смех у Тэхёна, и, раз уж Юнги начал, он мог бы и продолжить. — Я имею в виду, что больше всего ты мне запомнился летом. Знаешь, когда мы слишком быстро ездили на велосипедах и ссадины на коленях, сквош и мороженое. Спуск к реке и жалящая крапива. Только почувствую запах солнцезащитного крема, и сразу вспоминаю, как мы играли на деревянных мечах на лугу за холмом.       Юнги потребовалась секунда, чтобы понять, понял ли его Тэхён, прежде чем тот наклонил голову, прикусив губу. — Забавно, — сказал он, немного грубым голосом, — потому что для меня всё наоборот. — Ты совсем меня не помнишь? — медленно произнёс Юнги. Он шутил. Отчасти. — Нет, но я помню времена, когда шёл такой сильный дождь, что мы даже не могли открыть окна, поэтому мы строили крепости из одеял в твоей комнате или притворялись, что на чердаке живёт монстр. Или, когда дорогу на улице заливало, и мы играли в ней, как будто это был бассейн, или что-то в этом роде. Мама очень злилась, но всё равно готовила нам горячий шоколад, когда мы высыхали, разрешала тебе переночевать, и мы смотрели фильмы столько, сколько могли, прежде чем заснуть, — он хмыкнул, и у Юнги защемило в груди. Он почти забыл: даже в долгие ночи, дождь, ветер и холод, Тэхён делал всё это ярким. Глаза Юнги опустились на предплечье другого мужчины, желание просто схватить его и потянуть за рукав, просто узнать, было непреодолимым. — Я понимаю, — продолжил Тэхён. — Это было бы не то же самое. Мы больше не можем купаться в лужах или сражаться на воображаемых мечах, но ты всё ещё такой. — Такой? — повторил Юнги. «Хочу ли я знать?» — Ты как идеальный зритель, знаешь ли, — Тэхён усмехнулся про себя и наклонился ближе. — Это комплимент. Ты всё чувствуешь, ты большой души человек… — он нахмурился и заговорил медленно. — Думаю, я хочу сказать, что ты очень легко любишь, и, будучи ребёнком, я это подхватил. И до сих пор ценю это. Но я не хочу, чтобы ты думал, что я не отвечаю тебе взаимностью.       Возможно, дело было в уютной тишине в мастерской, или в тёплой компании Тэхёна, или в том, что он чувствовал себя в полной безопасности, когда они разговаривали. Как бы там ни было, но истина, которую Юнги никогда раньше не признавал, всплыла на поверхность. — У меня не так много друзей. Работа и, конечно, несколько человек из университета, с которыми я встречаюсь раз или два в год, но, это не то же самое, что у тебя с твоими друзьями, — Юнги сделал круговое движение рукой. — У меня этого нет. Я никогда не понимал, насколько одинок, пока не потерял работу, — он на мгновение нахмурился, а затем полуприщурился и посмотрел на Тэхёна. — Я… это неловко, я выпил на выходе, понимаешь? — он дернул себя за ухо, не понимая, зачем он это говорит, почему всё это выплескивается из него сейчас. — Я знаю, что не такой уж весёлый… — Ты весёлый. Ты всегда… — Тэхён прервался, затем прищёлкнул языком и покачал головой. — Ты всегда говоришь так, будто тебя не за что любить, я не понимаю, — он облизал губы и развёл пальцы в стороны. — Ты мне очень нравишься. Правда. Я так сильно по тебе скучал.       Снаружи всё ещё шёл дождь, и свет, проникающий через окно, был настолько тусклым, что Юнги не мог разглядеть ничего дальше того места, где перед ним сидел Тэхён. — Я знаю, — сказал он. — Мы больше не потеряем связь, я обещаю. Твоя дружба важна для меня, ты это знаешь. Как бы там ни было… как бы там ни было… — он запнулся и неловко остановился. Он зашёл слишком далеко. Тэхён поднял руку, — то же самое, — сказал он. Юнги моргнул. Среди коллекции замысловатых, блестящих браслетов, которые Тэхён носил постоянно, один был спрятан. Пудрово-голубой. — Он всё ещё у тебя, — вздохнул Юнги, протягивая руку, чтобы провести между пальцами потрёпанный конец их браслета дружбы. — Да, — мягко ответил Тэхён. — Конечно, у меня. Ты и я, Юнги, мы…       Их прервал грохот открывающейся и закрывающейся двери магазина, до них донеслись явственные звуки чьего-то бормотания про себя о том, как они промокли.       Тэхён сжал челюсть и вскочил на ноги, высунув голову из-за занавески. — Добрый день, мы закрыты, — сказал он вежливым голосом. — Вообще-то, мы закрыты на обед.       О, чёрт. Чёрт. Тэхён…? Он собирался…? Юнги сделал успокаивающий вдох и последовал за Тэхёном к выходу. Из-за его плеча Юнги мог видеть вошедшую пожилую женщину, тележка которой капала на пол позади неё. — Вы должны повесить вывеску, — сказала она.       На двери висела табличка «Закрыто». Тэхён потёр челюсть и рассмеялся. — Хорошая идея.       Старушка кивнула и начала: — Мне нужна ваза, чтобы подарить невестке на день рождения. Не что-нибудь слишком красивое, имейте в виду, она назвала меня старой вороной в прошлый раз, когда была у нас, и думала, что я не слышу. — Точно.       Не похоже, чтобы он собирался в ближайшее время выяснить, что хотел сказать Тэхён, и Юнги не мог понять, раздражён он или испытывает облегчение.       Вместо этого он пробормотал из-за спины женщины: «Приходите попозже» и рассмеялся, увидев страдальческий взгляд Тэхёна.

***

      Он собирался это сделать. Правда, собирался. Он просто скажет Тэхёну: «Эй, я думаю, мы можем быть родственными душами», покажет ему свою метку, а Тэхён… ну, он будет делать всё, что захочет.       Чёрт.       Юнги на мгновение опустил голову на руки, а затем снова принялся расхаживать вокруг кухонного стола.       Он так сильно хотел провести с Тэхёном каждую свободную минуту. Как он прожил девятнадцать лет без него? Не видя его каждый день, его улыбку, то, как он поджимает губы, когда сосредоточен, то, как он смотрит на Юнги, когда тот говорит, как будто слушает, по-настоящему, искренне слушает.       Юнги хотел поцеловать его. Он хотел провести руками по его волосам, почувствовать его тепло под своими пальцами. Он хотел увидеть, как синий цвет его метки души смотрится на коже Тэхёна.       И, что же, именно это Тэхён и собирался сказать, верно? Что он считает их родственными душами? Юнги не мог себе этого представить?       Он прикусил губу и со скрипом опустился на кухонный стул.       Смог бы он это сделать? В самом деле? Просто встретиться лицом к лицу с Тэхёном и сказать ему, что он в него влюблён?       Снаружи небо прояснилось, и воздух стал прохладным и свежим. Но запах дождя всё ещё сохранялся, и Юнги наблюдал, как пчела жужжит внизу окна.       Он любил Тэхёна.       «О, Боже», — произнёс он вслух в пустой комнате.       Тяжело вздохнув, он задрал рукав рубашки и уставился на свою метку души.       За эти годы он полюбил маленький василёк с его оттенками синего, слегка наклонившийся, словно подхваченный ветерком. Сколько раз за эти годы он ловил на себе его взгляд и отталкивал воспоминания о своём друге детства, о том, с кем он был так уверен, что сойдётся?       Он достал из кармана телефон и набрал номер Тэхёна.       Фотография Тэхёна, улыбающегося ему в ответ, была сделана всего за неделю до этого и отправлена Юнги в разгар встречи со скаутами, целью которой, насколько мог судить Юнги, было покрыть Тэхёна как можно большим количеством краски.       Всё было бы хорошо. Тэхён не будет издеваться над ним, Тэхён никогда не был с ним жесток. Юнги нечего было бояться.       И всё же, нажимая на кнопку вызова с замиранием сердца, он беззвучно молился о том, что поступает правильно. — Привет, — почти сразу же ответил Тэхён. — Всё в порядке? — Да, да, я просто… я хотел закончить наш разговор, — Юнги сглотнул.       С другого конца телефона раздался тихий звук, и Юнги понадеялся, что это было что-то похожее на улыбку. — Какой джентльмен, — поддразнил Тэхён. — Так говорит моя мама, — хмыкнул Юнги. Он сделал вдох, сжимая и разжимая правую руку, глядя на сухожилия предплечья. Сейчас самое время, Юнги. Ты можешь это сделать. — Мне здесь нравится, — поспешно произнёс он. — Я имею в виду, с тобой.       Наступила пауза, во время которой Юнги подумал, что, возможно, он забыл, как дышать. — Мне нравится, что ты здесь, — слегка озадаченно ответил Тэхён.       Юнги кивнул. — Я знаю, мы говорили, что будем поддерживать связь после моего отъезда, но что, если я останусь, ну, знаешь, ещё на некоторое время? — слова медленно покинули его рот, и если раньше и был шанс, что Тэхён не поймёт, что с Юнги что-то не так, то теперь он точно исчез. — Что… что ты… — Тэхён запнулся. — То есть, да, — усмехнулся он, — да, это было бы потрясающе, мне нравится идея. — Хорошо, хорошо, — выдохнул Юнги. Его нервы были на взводе. Всё шло хорошо, всё, чёрт возьми, шло хорошо. — Я надеюсь, что так и будет. — Юнги, мне подойти? — Нет, это… нет, не закрывай магазин раньше времени или что-то в этом роде, — скривился он и перевернул ладонь, вытянув пальцы так далеко, как только они могли дотянуться до деревянного стола. — Я думал о тебе, вот в чём дело, — сказал он, глядя на пространство между пальцами.       Возникла пауза, и Юнги мог поклясться, что слышал, как Тэхён облизнул губы. — Я тоже думал о тебе. — Я ведь так и не сказал тебе, какая у меня метка души, верно? — сказал Юнги. По крайней мере, он надеялся, что ему удалось выговорить эти слова. Его сердце так громко стучало в ушах, что он едва мог сосредоточиться на чём-то ещё. — Нет, — Тэхён замолчал на другом конце провода, как будто он перестал двигаться, как будто воздух вокруг них обоих застыл. — Мне всегда было интересно. — Я могу показать тебе. — Юнги… — Если ты хочешь, — Юнги не мог сдержать дрожь в голосе в конце, не мог сдержать почти умоляющего тона своих слов, не мог помочь, потому что он любил, любил и любил. — Да, — выдохнул Тэхён. — Я… я могу приехать сейчас, правда.       Юнги засмеялся, его глаза были зажмурены, а руки дрожали. Это было не смешно, но он не мог сдержать смех. Это было оно, не так ли? Он был прав, все эти годы. Он широко улыбнулся и сказал: — Нет, сначала мне нужно ещё немного прийти в себя. Может, сегодня вечером? — Хорошо, — ответил Тэхён, и Юнги смог представить его за прилавком своего магазина, приглушённый свет смягчает его черты, когда он говорит по телефону. — Ах, чёрт, — оборвал себя мужчина. Прежде чем Юнги успел запаниковать, он продолжил. — Вообще-то, Гук написал мне, что Чимин вернулся рано, и мы собирались встретиться вечером, чтобы выпить. Пойдёшь со мной? — его голос был почти тоненьким, как будто после всего этого он думал, что Юнги действительно может отказаться. — Это не займёт много времени, и ты можешь прийти ко мне после, или куда угодно. Я просто не могу не встретится с ним. — Конечно, — сказал он, чувствуя себя одновременно измученным и взволнованным. — Звучит здорово, я бы хотел с ним познакомиться. Мы можем поговорить после. — Да, — согласился Тэхён. — Да, я… я не могу дождаться.

