Меняя маски

Было прекрасное апрельское утро. На удивление многих жителей города, день был теплым, ясным и солнечным, ведь обычно в этот месяц февральский снег еще никуда не девается, а холод так и норовит забраться под кожу. Но сегодняшнее утро – очевидное исключение, которым жители не могли не нарадоваться. Весна – это волшебное время, когда природы просыпается от долгого зимнего сна, а солнечные лучи пробуждают новые, ранее не испытываемые чувства в пылающих, как самый жаркий огонь, людских сердцах. Весна – чудное время перемен, незабываемых открытий и ощущений. Само это время, будто бурлящая кровь в венах, возбуждает и завораживает людей, одаривая энергией жизни. Бесконечной юности и озорства. Время – вот главная ценность нашего бытия, которым мы пользуемся в свое удовольствие, порой, забывая о его ограничениях. Наша жизнь и время, как это апрельское утро. Также прекрасна, порой с недостатками, но все еще удивительна, только не вечно. ***** Татьяна сидела одна на кухне своей маленькой двухкомнатной квартиры. На плите грелся чайник, а сама девушка одиноко читала потрепанную книгу, которую ей подарила ее мама на пятнадцатилетие. Несмотря на простоту и неприглядность, и старые, кое-где порванный страницы, текст который Таня знала наизусть, данная вещица была очень дорога ей, так как она была единственной, помимо обручального кольца, что осталось девушке от покинувшей этот бренный мир, матери. Долгое время Татьяна не могла принять смерть единственного родного человека в ее жизни. Отца она не знала. Как-то Света, лучшая подруга Тани, попытавшись поддержать ее, сказала: «Все пройдет. Боль отступит и станет легче». Но нет, не прошло, Ташеньке не стало легче, горе не забылось, не отступило, стало больнее. По мнению девушки, это несправедливо – скучать по близкому, которого больше не увидишь. Чайник, гревшийся на плите, закипел, тем самым заставив вздрогнуть от неожиданности Таню. Отложив аккуратно книгу, запомнив номер прочитанной страницы, девушка принялась за хозяйственные хлопоты. Только повседневная рутина помогала Танюте избегать тоскливого прошлого, который как тяжелый якорь, тянул девушку на дно. Выключив конфорку, Таня разлила обжигающийся кипяток в раннее поставленную кружку. Наполнив чашку водой, девушка лениво добавила кубик сахара и сам чайный пакетик. Положив кружку крепкого напитка на стол, Татьяна подошла к окну. Сегодняшнее утро и вправду теплое, и солнечное, в отличие от предыдущих серых, грязный и морозных дней. Взглянув через стекло, Танюше предстала очаровательная сцена: мальчишки, собравшиеся из разных ближайших районов, играли в импровизированный футбол. Другие же дети, да и некоторые взрослые, с огромным интересом наблюдали за разворачивающимся матчем. Кто-то выкрикивал имена игроков, кто-то давал им советы по правильной обороне, в стороне не оставались даже самые маленькие. Проще рассказывая, детвора с энергичным упоением резвилась, развлекая себя мимо проходящих зевак. Таня не особо увлекалась футболом, или любым другим спортом, больше предпочитая поэзию и искусство, но игра смогла заинтриговать и ее. Увлекшись наблюдением за ребятами, Танюта забыла про свой, уже остывший, чай и не заметила знакомой фигуры, подходящей к ее подъезду. Девушка опомнилась лишь тогда, услышала призывные крики, зовущие ее с улицы. Переместив свой взор с развлекающихся детишек, она заметила того, кто так настойчиво звал ее по имени. Под окнами дома стоял ее давний знакомый. Михаил. Прелестный, смекалистый, но порой жестоко саркастичный юноша, чье чувство юмора порой бывала слишком обидным. Таня улыбнулась при виде друга, который смешно прыгал и махал ей руками, дабы привлечь ее внимание к себе. Посмеявшись от такого детского поведения Миши, Таня все же стало интересна цель его визита, поэтому открыв окно на распашку, девушка принялась спрашивать его: - Миша, здравствуй! Ты в гости? – не скрывая забавы, которую доставляла ей явление друга, интересовалась Татьяна. - Не совсем – поправляя шапку, кричал парень, чье лицо было красное как у помидора. На улице тепло, а он одел меховую шапку, теплую куртку, а под нее свитер шерстяной. Какой логикой юноша пользовался, когда выбирал одежду, Таня не знала, но