Кошмар войны — кошмар разлуки

      Девушкам и раньше приходилось спать совсем мало, а при взятии Берлина они про сон забыли вовсе. Стратегическая наступательная операция проводилась с апрель по май 1945 г. — всеми известная дата. Авиационная и артиллерийская подготовка на участке первого Белорусского и первого Украинского фронтов 16 апреля в 3 часа по местному времени. Прожекторы ослепили противника. Пехота и танки пошли в бой. Сопротивление нарастало по мере продвижения вглубь столицы врага, но красная армия не для того пережила так много, чтобы просто сдаться, она не западные союзники и США. Враг не уйдёт.       Перед штурмом рейхстага Военный совет 3-й Ударной армии вручил своим дивизиям девять Красных знамен, а одно из них окажется на рейхстаге. Сёстры поклялись, что сделают всё, для того чтобы знамя развевалось там. Времени на слёзы не было — необходимо было действовать.       Оля и Настя столкнулись с новым испытанием — гражданские, запуганные пропагандой нацистов о зверствах советских солдат и смертной казнью, что было в корне не так. Вдобавок ещё до штурма город разбомбила авиация так называемых союзников. — Звери. И кто после этого хуже? — с сожалением констатировала Настя.       Однако наши солдаты проявляли милосердие и сочувствие, не трогая гражданских и раздавая еду. — Так, помоги с продовольствием, там сейчас нехватка рук, — исполняя приказ , девушка направилась в указанную точку, но вскоре вернулась.       Немцы тоже не сдавались и защищали сердце своей страны. Особенно рейхстаг. Но ничто не могло остановить наших солдат.

***

Из целого отряда осталось несколько человек. И было неизвестно, сколько в соседнем здании осталось врагов. Скорее всего точно не больше. — Обещаю, мы вернёмся и похороним вас на родной земле.

***

       Тем временем произошла встреча на Эльбе, свидетелем которой была Оля: в районе г.Торгау на Эльбе советские войска встретились с войсками американской группы армий генерала Брэдли. Она оценивающе осматривала американского командира. Какой-то американец ей что-то сказал и помахал рукой, улыбаясь, а другой толкнул товарища в бок, хохоча.       «Как им донести, что веселье здесь неуместно?!» — впрочем, командир сам приструнил своих солдат. — Ничейная — дуй на разведку.— эту фамилию ей присвоили, когда она только вступила в армию. Девушка поступила так же, как и сестра: сказала, что ничего и никого не помнит, кроме Насти.       Но в целом встреча произошла хорошо, и веселье как раз - таки было уместно. Однако поступил приказ: лишнего не болтать. Оля испытывала чувство вины, тревогу, сердце сжималось от боли. Ещё и назойливый американец — она не могла выдавить из себя ничего, кроме грустной улыбки, которая быстро пропадала, но нагрубить означает нарушить приказ в каком-то смысле, а им с ними ещё воевать, да и не виноват паренёк в её паршивом настрое. — My sister fighting the enemy. I'm sad. (Моя сестра сражается с врагом. Мне грустно). — I'm sorry.       Девушка лишь покачала головой в отрицательном значении, потом встала и сжала винтовку. — Совсем скоро и мы вступим в бой.       Каким-то образом американец понял её.

***

      Насте, как самой проворной, доверили знамя. Она прижимала к груди полотно так, словно от этого зависела её жизнь.       После того, как от их отряда осталось всего ничего, они присоединились к дивизии 3-й Ударной армии. У них уже не было автоматов и гранат — только сапёрные лопаты и немного пуль в нагане. Правда, сейчас они победители, потому с подкреплением и боеприпасами проблем особых не возникало.       Самой тяжёлой была битва за рейхстаг...