***

      На улице было достаточно влажно, и к тому времени, как Юнги толкнул дверь деревенского паба, он уже чувствовал липкость под курткой. Атмосфера в «The Grapes» была такой, что мать Юнги определённо назвала бы её «непринуждённой», как будто паб должен быть каким-то другим. Однако Юнги обожал это место. Он бывал там уже несколько раз и был вполне уверен в своей оценке: еда была ужасной, но закуски были дешёвыми, и у них был огромный выбор местного пива, которое можно было попробовать.       Бармен кивнул ему, когда он устроился на одном из шатких барных стульев, и подошёл к нему, как только закончил с крошечным старичком несколькими табуретами ниже. — Мистер Холидей, что это будет?       Юнги улыбнулся прозвищу, которое было дано ему сразу после того, как Тэхён представил его. У него никогда раньше не было прозвища в местном пабе.       Отпив глоток пива, он оглядел затхлое помещение, со всех сторон до него доносился непрерывный рокот разговоров. — Юнги! — раздался знакомый голос. — Сюда!       Забившись в угол у окна, Хосок с ухмылкой помахал ему рукой.       Все были в сборе: Хосок сидел по другую сторону маленького круглого стола, Сокджин и Намджун прижались друг к другу у окна. Между Тэхёном и Чонгуком появился новый человек, которым мог быть только Чимин — он обладал телосложением танцора, внезапно подумал Юнги. — Привет, — поздоровался Тэхён низким голосом. Он встал, чтобы обнять Юнги одной рукой и… О, да, Тэхён.       Юнги улыбнулся в ответ. Он мог сказать, что краснеет. — Привет, — сказал он, немного запыхавшись. Он опустил взгляд на запястье Тэхёна, ища утешения в этом тонком синем браслете. Это было реально, это было прекрасно, это происходило.       Сунув руки в карман, он скрутил нить собственного браслета между большим и указательным пальцами. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти его, обычно он хранился в бумажнике, но сейчас он был нужен ему под рукой. — Занял тебе место, — похвастался Тэхён. — Итак, ты, должно быть, тот самый знаменитый Юнги, о котором я постоянно слышу, — начал Чимин, как только Юнги занял своё место.       Второй мужчина был небольшого роста с мягкими щеками и красивой улыбкой. Он сразу же понравился Юнги. — Да, это я, — сказал он, слегка усмехаясь. — Честно говоря, он не затыкался. Возможно, я просто немного ревную, — засмеялся Чимин и протянул руку, чтобы обхватить колено Тэхёна. Они вчетвером, Юнги, Тэхён, Чимин и Чонгук, так тесно прижались друг к другу на одной стороне стола, что Юнги не мог этого не заметить. — Чимин любит внимание, — сказал Чонгук, наклонившись вперёд, чтобы посмотреть на Юнги. — Просто хочу предупредить тебя. — Я не такой, — насмешливо сказал Чимин. — Может быть самую малость, — поддразнил Тэхён, подмигнув Чимину, а тот притворно обиженно надулся. — А я-то думал, что ты проводишь вечера, скучая по мне. — О, да, — ответил Тэхён. — Мой подоконник весь истёрся от того, что я сидел и смотрел в стекло, молясь о твоём скорейшем возвращении.       Все трое рассмеялись. У Юнги перехватило дыхание.       Что это было? Это было…? Рука Чимина всё ещё лежала на колене Тэхёна. Единственное движение, которое сделал Тэхён в ответ, это положил свою руку поверх руки Чимина и обхватил его пальцы, что было… это было хуже, верно? Нет, это было глупо. Этот Чимин был очень ласковым, как и Тэхён. Не стоит беспокоиться.       Тем не менее, Тэхён оставил свою руку на руке Чимина.       От паники Юнги отвлёк Сокджин, спросивший, удалось ли ему побывать в окрестных городах. Хоть раз в жизни Юнги был благодарен за то, что ему удалось выговориться и вырваться из своих мыслей.       Дело в том, что Тэхён, казалось, не был обеспокоен поведением Чимина. Это означало, что для них двоих это нормально. Не помогало и то, что Тэхён, казалось, каждую секунду поглядывал на Юнги и Чимина, как бы проверяя, видит ли Юнги то же, что и он, и понимает ли он, насколько удивителен Чимин.       Через час или около того, когда Юнги немного угрюмо смотрел на свой пустой стакан, Тэхён издал стон, потянулся и встал. — Я возьму ещё одну, — сказал он, размахивая стаканом. — Что-нибудь для вас? — Да, ещё Jack Daniels и колу, если ты не против. Спасибо, детка, — хмыкнул Чимин.       Детка. Юнги моргнул, наблюдая, как Тэхён отходит к бару.       О, Боже, он был чёртовым идиотом, настоящим идиотом. Как он мог всё так неправильно понять? Конечно, Тэхён не ждал его, или что-то в этом роде. Чимин был его парнем. Очевидно, что у Тэхёна был парень, как могло быть иначе, если он так выглядит? — Знаете, ребята, — скривился Юнги, поморщившись от рычания в голосе. — Простите. У меня немного разболелась голова, думаю, я пойду домой, пораньше лягу спать. — О, но я думал, — сказал Тэхён, отходя от барной стойки, на его лице было написано беспокойство. — Нет, я знаю. Может быть, в другой раз, — пожал плечами Юнги, надеясь, что это прозвучало непринуждённо, как он и хотел.       Тэхён резко сел. — Я… ну, давай, я провожу тебя домой. Вот, Хоби, можешь выпить вот это, — пробормотал он, ставя свой бокал перед другим мужчиной. — В этом нет необходимости, — начал Юнги. — Я знаю. Я хочу. — Поправляйся, Юнги, — сказал Чимин, улыбаясь им обоим. — Было приятно познакомиться с тобой, даже после того, как ты украл моего мужчину, — это явно было сказано в шутку, Чимин выглядел настолько расслабленным, насколько это вообще возможно, прислонившись спиной к плечу Чонгука, ухмылка легко достигала его глаз. Тем не менее, Юнги подумал, что если бы кто-то присмотрелся, то смог бы увидеть его сердце, бьющееся в груди. — Да, — пробормотал он и повернулся к двери. Смех группы последовал за ним, а затем сменился тишиной снаружи. — Ты в порядке? — спросил Тэхён у его плеча. — У Намджуна, наверное, есть с собой ибупрофен, у него бывают головные боли… — Нет, всё в порядке. Я просто хочу домой.       Челюсть Тэхёна на мгновение сжалась, прежде чем он кивнул и мягко сказал: «Хорошо».       Дорога домой была долгой. Даже больше, чем могло бы быть из-за тяжелого молчания, опустившегося на пару. Юнги не мог вспомнить, когда в последний раз Тэхён был таким тихим.       В какой-то момент Юнги выскочил на пустую дорогу, чтобы избежать группы смеющихся детей, которые мчались к ним по тротуару, не имея ни малейшего представления об окружающем пространстве. Тэхёну пришлось бежать трусцой, чтобы догнать его после того, как он пропустил их. — Эй, — позвал он.       Юнги сглотнул и остановился на тротуаре, глядя на недоумённое лицо Тэхёна. — Да? — сказал он, его голос дрогнул. Он засунул руки в карман. — Что… что происходит? — спросил Тэхён, слегка приподняв руки. — Я думал… — он облизал губы, окинув Юнги непонимающим взглядом. — Мы вернёмся к тебе?       