смотреть на это вспотевшее чудо без смеха было невозможно. - Заходи ко мне, расскажешь, что привело тебя – крикнула заботливо девушка, еле сдерживая свой страстный порыв спуститься к нему самой, крепко обняв его. - Не сейчас – насмешливо ответил ей парень. Не успела удивиться Танюта, как Миша встал на одно колено, и громко, почти нараспев стал читать ей стих. - Татьяна, душа моя родная, Любовь моя благословенная! Сидишь ты одиноко у окна, Глядя на улицу тайком, Невинных грез своих полна Черным пергаментным письмом. Твоих чудных погожих дней Тебя прекрасней в мире нет! И Галилео мудростью своей С тобой хранит нейтралитет. А мастер кисти – Рафаэль Поражен тобой мадмуазель! Татьяна, милая Татьяна, С тобою вечно Несмеяна, Ты будь со мною на века, Хоть не Вольтер – романтик-писец, Зато любовь моя крепка Души мой маленький творец! Девушка, робко стоявшая у окна, была поражена поступком парня. Миша читал ей стих в абсолютно несвойственной ему манере. Он был серьезен, встревожен, восхищен и нежен. Это никак не вязалось с нахальным, саркастичным, самодовольным, легкомысленным характером юноши. Лукавить Таня не станет, что Миша и раньше оказывал ей знаки внимания. Он каждый день говорил ей, как любит ее и хочет жениться только на ней, но девушка не воспринимала его слова серьезно. На их потоке почти каждая девчонка боготворила Мишу. Он не был обделен женским вниманием, и очень искусно этим пользовался. Каждая готова сделать все для него, лишь бы тот взглянул на нее хоть раз. Миша это и делал. Юноша флиртовал со всеми девушками, с некоторыми ходил на свидания, за это девочки помогали ему с учебой, уговаривали отцов взять парня на работу, дарили ценности, за которые Миша получал приличную сумму с продаж. Тане не нравилось такое отношение друга, считая это не только издевательством, но и бескультурием, но общаться с ним не переставала. Михаил не был идеальным, и она это знала, как никто другой, но его достоинства могли спокойно перевесить его недостатки. Например, Татьяна точно знала, что парень ни с одной из девушек не целовался и не спал, несмотря на слухи или очевидную выгоду, которую он мог получить. Миша считал, что подобного рода отношения слишком серьезным шагом, чтобы делать такое с каждой, да и не хотелось ему еще больше ломать бедных сокурсниц, ради каких-то оценок. Таня уважала юношу уже за это. И хоть друг часто любил флиртовать и с ней, но они оба понимали, что это лишь шутки и образ. Но сейчас, все было немного иначе. И Таня не знала, как реагировать на это. С одной стороны, девушка хотела выбежать и обнять парня, повалив того на землю, и не отпускать. Она была так счастлива. С другой, Мише хотелось влепить сильную пощечину. Таня столько плакала по вечерам из-за него! Как давно она была безответно влюблена в него? Год? Два? Три? С первой встречи? А он всегда относился к ней ни больше, чем к хорошей подруги, абсолютно не замечая, что она чувствует. Ах, сколько раз Таня хотела открыться ему? Не перечесть! Но она так боялась, что он посмеется над ней, что он в ней увидит тех бестолковых девиц, смотрящих ему в рот, что перестанет дружить с ней! Она похоронила свои чувства к нему, усыпила бабочек, что порхали в ее животе, стоило только увидеть его лучезарную улыбку, способную разогнать тучи. Она убила себя, чтобы оставаться его верной спутницей, его лучшей подругой. Теперь, как в самых прекрасных снах, он стоит под ее окнами, читает стихи, написанные им же самим, ожидая услышать ответ. - Заходи ко мне, обговорим! – единственное, что смогла выдать Таня своим охрипшим голосом. Ей хотелось смеяться, кричать и плакать. Голова кружилась, тело подкашивалось. Без сил она рухнула на стул. Она не понимала, как ей реагировать на признание. Да, это было признание. Девушка знала парня с далекого детства, когда он только переехал сюда. Все дети обзывали его, взрослые тоже не питали к нему теплых чувств, а его мать, прелестную и добрую женщину, кличали врагом народа, распутной и бестолковой девкой. Миша был наполовину немцем. Как рассказала его мама, Надежда Ивановна, во время войны один гитлеровский солдат влюбился в нее без памяти. Каждый день он приходил в захваченную деревню, где жила Надя, и одаривал