О, Боже, это было слишком неловко, чтобы понять. Юнги не хотел ничего, кроме как раствориться в земле под своими ногами или, что ещё лучше, стереть с лица земли прошедшие двадцать четыре часа. Что, если бы Чимин не появился? Он бы просто пошёл и показал Тэхёну свою метку души, как какой-то грёбаный идиот, и Тэхён позволил бы ему, потому что слишком вежливый, чтобы отказать.       Может быть, ему просто было жаль его; этого одинокого, грустного парня, который появился на пороге его дома, которого он не видел тысячу лет, который вцепился в него, глупо полагая, что они — родственные души, из-за чего? Из-за детской влюблённости? — Да, я думаю, что нам следует отложить это на другой раз, — сумел сказать Юнги, подавляя при этом дрожь в теле.       Глаза Тэхёна расширились, и он пошатнулся на месте, как будто Юнги ударил его. — Почему?       Как Юнги сможет выйти из этой ситуации с чувством собственного достоинства? Может, и не сможет. Он закусил губу, опустив глаза в землю. — Мы имели в виду разные вещи. Я не… это не имеет значения. — Нет, — поспешно ответил Тэхён, — Юнги, это имеет значение, — он шагнул вперёд, понизив голос. — Ты собирался показать мне свою метку души.       Да. Юнги собирался показать Тэхёну свою метку. Тэхёну, который уже был в любовных отношениях. Тэхёну, родители которого не были родственными душами. Конечно, Тэхён не стал бы придавать этому большого значения. Почему Юнги… Почему он… Почему…? — Я больше не хочу, — Юнги поморщился при этих словах, грудь слегка сжалась от вспышки чего-то в глазах Тэхёна. — Это… это неправда, я хочу, но… — он покачал головой, — я не знал всей истории, а теперь знаю, и мне кажется, что это неправильно. — Юнги, я не понимаю. Что за история? Что я сделал? — Ничего, ты ничего не сделал. Тэхён, я не злюсь на тебя, я не хочу на тебя злиться. Я неправильно понял то, что здесь происходит. — Что здесь происходит? — Тэхён полукричал. Его голос эхом разнёсся по маленькой улочке, видимо, испугав самого Тэхёна, который рывком повернул голову, чтобы осмотреть окрестность. — Ты хороший друг, Тэхён, — Юнги слабо улыбнулся. — Лучший друг. — А? — он поднял брови. — Я твой лучший друг, — уточнил Тэхён, сжимая челюсть, как бы бросая вызов Юнги.       Господи. Это было ещё хуже. Юнги смотрел на Тэхёна несколько мгновений, достаточно долго, чтобы понять, что Тэхён был искренен.       На самом деле, нет, возможно, это было не хуже, а лучше. По крайней мере, так Юнги мог быть уверен, что Тэхён сделал всё, что хотел, и был так мил с ним по поводу его метки души, не из-за сочувствия, а из-за ошибочного убеждения, что Юнги просто хотел, чтобы его друг — его лучший друг — увидел его метку. — Да, так и есть, — сказал Юнги на вдохе. — И это нормально.       Тэхён зашипел, качая головой, его взгляд был прикован к месту дальше по улице, прежде чем он втянул воздух и снова сфокусировался на Юнги. — Чёрт, Юнги, прости меня. Это… был ли я слишком навязчив? Я иногда бываю таким, наверное, я просто думал, что ты не будешь против. — Я всегда был тугодумом, — это была шутка, но Юнги не смог скрыть резкость в голосе. — Неправда.       Он прижал губу к зубам. — Слушай, тебе не обязательно провожать меня домой. Возвращайся к Чимину, ты, наверное, соскучился по нему.       Это заняло много времени, но в конце концов Тэхён кивнул. — Да, — вздохнул он, проведя рукой по волосам. — Прости меня, Юнги. Я… ты… — он прервал себя, нахмурившись. — Тогда спокойной ночи, Юнги. — Спокойной ночи, — пробормотал Юнги, не обращая внимания на то, что Тэхён продолжает просто смотреть на него, и отвернулся, продолжая идти дальше.

***

      На следующее утро Юнги проснулся от солнечного света, пробивающегося сквозь занавеску. Даже не шевелясь, он мог сказать, что небо снаружи будет чисто-голубым. Через окно до его слуха доносился шум детей, проходящих по пешеходной дорожке.       Он остался лежать в постели, уставившись в потолок.       Боже, он был в смятении.       В его голове постоянно крутились воспоминания о вчерашнем дне, видения, как Тэхён говорит: «Ты и я, Юнги, мы… родственные души». Родственные души. Он действительно так думал. Рука Чимина на колене Тэхёна. Детка. Что я наделал?       В конце концов, услышав слабый звон церковных колоколов в деревне и осознав, что уже почти полдень и он взрослый человек, который не может весь день валяться в постели только потому, что парень, который ему нравится, с кем-то встречается, он откинул одеяло.       Первое, что он увидел, проверив свой телефон, было множество сообщений от Тэхёна. Начиная с нескольких минут после того, как Юнги ушёл от него: «Мне очень жаль, не сердись на меня. Можно я приду завтра?», и заканчивая двумя часами ночи: «Я очень хочу увидеть твою метку души, Юнги, ты можешь увидеть мою, я покажу тебе».       Одно сообщение было отправлено почти сорок минут назад, после того, как Юнги проснулся: «Извини, просто не обращай внимания. Я могу дать тебе немного пространства, если хочешь».       Прикусив губу, Юнги быстро напечатал: «Перестань извиняться, всё в порядке. Спасибо».       Поспешив на кухню, он занялся завариванием чая, а затем вышел в сад с кружкой в руках.       Его предыдущее предсказание оказалось верным, палящая жара прошлого месяца вернулася. Направляясь по садовой дорожке в тень, он подумал, не попробовать ли ему рецепт закваски, который прислал ему Сокджин, чтобы отвлечься. — Привет, — голос Чонгука был резким и ясным, перекрывающим пение птиц. Он выглядел бодрым, совсем не таким, каким чувствовал себя Юнги. Очевидно, он не засиживался допоздна, как Тэхён. — Доброе утро, — поприветствовал Юнги, проходя через открытые ворота. — Хочешь кофе? Я могу налить… — Нет, всё в порядке. У меня всё готово, — Чонгук кивнул на небольшую сумку-холодильник, оставленную на обочине грядки, и термос, аккуратно поставленный рядом с ней. Это было что-то новенькое. Чонгук пожал плечами. — Чимин.       Точно. Чимин. — Он здесь?       Не заметив, или, возможно, намеренно проигнорировав напряжённость в голосе Юнги, Чонгук легкомысленно ответил. — Нет, он забрал Тэхёна на весь день, поэтому меня выгнали. Ты в порядке? Тебе лучше? — Лучше? — Юнги охватила паника, прежде чем он понял, что, конечно же, он сказал, что вчера чувствовал себя плохо. Чонгук просто вёл себя как порядочный человек. Не нужно было волноваться, его великий позор ещё не был раскрыт. — Ох, — проворчал Юнги, потирая шею. — Да, да. — Ты… — Чонгук встал, слегка нахмурившись, глядя на Юнги. Тот сдвинулся с места. — Тэ был очень расстроен вчера вечером, после твоего ухода. — Правда? — Да. Наверное, это не моё дело, — сказал Чонгук, пожав плечами, с наигранной непринуждённостью человека, который слишком много знает, — но я говорил, что хороший слушатель.       Телефон Юнги задребезжал в его руке. — Спасибо, всё в порядке, — пробормотал он. Он засунул телефон в карман. — Я просто… собираюсь прогуляться. Здесь где-нибудь продают книги? — Конечно, есть «The Little Bookshop» — так он называется — рядом с обивочными. Через… — Чонгук надулся и махнул рукой в виде слабой дуги. — Старый скотный рынок? — Точно, — он щёлкнул пальцами. — Отлично, — сказал Юнги, поворачиваясь, чтобы вернуться в дом. — Спасибо, Гук. Повеселись с бобами. — Как всегда, — ответил тот, хотя Юнги не заметил, как на его лбу проступили морщины, пока он смотрел, как Юнги уходит.       «The Little Bookshop» безусловно, оправдывал своё название. Юнги упёрся руками в бока, пробираясь по переполненному проходу. Ряды и ряды книг возвышались над ним, загораживая свет из уличного окна. Он не знал, что именно ищет, но сканировал корешки в поисках того, что могло бы привлечь его внимание.       Позади него звякнул колокольчик над дверью, и он бросил беглый взгляд на вход в магазин.       Он обернулся.       Хосок.       Застыв на мгновение в нерешительности, он слишком поздно свернул за полку, и Хосок махнул ему рукой. — Меня ищешь? — настороженно спросил он. — Чонгук упомянул, что ты идёшь сюда, — сказал мужчина беззаботным тоном.       Юнги прочистил горло, доставая наугад книгу с полки, надеясь скрыть странное положение, в которое он себя загнал. — Что? — Он был обеспокоен тем, что ты грустишь.       Чонгук переживал, что ему грустно? О, чёрт, неужели он был таким жалким сегодня утром? — Я не… я… я просто немного подавлен сегодня, вот и всё, — промямлил он.       Несколько мгновений Хосок просто кивал, блуждая глазами по магазину, а потом сказал. — Знаешь, я тоже не встретил свою родственную душу.       Юнги поморщился. «Дело не в этом», — ответил он сквозь стиснутые зубы. Хосок не успокоился. — Сокджину и Намджуну повезло. А Чимин и… ну, ты их видел. Ещё одна очень счастливая пара.       Что? Сердце Юнги ударилось о рёбра. Что только что сказал Хосок? — Чимин… Они родственные души? — торопливо спросил он. — Да, — Хосок приподнял бровь. — Неужели Тэхён не объяснил тебе этого, когда рассказывал о нас? — Нет.       Как будто говорил кто-то другой. Юнги опустил глаза на книгу в своей руке, но не смог разобрать слов на обложке. Родственные души. Чимин и Тэхён были родственными душами. Почему Тэхён не сказал ему об этом? Даже после их вчерашнего разговора?       Последняя надежда, за которую Юнги и не подозревал, что держится, улетучилась. — Он довольно беспечен. Но мы должны держаться вместе, мы, которые всё ещё ждут, — затараторил Хосок. — Да. — Всё, что я хочу сказать, Юнги, это то, что я знаю, что иногда это трудно, когда тебя бомбардируют влюблённые пары, но… — пожал он плечами, схватив Юнги за плечо. — Никогда не знаешь, что ждёт тебя за углом, нужно просто держать глаза открытыми.       «Нужно просто продолжать искать». Юнги надоело это слушать. Он думал… Боже, он думал, что нашёл её, он действительно… Он думал… — Ты говоришь как моя мать, — сказал он монотонным голосом. — Я часто это слышу, знаешь ли. Все матери должны звучать одинаково. — Я думаю, это штучки учителя.       Он услышал смех Хосока, прежде чем тот шагнул ближе. — О, нет, — сказал он, заглядывая через плечо Юнги в его книгу. — Это слишком уныло, — он выхватил «Дорогу» из рук Юнги и заменил её другой книгой, с яркой и красочной обложкой. Юнги наклонил голову, чтобы прочитать название вслух. — «Правдивая история». — Попробуй, — продолжил Хосок. — Я только что закончил её, это великолепно, я обещаю. — Хорошо, господин учитель английской литературы, — Юнги прищёлкнул языком. — Верно, — улыбнулся Хосок. — У меня есть авторитет в этой сфере.       Юнги издал пустой смешок и сжал книгу в руках. Он взвешивал слова на губах, окидывая взглядом магазин. Они были одни. Хосок не… Может быть, он поймёт. — Тебе иногда бывает одиноко? — спросил Юнги, глядя на другого мужчину.       Хосок наклонил голову и тяжело вздохнул. «Да», — тихо сказал он. — «Конечно, бывает». — И что же ты делаешь? — Разговариваю с моей семьёй, — сказал он, постучав книгой по руке Юнги, — с моими друзьями.       Семья. Конечно, Юнги мог поговорить с матерью. Она была очень рада узнать, что он воссоединился с Тэхёном. Более того, Юнги всё ещё был должен ей видеозвонок с Тэхёном, который он обещал несколько недель назад. Но, тем не менее, он никогда не мог спокойно говорить с ней о родственных душах. С его отцом, со всем, она бы не поняла. Она постарается всё исправить, как всегда старалась сделать всё лучшее для него. Возможно, на этот раз он не хотел лучшего. — Друзья, — решил Юнги. Он сухо выдохнул. — У меня их не так уж много. — Эй, — фыркнул Хосок, — как грубо. Я стою прямо здесь. — Что? — Юнги уставился на него. — А я кто по-твоему? — недоверчиво спросил Хосок. Он улыбнулся Юнги, широко раскрыв глаза. — Или Чонгук? Господи, Тэхён любит тебя больше всего на свете. Даже если вы не родственные души, он никогда не бросит тебя.       И, о, чёрт, что это за тепло в глазах Юнги? Он что, собирался плакать? Посреди дня, в проклятом книжном магазине.       Однако он не мог остановить это, так как по его щеке текла слеза. Это было уже слишком. — О, эй, нет, — прошептал Хосок, протягивая к нему руки. — Не надо… слушай, давай заплатим за это, — сказал он, схватив Юнги и его книгу и потащив их к кассе. — Потом мы вернёмся ко мне и займёмся чем-нибудь весёлым и не связанным с родственными душами.       Юнги попытался заговорить, но у него вышло что-то вроде фырканья. Очевидно, Хосок воспринял это как разрешение и подтолкнул его на последние несколько шагов.       Однако идея Хосока о чём-то забавном, не связанном с родственными душами, обернулась тем, что он помог ему отшлифовать и покрасить книжный шкаф, что, в общем-то было хорошо. — Ты это спланировал? Ты пришёл в магазин, чтобы найти меня, только чтобы убедить помочь тебе? — пролепетал Юнги, слёзы давно высохли. — Нет, — насмешливо ответил Хосок, подняв руку к груди. — У меня просто закончились идеи. — Но это ведь не очень весело, — ответил Юнги, беря в руки наждачную бумагу. — Эх, — фыркнул Хосок. — Это определённо не связано с родственными душами. Определённо, это не то, над чем можно плакать. — Подавление. Отличная тактика. — Я использовал её всю свою жизнь.       Юнги рассмеялся. По крайней мере, он не был наедине со своими мыслями.       А вечером, когда их окружали пустые контейнеры для еды на вынос, свежевыкрашенный книжный шкаф сушился на вечернем солнце, и Хосок тяжело дышал с закрытыми глазами, когда Netflix спросил их, продолжат ли они просмотр, Юнги подумал: «Эй, вы только посмотрите на это, он не думал о Тэхёне весь день».       Но ещё хуже была надоедливая мысль о том, что, возможно, он её упустил.