ее разными прелестями. Хлебом, молоком, свежими овощами и фруктами. Бывало, что мог принести и колбасу, Бог знает откуда достав. Уже тогда в деревне начали шептаться, что видно спит она с этим мужчиной, хоть это было неправдой. Тетя Надя, чья мать преподавала до войны немецкий, пыталась объяснить тому солдату, что не может принимать его подарки, так как не любит его. А он выслушивал, кивал головой и дальше продолжал за ней ухаживать. Так продолжалось до тех пор, пока ему во время сражения, снарядом руку не отшибло. Его, как недееспособного, вместе с другими солдатами решили вернуть в Германию. Только ночью, перед отъездом, он украл Надю и насильно увез с собой, всем говоря, что в качестве няньки, чтобы руку ему лечила. А там уже, в Германии, он над ней надругался, и она забеременела. После окончания войны ей было крайне трудно вернуться домой, но даже когда получилось, мать ее не приняла, не смогла, увидев и узнав, от кого ребенок. Так ее приютил их дядя, лейтенант в отставке. Да и тут им отдыха не было. Когда Таня услышала трагичную историю Надежды Ивановны ей стало так грустно и обидно за нее. Такая сильная женщина с очень сложной судьбой. Отвергнутая родной матерью, лишь из-за того, что тетя Надя подверглась жестокому насилию со стороны того мужчины. Жестоко. Миша не знал своего отца, но ненавидел его уже с детства. Из-за него глубокими вечерами плакала мама, из-за него от Миши отвернулись родственники, из-за него на мальчика смотрели с презрением и отвращением. Только из-за него. Таня помнила, что была первым его другом, первым чужим человеком, увидевшая в нем не монстра, а такого же ребенка, как и все другие. После их общения девочку тоже начинали сторониться, но она была и не против. Ей было презрительно смотреть на этих детей, которые даже не зная мальчика, уже его ненавидели. Таня помнила, как ночью, они смотрели и на звезды и Миша, словно в никуда, бросил фразу: «Я никогда не буду, как он. Мама никогда не будет страдать из-за меня, как из-за него». Им было по шесть лет. Открыв дверь в квартиру, ключи от которой ему дала лично девушка, Миша зашел внутрь, успев снять только колючую шапку, и сразу услышал плачь с кухни. Даже не раздеваясь и не переобуваясь, отбросив тот факт, что останется грязь, он побежал на кухню. - Таня, Таня, Танюша родная! Что случилось? Почему плачешь? – подлетев к любимой, встревожено шептал Миша. Парень обнял девушку, шептал ей, что все хорошо, что ничего плохого не случилось, что он здесь с ней. Она что-то бормотала в ответ, но понять из-за слез и криков было сложно. Встав с колен, юноша огляделся по кухне, ища чем бы успокоить девушку. В глаза попалась кружку, с уже остывшим чаем. Взяв ее, он, поглаживая по бедной макушке свою Татьяну, пытался уговорить ее выпить немного, чтобы полегчало. Таня согласилась и своими дрожащими руками хотела взять чашку, но парень быстро смекнул, что она слишком разнервничалась, чтобы что-то делать. Миша залез в ящик, рядом с раковиной, и взял оттуда десертную ложку. Снова повернувшись к девушке, он встал на колено и принялся поить ее. Опустошив треть стакана, Таня почти полностью успокоилась. Не став пичкать ее дальше, Миша поставил кружку на стол. Взяв холодные руки девушки, он поднес их к себе и принялся дышать на них. - Что ты делаешь? – хрипло спросила Таня. - Знаешь, что я в тебе люблю? – мягко поинтересовался Миша, посмотрев нежно на сидящую перед ним красавицу его души. - Что? – взволновано сказала девушка. Она была заинтригована, а сердце учащало пульс от каждого касания парня. - Я люблю твои растрепанные локоны, которые так приятно щекочут мне нос, когда ты спишь рядом. Я люблю твои голубые глаза, в которых утопаю я и мне никто не может помочь. Я люблю твой нежный и бархатный голос, который убаюкивает меня, словно песня. Я люблю твой непоколебимый взор и тоскливую русскую душу, восхищение которыми, я не передам словами. Я люблю твои вечно холодные руки, которые так приятно каждый раз греть, в надежде, что ты никогда не замерзнешь. Я люблю тебя всю без остатка, в мечте, что ты будешь со мною и не оставишь меня одного. Так как мой мир – твой мир. Там, где нет тебя, не может быть и меня. Таня сидела в полном шоке. Никто и