***

      На следующее утро в голове Юнги уже сформировался план, как будто он работал над ним всю ночь. Это был не лучший план, не особенно революционный, и он мог объективно видеть, что это не столько план, сколько нисходящая спираль, но это было лучшее, что он мог придумать.       Рано утром он заскочил в супермаркет, купил столько еды, сколько смог унести, и отключил телефон. Это было то, что нужно. Кого, чёрт возьми, волновало, что сейчас лето и он должен был разобраться со своим дерьмом? Он мог дать себе передышку. Если он хотел прозябать с закрытыми шторами и игнорировать весь остальной мир, то так он и собирался поступить.       Вернувшись обратно в Лавдейл, он сдержал улыбку. Это был такой причудливый маленький коттедж, совсем не похожий на то место, где Юнги мог бы представить себе человека, живущего исключительно на еде из микроволновки, кофе и собственной неуверенности. Это был дом человека, у которого жизнь сложилась, который устраивал званые ужины, мог содержать комнатные растения и не сбегал, когда его увольняли с работы.       Неважно.       Если уж мир решил преподнести ему такое дерьмо, Юнги имеет право делать с ним всё, что захочет.       С этой мыслью Юнги загрузил расширенное издание «Братства кольца», выделил место на диване в пределах досягаемости от стола с закусками и принялся за дело.       Спустя несколько часов или дней, когда он смотрел, как Сэмуайз закрывает дверь своего дома в Хоббитоне, а вокруг него стоят его любящая жена и дети, из динамиков доносится будоражащая музыка, Юнги скривился, чтобы губы не дрогнули.       Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда начались титры, и Юнги моргнул. Он почти забыл о существовании внешнего мира.       «Нет», — прохрипел он, но, оттолкнувшись от дивана, шаркающей походкой вышел в коридор.       Свидетельством душевного равновесия Юнги стало то, что ему даже в голову не пришла мысль о том, что за дверью может стоять Тэхён. Он не видел его несколько дней — с той ночи в пабе — и вообще не разговаривал с ним с тех пор, как отправил то примирительное сообщение. И всё же, когда Юнги открыл дверь и увидел Ким Тэхёна, стоящего под аркой из белых роз, он сразу же понял, что это было неизбежно. — Я всё обдумал, Юнги, — начал Тэхён. — И мне кажется, я понял, что произошло.       Юнги моргнул. Тэхён выглядел… Ну, он выглядел примерно так же, как Юнги, что было странно, только с какой-то бешеной энергией, которая бурлила в нём, когда он подпрыгивал на носочках у двери Юнги. — И тебе доброе утро, — сказал Юнги, поражаясь тому, как ровно звучит его голос, и не обращая внимания на то, как слова скребут по пересохшему горлу. — Сейчас семь часов вечера, Юнги. Ты выглядишь ужасно, — Тэхён надулся и шагнул мимо Юнги в дом. Юнги позволил этому случиться. — Да, — слабо ответил он. — Я неважно себя чувствую, это может быть заразно, тебе лучше уйти. — Ты всех игнорируешь. — У меня сел телефон. — Ты игнорировал Чонгука, — приподняв одну бровь, ответил Тэхён. — Я болен, — настаивал Юнги, но всё же оставил свой пост у двери, позволив ей захлопнуться за ним. Он проскользнул мимо Тэхёна и вернулся в гостиную, снова заняв своё место на диване, при этом избегая взгляда другого мужчины. — Хоби сказал совсем другое. — Хоби не всё обо мне знает, — проворчал Юнги.       Стоя посреди тёмной комнаты, Тэхён на мгновение огляделся вокруг, а Юнги сосредоточился на том, чтобы не покраснеть и никак не отреагировать на происходящее вокруг. Тэхён, со своей стороны, просто сложил несколько оставшихся тарелок и освободил место на углу журнального столика, чтобы он мог расположиться. — Нет, — сказал Тэхён, — но, думаю, я знаю.       Юнги насмешливо хмыкнул. — Нет, — ровно ответил он. — Но я знаю, Юнги. Я знаю о тебе всё, кроме одной вещи, — Тэхён протянул руку и коснулся правой руки Юнги, и Юнги почувствовал, как его живот сжался от этого прикосновения. Его сердцебиение было слышно за много миль. Юнги закусил губу и уставился на Тэхёна с каким-то нездоровым интересом. — Мы с Чимином не встречаемся, — продолжал Тэхён, как будто говорил о погоде.       В мозгу Юнги произошло короткое замыкание. Или, может быть, он потерял сознание. В любом случае, что-то должно было произойти, потому что Тэхён не мог сказать то, что, по мнению Юнги, он услышал. — Что? — ответил он, едва шевеля губами. — Это то, о чём ты подумал, верно? — Что? — повторил Юнги. — Я же говорил тебе, я всё понял, — и у Тэхёна хватило наглости, улыбнуться. Хорошо, что Юнги сидел, а то его колени почти наверняка подкосились бы. — Я обдумывал всё, что ты сказал, — произнёс Тэхён, сложив руки перед собой. — И это просто не имело никакого смысла. Единственное, что прослеживается, это то, что ты хотел, чтобы я увидел твою метку, но после встречи с Чимином испугался, потому что решил, что мы встречаемся. Это не так. — Но… — Юнги не мог думать, не мог обработать слова Тэхёна, — но, он… ты… — слабо произнёс он.       Тэхён весело фыркнул, одна сторона его рта изогнулась. — Думаю, я бы знал. Кроме того, он не в моём вкусе. Слишком эмоционально зрелый. Тем не менее он мне дорог, — помахал он Юнги. — Что? — Ничего страшного, ведь я тоже из тех, кого дети называют полным тормозом. Кстати, Юнги, что здесь произошло? Похоже на мою комнату в универе.       Что происходит? Значит ли это, что… Что это значит? Юнги осознал, что в его груди разгорается огненный шар надежды, и сделал всё возможное, чтобы подавить его. — Я… я… я нездоров, — запинаясь, произнёс он. — Ты уже говорил, — кивнул Тэхён, ласково улыбаясь Юнги. — Погоди-ка, так вы… вы с Чимином не встречаетесь? — Нет, — радостно ответил Тэхён. — Никогда не встречались и никогда не будем. — Но... — Юнги изумлённо таращился на него, — вы же родственные души.       Наступил долгий момент ужасной тишины. Титры фильма всё ещё шли, музыка играла в воздухе вокруг них. — Прости? — сказал Тэхён, моргнув, и на его лице заиграла улыбка, словно Юнги рассказал нарочито ужасную шутку. — Вы — родственные души, — Юнги расправил плечи. — Я и Чимин? Эм, нет. С какого хрена ты так решил? — Потому что, Хоби так сказал! — Ты уверен? — нахмурившись, возразил Тэхён. Нет, Юнги не был уверен, святое дерьмо. — Неважно. Мы с Чимином определённо не родственные души. Мы друзья.       Чёрт. — Мне нужно подумать, — задыхался Юнги. — Ты… ты серьёзно? — спросил он, переводя взгляд со своих рук на безмятежное лицо Тэхёна. — Я думал… я думал, что ты и он… — Нет, — ответил Тэхён. — Как он может быть моей родственной душой? Ты моя родственная душа, Юнги.       Слова прозвенели в его голове, как колокол. Как эхо. Словно Юнги представлял их себе столько раз, что они не звучали реально, не могли быть реальными. Его ноги дрожали под ладонями, когда Юнги сглотнул и осторожно сказал: — Откуда ты знаешь? Ты видел… — он запнулся, не в силах договорить. — Нет. Полагаю, я не могу знать наверняка, — признался Тэхён. — Но ты ведь тоже так думаешь? Вот почему ты позвонил мне тогда, вот почему ты хотел показать мне свою метку? — Тэхён, я… — начал Юнги. Он понятия не имел, что хотел сказать, и даже обрадовался, когда Тэхён прервал его. — Это ты и я, так было всегда, с самого детства. — Я не могу сейчас об этом думать, — сказал Юнги после некоторой паузы.       Очевидно, это было не то, что Тэхён хотел услышать. Впервые с тех пор, как он оказался в доме Юнги, он почувствовал себя не в своей тарелке. — Ладно, ладно, — сказал он, подняв ладони вверх. — Слушай, нам не нужно принимать никаких решений, если ты не хочешь. — Может быть, будет лучше, если мы не будем знать. — Прости, что?       Тэхён теперь смотрел на Юнги, как будто у него выросла ещё одна голова, и Юнги не мог его винить. Это было то, чего он хотел, не так ли? Это было всё, чего он хотел, ещё несколько дней назад, так почему он чувствовал, что может исчезнуть, как будто его здесь нет, как будто это не его жизнь. — Слушай, чёрт… — пробурчал он, пытаясь осмыслить это в своей голове. — Я имею в виду, что это меняет? — Это ничего не меняет, относительно того, что я чувствую… — Тэхён надулся и покачал головой. — О, чёрт, нет, слушай, чёрт, я не могу… я не могу… — Юнги сжал кулак. Он не мог слушать, как Тэхён говорит о своих чувствах, что если он скажет то, на что Юнги так надеялся? Как, чёрт возьми, Юнги должен был отреагировать? Однажды он уже всё испортил, теперь он снова всё испортит, на этот раз по-настоящему. Он не был создан для этого. — Тэхён, в моей жизни полная неразбериха, я запутался, как человек, ясно? У меня нет ни работы, ни дома, ни планов, ничего, у меня нет друзей, я бесполезен. — Ты всё время так говоришь, это неправда, — проворчал Тэхён. — Это правда! Посмотри, как я справился с появлением Чимина! Я не могу, я не подхожу на роль родственной души. — Юнги, — мягко сказал Тэхён. — Ты можешь уйти?       Глаза Тэхёна расширились, и Юнги только и мог думать о десятилетнем мальчике, который плакал, когда Юнги уезжал. Чёрт. — Серьёзно? — вздохнул Тэхён. — Да, серьёзно, — ответил Юнги, уткнувшись в свои ладони, ненавидя себя больше всего на свете.       Однако Тэхён не двинулся с места. Он сжал челюсть, пристально глядя на Юнги. — Нет, послушай, Юнги, это глупо. Просто покажи мне свою метку, тогда мы узнаем и сможем определиться, что делать дальше, что бы ты не решил. — Нет! — крикнул Юнги. Он был удивлён, обнаружив, что стоит и смотрит на Тэхёна.       Между тем это продолжалось недолго: Тэхён поднялся на ноги, его голос звучал жёстко: — Знаешь что? Это зависит не только от тебя, я покажу тебе свою.       И, Боже, он потянулся к правому рукаву, он собирался показать Юнги, а Юнги не мог, не мог. — Нет! — крикнул Юнги, выбегая из комнаты. В спешке он зацепился голенью за стол и выпустил целую череду проклятий, вбежав в гардеробную и закрыв за собой дверь. — Чёрт, — прорычал он, опускаясь на пол и прижимаясь лбом к двери. Это был кошмар, настоящий кошмар, восставший из того, что могло бы быть сном. — Юнги! — позвал Тэхён снаружи. Юнги мог представить его сейчас, по ту сторону деревянной двери, всего в нескольких дюймах от него. Он зажмурился, пытаясь сдержать рыдание. — Юнги, ради Бога… — услышал он вздох Тэхёна. — Разве ты не хочешь быть моей родственной душой? Юнги?       Он не знал точно, сколько времени понадобилось Тэхёну, чтобы уйти. Тем не менее, он знал, что солнце уже зашло за горизонт, к тому времени, когда дверь закрылась со щелчком. Прошло много долгих минут, прежде чем он побеспокоился покинуть пределы маленькой комнаты, стоя посреди тёмного и тихого коридора.       Молодец, Юнги, ты абсолютный трус.

***

      Юнги сошёл с проторенной дорожки в возвышающуюся лужайку, пропуская семью и их собаку. Две маленькие девочки хихикали, когда проходили мимо, держась за руки и хаотично бегая, их одинаковые косички развивались позади них.       Это было его последнее утро в доме Лавдейл. Он решил это ещё вчера вечером, сидя в своей смертельно тихой гостиной и чувствуя тошноту в животе каждый раз, когда ему приходило в голову посмотреть на свой телефон.       Он даже в сад остерегался выходить, лишь бы не встречаться с ласковым взглядом Чонгука.       Это больше не имело смысла. Он был усталым, грустным и одиноким, и он принёс бы пользу всем, если бы просто уехал. Он мог быть усталым, грустным и одиноким в любом другом месте, и он не стал бы доставлять неприятности этим прекрасным людям в этом прекрасном месте.       Тэхён потратил большую часть прошедшего дня, пытаясь уговорить Юнги выйти из дома, чтобы поговорить, как взрослые люди, которыми они и являлись. С невероятным энтузиазмом он первым делом постучал в дверь на следующий день после того, как Юнги заперся в ванной.       Однако этот энтузиазм быстро превратился в нечто похожее на отчаяние. — Ты не можешь уехать, — ныл Тэхён, когда Юнги сидел на нижней ступеньке лестницы, уткнувшись лицом в колени. — Ты уже уезжал, и это было ужасно. Пожалуйста, не уезжай.       Конечно, любого другого человека это могло бы заставить задуматься, но для Юнги это был момент, когда он понял, что должен уехать. Он не мог продолжать в том же духе. Он обманывал себя, что не окажется таким же, как его отец, что он совершенно не приспособлен к тому, чтобы стать чьей-то родственной душой, не говоря уже о милом, счастливом, солнечном Тэхёне, походившем на подсолнух. Отец Юнги ушёл, потому что был трусом, теперь Юнги понял это.       Разница в том, что он хотя бы мог оставить Тэхёна с надеждой, что они не были родственными душами, и что половинка Тэхёна всё ещё где-то там.       Юнги уже дошёл до старого замка и опустился у кромки воды, свесив ноги через край. У воды было прохладнее, и он позволил себе опереться на руки, подставив лицо солнцу.       Последние несколько месяцев почти были похожи на возвращение домой, но Юнги знал, что так никогда не будет. Он знал, что это не его жизнь, она была слишком яркой, слишком лёгкой, слишком похожей на ту, какую он хотел. Пройдёт совсем немного времени, и Тэхён тоже это поймёт. Он переживёт это, он уже пережил. Юнги уехал, а Тэхён всё равно создал для себя прекрасную жизнь.       Только Юнги был полным неудачником.       Юнги закатал рукав и провёл пальцем по нарисованным там лепесткам василька. Приятно было думать, что они с Тэхёном совпадают. Даже после того, как Юнги уедет, они всё ещё могли разделять это, даже если только в его уме. Так было лучше.       День тянулся, а Юнги всё сидел у реки, слушая воду, птиц и слабый гул машин вдалеке. Вокруг него летали бабочки, и он с унылым восхищением наблюдал, как они танцуют над головками цветов.       Только когда он почувствовал знакомые нотки голода, он поднялся на ноги. Уже пора было встретиться с Чонгуком и передать ему ключи.       Он выбрал трусливый выход и написал Чонгуку накануне вечером, на что тот ответил простым: «Увидимся там», и Юнги старался не чувствовать себя виноватым, помимо всего прочего.       Как только он свернул за угол перед домом Лавдейл, Чонгук появился в поле зрения, а рядом с ним стоял Чимин.       Ни один из них не заметил Юнги, оба смотрели в сторону дороги и указывали на что-то в деревьях напротив. Юнги завис, упершись рукой в камень дома, и ему захотелось развернуться и убежать. Но, конечно, это было бы нелепо. Юнги был взрослым человеком и мог справиться с тем, чтобы не выглядеть как идиот перед незнакомцами. Кроме того, Юнги должен был в какой-то момент поговорить с Чонгуком. Может, он и трус, но он был вежливым трусом, чёрт возьми.       Он вздохнул, шагнув вперёд, и звук его ботинок, хрустящих по гравию, насторожил двух других. — Привет, — сказал он, послав им несколько натянутую улыбку. — Спасибо, что пришёл. У меня тут ключи, можешь заглянуть внутрь, если хочешь, убедиться, что всё в порядке.       Если бы это было возможно, Юнги посчитал бы, что физически уменьшился до размеров мыши под тяжестью взгляда Чонгука. — Нет, всё в порядке, — ответил тот, однако его голос был мягче, чем ожидал Юнги. — Я тебе доверяю.       Эти слова, сказанные так искренне, пронзили грудь Юнги.       Он перевёл взгляд на Чимина, который наклонил голову и сузил глаза, словно пытаясь разгадать Юнги.       Юнги потрепал ухо. — Ладно, круто. Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он, поскольку ему больше нечего было сказать. Он не хотел больше задерживаться в этом странном моменте.       Но как только он сделал первый шаг к машине, Чимин сказал: — Тэ сказал мне, что ты считал нас с ним родственными душами.       Юнги сразу же почувствовал, что краснеет. Он попытался сохранить достоинство, но потом повернулся на пятках и пожал плечами. — Недоразумение. — Я скажу что… — ответил Чимин, его голос был лёгким и воздушным, — это я и Чонгук. — А? — Я и Чонгук — родственные души. Не Тэхён.       Ох. Что ж, Юнги вспомнил, как заметил на животе Чонгука метку его души — океанскую волну. Да, в этом есть смысл. Он прочистил горло. «Как мило». Поморщившись от того, как неискренне это прозвучало, но Чимин отмахнулся от него. — Тебе не следует уезжать. — Чимин, — вклинился Чонгук.       Чимин бросил на него взгляд. Юнги был уверен, что они уже обсуждали это раньше. — Ты не должен уезжать, — повторил Чимин. — Ты нужен Тэхёну здесь. Или он хочет, чтобы ты был здесь. Он считает тебя своей родственной душой, ты же знаешь это.       Юнги опустился на землю. — Я знаю, — сказал он, чувствуя усталость в своих костях, — я знаю, что он так думает. Это не имеет значения. Я не гожусь на эту роль.       К его удивлению, Чонгук разразился смехом. — Извините, — сказал он, когда Юнги и Чимин уставились на него. — Простите, я просто… это так мелодраматично. Я ожидал этого от Тэхёна, а не от тебя. — Это не мелодрама, это правда, — Юнги надулся. — Нет, — подытожил Чимин, сложив руки на груди. Юнги с трудом верилось, что они ведут этот разговор на проезжей части, где любой может пройти мимо и, скорее всего, так и сделает, с собачьим поводком в руках. — Он влюблён в тебя, ты же знаешь, верно? Он тосковал по тебе целую вечность.       Юнги подавил ужасный пузырь эмоций, который грозил выбраться на ружу, когда Чимин произнёс эти слова «он влюблён в тебя». Вместо этого он скорчил гримасу и покачал головой. — Это просто ностальгия, или что-то вроде того. Он снова забудет обо мне, когда я уеду. Это просто летнее увлечение. — Нет, — сказал Чимин. — Нет, это не так. Я говорю не о лете, Юнги. — Что? — Я имею в виду, с самого начала. До того, как ты приехал в Лавдейл. Мы знали о тебе уже много лет, — надулся Чимин. — Почему? Я не… — А ты как думаешь? — выпалил Чимин. — Он думал, что ты его родственная душа, конечно, он собирался рассказать о тебе своим друзьям. Честно говоря, мне кажется, что я знаю ваше детство по крайней мере так же хорошо, как и вы.       Под ногами Юнги земля казалась совсем не такой твёрдой, как мгновение назад. Сжалившись над ним, Чонгук протянул руку и сжал его плечо. — Он никогда не забывал тебя, после того как ты уехал. Он всегда думал, что ты вернёшься. Судьба, сказал он, — Чонгук улыбнулся. — Наверное, он был прав.       Судьба. Тэхён сказал ему это, не так ли? Он сказал Юнги, что считает их родственными душами. Юнги был просто… Юнги был… — Послушай, — Чимин скривился, слегка помахав руками. — Я знаю, что спровоцировал всё это дерьмовое шоу. — Нет, — неопределённо запротестовал Юнги, чувствуя себя плохо. — Да, неважно, но Тэхён был бы здесь и говорил бы тебе всё это, если бы думал, что ты его выслушаешь. У него разбито сердце, Юнги. Он… он весь, — Чимин поджал губы, пытаясь подобрать нужные слова, — серый. Потому что ты даже не пытаешься. Ты буквально всё, что он когда-либо хотел.       Серый. Тэхён не должен быть серым. Он должен быть ярким, жёлтым и счастливым.       Чёрт. — Правда? — скривился Юнги. — То есть, он так сказал, что я — то, что ему нужно? — Он буквально никогда не замолкал о тебе. Был период, когда мы жили вместе, он сильно напился и позвонил своей маме, чтобы она рассказала нам, какой ты замечательный, потому что боялся, что мы ему не поверим.       Тогда Чонгук издал лёгкий звук, словно забыл об этом воспоминании. Юнги сглотнул. В его голове раздался голос, становившийся всё громче и громче с каждой секундой, голос, который он обычно игнорировал изо всех сил, становился почти неоспоримым. Что, если Тэхён был так же привязан к нему, как и он к Тэхёну? Тэхён любил его. Так сказал Чимин. Что, если… что, если это сработает? Что, если Юнги просто отбросил это; всё, чего он когда-либо хотел. — Вы… — начал Юнги, но во рту у него пересохло. Он облизал губы, его взгляд метался между ними, — вы знаете, где он?       Чимин нахмурился, но Чонгук, Чонгук выглядел почти застенчивым. — Я, эм, возможно, попросил Намджуна держать меня в курсе, — признался он. — Он с ними, Джин и Намджун. Они ушли в магазин на углу около десяти минут назад.       Хорошо. Верно. Он может это сделать. Что сделать? Что, чёрт возьми, он планировал? — Хорошо, — сказал он с большей уверенностью, чем чувствовал, потирая большим пальцем левой руки предплечье. — Я собираюсь… я собираюсь… да, хорошо.       Однако сообщение, похоже, дошло, так как Чимин и Чонгук выпрямились и кивнули ему, причём Чонгук потянулся в карман за телефоном. — Удачи, — сказал ему Чимин, когда Юнги направился к тропинке.       Он очень надеялся, что она ему не понадобится.

***

      Юнги дрожал. Он собирался потерять сознание? Вырвать? Всё вышеперечисленное?       Дверь магазина на углу распахнулась, и Юнги застыл на тротуаре, готовый бежать, или кричать, или плакать — он не знал, что именно.       Случайная женщина, выходящая из магазина, одарила его соответствующим озадаченным взглядом. Юнги не был уверен, как он выглядит, но, вероятно, это было не то, что кто-то ожидал увидеть, выбежав за пинтой молока.       Дыши, Юнги. Да ладно, ты же слышал, что сказали Чимин и Чонгук. Это был Тэхён. Конечно, последние несколько дней Юнги обращался с ним как с дерьмом, но Тэхён простит его. Они всегда прощали друг друга, потому что они всегда сожалели. А Юнги, Боже, как же он сожалел.       Краем глаза, сквозь закрашенное стекло окна, Юнги увидел знакомую шевелюру. Намджун.       Хорошо. Это было хорошо. Тэхён всё ещё был там. Юнги просто должен был пойти туда и рассказать ему о своих чувствах. Вот так. Легко.       Он втянул воздух и потянул дверь на себя.       Внутри магазина было неестественно прохладно, тихий рокот кондиционера и приглушённые разговоры прохожих покупателей прерывались только писком кассы.       Юнги прокрался вдоль прохода. Их было не так много, но скоро он обязательно их найдёт. — Юнги.       Юнги вздрогнул, насторожился, даже когда поднял глаза. Перед ним стояли Сокджин и Намджун, Сокджин держал наполовину полную корзину, а Намджун сжимал в обеих руках по две бутылки соевого соуса. — Привет, — сказал Юнги, пытаясь отвести плечи от ушей. — Как дела? — ответил Сокджин, сильно улыбаясь. Однако через мгновение выражение его лица изменилось. Как будто он что-то вспомнил. — Давно не виделись. — Да, — процедил Юнги. — Тэхён с вами? — спросил он, голос получился более писклявым, чем он хотел. — Тэхён? Да. Да, он с нами, — Сокджин повернулся к Намджуну, выхватив у него из рук одну из бутылок. — Джун? — Я схожу за ним, — ответил Намджун с расширенными глазами, медленно отходя в сторону. Он указал на Юнги. — Не двигайся.       Оставшаяся пара на мгновение замерла в тишине, и Юнги задумался, можно ли пожелать себе невидимости. — Ты собираешься признаться в любви? — спросил Сокджин из ниоткуда, устремив взгляд на Юнги.       О, Боже. Представьте себе, просто исчезнуть из этого разговора. — Эм, да, — сказал Юнги, его голос дрогнул. — Таков… таков план.       Сокджин на мгновение задумался, а потом сказал: «Всё будет хорошо».       Это было не то, чего ожидал Юнги, и он, честно говоря, был ошарашен. Чимин и Чонгук подбадривали его, но от Сокджина всегда исходило что-то вроде отеческой заботы. Его слова успокоили расшатанные нервы Юнги. — Спасибо, — тихо сказал он. — О, Тэхён.       Словно вызванный из воздуха, Тэхён появился у плеча Сокджина, а к нему прижался раскрасневшийся Намджун. — Что ж, — помахал Сокджин через плечо Юнги и улыбнулся, схватив Намджуна и утащив его.       Тэхён молчал, а Юнги уставился на него. Другой мужчина был красив. Юнги скучал по нему. Он помнил это чувство, когда впервые увидел Тэхёна, идущего по коридору дома Лавдейл и болтающего без умолку. Это было как откровение, как прозрение, как осознание того, что это, конечно же, дом.       С тех пор его волосы выросли, ещё больше закручиваясь вокруг ушей, и казалось, что Тэхён не удосужился уложить их в то утро. Его кожа стала бледнее, даже за несколько дней, прошедших с тех пор, как Юнги его видел. Он выглядел уставшим. — Ты выглядишь… как дела? — спросил Юнги, не обращая внимания на то, как дрогнул его голос. — Не очень, Юнги, если быть честным, — Тэхён издал небольшой смешок и вздохнул. — Ты всегда такой. — Я стараюсь. — Я собирался, эм… — Юнги облизнул губы. На одну абсурдную секунду в памяти всплыл образ змеи его матери. Сила, стойкость и исцеление. Он мог это сделать. — Я собираюсь попробовать, — сказал он, — быть честным.       Тэхён сдвинулся под ярким гудящим светом, наклонил голову и посмотрел на Юнги. Юнги знал, что он слушает. Он всегда слушал. — Мне очень жаль, Тэхён, — начал он. — Я просто… мне очень жаль, я не могу… я был придурком. Я был придурком раньше, когда всё было запутано, а потом ты всё продумал, и я тогда тоже был придурком. Я просто испугался. — Да, я понял это, — пробормотал Тэхён. — Ну, я не был хитрым, — Юнги хотел поддразнить его, но промахнулся и вместо этого остановился на чём-то, что слишком близко к истине. — Знаешь, я всю жизнь хотел быть твоей родственной душой. С того момента, как я узнал, что это такое. — Юнги, — простонал Тэхён, двигаясь на месте. — Я чувствую то же самое. Я… — Да, но я этого не знал, не так ли? — Юнги перебил. Он чувствовал, как слова нарастают внутри него. Он уже начал, Тэхён был здесь, он не собирался убегать. Он не хотел останавливаться. Он хотел, чтобы всё закончилось. — Я грёбаный идиот, и после того, как я переехал, я испугался, и был слишком напуган, чтобы рассказать тебе о своей метке и слишком напуган, чтобы спросить тебя о твоей, и я просто перестал разговаривать с тобой, потому что я был… я был напуган всем, — Юнги опустил руки к бокам и поднял их в отчаянии. — И знаешь что? Когда ты сказал мне… Когда ты пришёл в Лавдейл на днях и… и сказал всё, что сказал, я сделал точно так же, — он отвернулся на мгновение, качая головой, прежде чем снова посмотреть в глаза Тэхёну. — Тэхён, — сказал он, — я люблю тебя. Я действительно очень сильно тебя люблю, и я… я больше всего на свете хочу, чтобы наши метки совпали, но я просто… я так боюсь, что они не совпадут. Прости меня.       Секунды тянулись. Юнги мог только тяжело дышать, а глаза Тэхёна путешествовали по его лицу. — Эй, — в конце концов сказал Тэхён, голос его был таким мягким, каким Юнги его никогда не слышал. — Всё в порядке. Мне тоже жаль. Я мог бы сказать что-нибудь раньше. — Нет, — ныл Юнги, закрывая лицо руками. — Я мог бы. Я знаю тебя, я знаю, что ты… трусишка, — пробормотал Тэхён, нежно подмигивая глазами Юнги. — Когда дело доходит до таких вещей. — Испытывать эмоции? — наполовину пошутил Юнги. Ему казалось, что он парит, что он не может контролировать своё тело. Всё, на чём он мог сосредоточиться, это Тэхён. — Верно, — проворчал Тэхён. Он прикусил губу. — Как ты думаешь, почему я всё ещё ношу длинные рукава, когда на улице тридцать градусов? — он улыбнулся, щёки заалели, и он сказал. — Я тоже тебя люблю. Я как будто умираю изнутри, когда ты это говоришь. — Я люблю тебя.       Тэхён драматично схватился за грудь, ухмыляясь Юнги. Юнги мог бы заплакать.       Всё будет хорошо. — Тебе не нужно бояться, — сказал Тэхён, продолжая ухмыляться, как будто он не мог сдержать улыбку на своём лице. — Знаешь, на данный момент я прожил большую часть своей жизни без тебя. Я больше не хочу быть в разлуке. Что бы ни говорили наши метки, это не изменит того, что ты значишь для меня, сколько тебя во мне. — А что если нет? — кротко возразил Юнги. — Что если… что если мы не родственные души, и однажды ты встретишь свою? — даже говоря это, он чувствовал себя слишком честным, словно Тэхён мог сказать ему то, что он не хотел слышать.       Но, конечно же, Тэхён этого не сделал. Он просто пожал плечами и сказал: — Ну, тогда, если этот человек будет моей родственной душой, он меня поймёт. Ему будет достаточно быть моим другом. Кроме того, что было бы, если бы ты встретил свою? Ты бы меня бросил?       Юнги фыркнул. — Вот именно.       Тэхён подошёл ближе, его пальцы потянулись к пальцам Юнги. — Знание — это половина пути к принятию, — почти прошептал он, прежде чем наклонить голову и широко улыбнуться. О, Юнги так не хватало этой улыбки. — Или что-то в этом роде. Кроме того, ты действительно боишься худшего, я уверен, что мы родственные души.       На самом деле, это был спорный вопрос. Юнги не мог продолжать жить в неведении, как бы ему ни было страшно. — Насколько уверен? — спросил он, глядя на Тэхёна. Боже, они были так близко. Юнги мог видеть тёмные круги под его глазами. — На девяносто пять процентов. Нет, девяносто шесть, — поддразнил Тэхён, и Юнги надулся. — Слушай, да ладно тебе. — Нет! — Юнги, — вздохнул Тэхён, наполовину задрав правый рукав своей рубашки. — Нет, я имею в виду... — запнулся Юнги, протягивая руки, как будто он собирался схватить Тэхёна за руки. Он этого не сделал, но… — Ты не можешь показать мне свою метку души посреди проклятого прохода с приправами, — выпалил он с широко открытыми глазами и впадая в небольшую истерику. — Ты стоишь рядом с кетчупом, ради всего святого.       Тэхён моргнул, оглядываясь по сторонам, как будто только что понял, где они. — Ой, — рассмеялся он, словно оазис в пустыне. — Я имею в виду, мы могли бы пойти в более романтичное место. Пицца? Паста? Извини, итальянская еда у меня по умолчанию. — Заткнись.       Взяв Тэхёна за руку, Юнги вывел их на улицу, искусно игнорируя нарастающий стук сердца в ушах, который достиг лихорадочной точки. Он потащил Тэхёна за угол, при этом Тэхён ухмылялся ему так, как будто Юнги был проклятым солнцем, в тёмном переулке.       По крайней мере, если Юнги разрыдается, свидетелей будет меньше. Так он думал. — Привет, — раздался голос Намджуна, и Юнги повернулся на пятках, чтобы увидеть Сокджина, Чимина и Чонгука, выстроившихся в ряд, которые смотрели на них с другой стороны дороги с разным выражением самодовольства на фоне явной паники Намджуна. — Привет, — беспечно ответил Тэхён. — Мы только что столкнулись с ними, — поспешил Намджун, хлопая Чонгука по плечу. Затем он немного неуверенно рассмеялся. — Такое безумие, такое совпадение. Деревенская жизнь, я прав? Невозможно убежать…       В этот момент его прервал Хосок, выбежавший из-за угла с телефоном в руке и кричащий: «Я пропустил это?» Тэхён засмеялся. Юнги не мог решить, как реагировать, поэтому просто уставился на Намджуна. — Мы будем там, — сказал Намджун, уже отталкивая Чонгука за угол, в то время как Хосок тяжело дышал и посылал Юнги большой палец вверх. Намджун помахал им. — Просто обычное дело. Как и у вас.       Тэхён всё ещё смеялся, когда повернулся к Юнги и сжал его плечи. — Хорошо, — сказал он со вздохом. — Готов?       О, чёрт, точно. Метки души. Вот оно. Голос Тэхёна был таким спокойным и ясным, и он звучал так уверенно. Как он мог быть так уверен? — Нет, — ныл Юнги, даже когда поднимал правую руку. — Да, ты готов, — заверил Тэхён, повторяя движение. — Смотри, они в одном месте, это хороший знак.       Юнги попытался улыбнуться, попытался сосредоточиться на Тэхёне и его тёплых, искрящихся глазах. «Ага», — сумел пропищать он. Над ними сияло солнце, на деревьях пели птицы. Всё будет хорошо. — На счёт три, хорошо? — Тэхён кивнул, взгляд сфокусировался на нём. — Раз, два… — Юнги не смог. Он закрыл глаза. — Три.       Молчание было мучительным. Юнги поморщился от темноты, чувствуя прохладный летний ветерок на своей метке души, открытый и свежий. Даже птицы, казалось, перестали щебетать, осознавая тяжесть момента.       О, Боже! Что это была за тишина? — Юнги, — мягко сказал Тэхён. Он был счастлив? Юнги не мог сказать, он едва слышал, пульс стучал в ушах. — Тебе придётся открыть глаза. — Нет, — проворчал Юнги. — Просто скажи мне.       Он ждал. Ждал, когда пузырь лопнет, когда его сердце разобьётся, когда всё, что они сказали друг другу, просто исчезнет. Юнги испуганно вздохнул, когда губы Тэхёна прильнули к его губам.       Он открыл глаза на мгновение — ему нужно было увидеть Тэхёна, убедиться, что это он, что это реально, — но потом они снова закрылись. Его губы были мягкими, тёплыми и нежными. Юнги чувствовал запах крема для загара на его коже, ощущал хватку его рук на собственной талии, проводил пальцами по волосам, вьющимся у него на шее.       Когда они оторвались друг от друга, Тэхён прижал его к себе, прижавшись лбом ко лбу Юнги. Юнги чувствовал его дыхание на своих губах, когда он сказал: «Тебе действительно стоит больше верить в меня».       Наконец, Юнги перевёл взгляд на предплечье Тэхёна, прижатое к груди Юнги. Синий василёк так идеально прилегал к его плоти, словно всегда был там, словно никогда не мог быть ничем другим. И, возможно, это было правдой.       Юнги всхлипнул. — Юнги, это… — Тэхён потянулся, вцепившись в рубашку Юнги, когда его голос дрогнул, — это всегда был ты, — сказал он. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — влажно ответил Юнги. Он протянул руку и притянул Тэхёна к себе, уткнувшись лицом в его шею. — Перестань плакать, — пробормотал Тэхён ему на ухо, когда его плечи задрожали. Его слова были тёплыми, ласковыми, но Юнги уловил в них лёгкое колебание, как будто Тэхён изо всех сил старался успокоиться. — Нет, — фыркнул Юнги, крепче прижимаясь к нему. — Ты тоже плачешь.       Тэхён рассмеялся и снова поцеловал Юнги. И, наконец, Юнги отпустил все свои тревоги, сомнения и страхи и потерял себя в объятиях Тэхёна.

***

      Позже, когда они так долго прижимались друг к другу посреди тротуара, что Хосок стал искать их, уверенный, что что-то пошло не так, Юнги всё ещё держал правую руку Тэхёна в своей, время от времени поднимая её, чтобы провести по цветку, которым была отмечена его кожа.       Всякий раз, когда он это делал, Тэхён лишь крепче сжимал его.       Послеполуденное солнце отражалось в его волосах и стеклянных глазах. Он был прекрасен. Родственная душа Юнги. — Юнги, — позвал Сокджин. Они очень медленно возвращались к дому Намджуна и Сокджина на ужин после того, как Юнги развенчал их планы. — Как грубо, — усмехнулся Намджун. — Как ты думаешь, как выглядит диаграмма Венна для людей, которые едят выпечку, и людей, которые пьют джин? — По-моему, очень похоже на круг.       Сокджин нахмурился, приподняв брови. — Надо поразмышлять, — сказал он, напевая песню, прежде чем повернуться назад и сплести руку с Намджуном.       Вокруг них, немного обогнув дорожку, Хосок рассказывал Чимину и Чонгуку историю об одном из учеников своего класса, Чимин громко смеялся, Чонгук улыбался.       Тэхён напевал себе под нос что-то светлое и приятное.       Вдалеке слышался шум детских игр, когда они проходили мимо парка, у ограды валялись брошенные велосипеды, а дети бегали по траве, крича и смеясь.       Возможно, Тэхён был прав, когда говорил, что судьба вернула Юнги к нему. И теперь Юнги знал с такой уверенностью, какой никогда не испытывал раньше: что бы ни случилось, он больше никогда не оставит его.