никогда не говорил ей столько прекрасного, что хотелось плакать от радости. Так чувственно, так открыто, так нежно. Перед ней сейчас был юноша, которого она так пылко и горячо любила. Она была счастлива и напугана. Что если он просто шутит над ней? Откуда у него такие глубокие чувства к ней? Таня не знала, что ей делать. Хотелось откинуть разум и полностью повиноваться сердцу. Но это было безрассудно, а она не такая. Была бы сейчас здесь ее мама и подсказала бы, что делать. - Миша, ты правда меня так любишь? – неверующе спросила Таня. - Я вас люблю любовью брата. И может быть, еще нежнее – заигрывающее пропел Миша, помня любимое произведение своей музы. - Ты же помнишь, чем закончились отношения Онегина и Татьяны? – укоризненно взглянула девушка на парня. Она награждала его таким взором в случаи неудачной шутки или сильного проступка. Но сейчас, Танюша смотрит на него так скорее из-за давних обид разбившегося сердца. - Конечно помню, но я ведь не Евгений – лукаво подмигнул юноша девушке, надеясь услышать, как звон колоколов, ее смех. Но подруга не собиралась смеяться. Она строго и негодующе прожигала его глазами. Он боялся этого взгляда. Данное выражение лица напоминало ему его двоюродного дедушку, который смотрел на него также. - Прости меня – шепча, находясь в отчаянии, сказал Миша. - За что? – удивленно скинула брови девушка от резкого изменения настроения юноши. Сейчас он выглядел хуже побитой собаки. От такого сравнения, девушке стало плохо. - Я все эти годы знал, что ты меня влюблена. Знал и молчал. Я может быть и легкомысленный дурак, и эгоист, но не слепой, и взгляд твоих нежных глаз я расшифровал сразу. Но упорно делал вид, что не замечал его. Я уделял знаки внимания стольким девушкам не потому что мне от них что-то было нужно, я надеялся, что таким образом меня разлюбишь. Но ты этого не сделала. Я все эти месяцы чувствовал себя как последний кретин и козел. Видя, как тебе больно, я продолжал тебе ее причинять, а ты все молчала и улыбалась. Я ужасный человек! Таня смотрела на Мишу, будто впервые увидела. Она никогда не видела его таким сломленным и подавленным, ненавидящим себя. Танюта всегда думала, что именно Михаил был солнышком в ее жизни. Всегда поддерживающим, верным, любящим, понимающим, самоотверженным и никогда не унывающим. Так думали все. Но это была маска, за которой стоял настоящий Миша. Таня не могла на него злиться, даже если надо. Ей было его жаль. Не только она страдала от сгорания в собственных чувствах к нему, он тоже рвал на себе волосы от безысходности. - Если ты меня любишь, и знал, что это взаимно, то почему ты бежал от этих чувств? – спокойно, с доброй улыбкой, спросила девушка. - Я боюсь Таня. Я боюсь, что сделаю дорогому человеку больно. Я боюсь, что стану, как он и раню тебя! – упав лицом в колени любимой, громко плакал парень. Ему было все равно на это. Что он слабый. Он не хотел терять Таню и отталкивать ее от себя еще больше. Он не собирался больше причинять ее душе боль и молча улыбаться. Он просто не мог. Таня не пыталась вырваться из крепкого плена юноши. Она хотела утешить его и поддержать так, как он это дел, когда умерла ее мама. Девушка начала рыться в макушке парня, тихонько успокаивая его. Она помнит, что больше ее прикосновений, любил ее рассказы, ее сны, которые та с удовольствием рассказывала ему. Эти сновидения всегда были необычными. В них Таня видела себя красивым и элегантным мужчиной со сладкими речами и лукавыми взглядами. Окружение было изысканным: слуги, стража, фрейлины, герцоги и герцогини, князья и княгини, достопочтенные сеньоры и сеньориты. Во дворце, украшенный золотом, серебром, алмазами, изумрудами и рубинами проходили пышные балы, маскарады и встречи со званным ужином. Все блистало в своем идеальном великолепии, а к ней обращались не иначе, как: «Ваше Величество». Таня всегда с восхищением и большими горящими глазами рассказывала о своих снах. Миша ее терпеливо слушал, а после подшучивал, что та в прошлой жизни, очевидно была императором, да не простым, а самым великим. Девушка смеялась с этого. - Мне сегодня приснился удивительный сон. Во дворце проходил бал. Все девушки приходили в пышных, ярких платьях, расшитых камнями и жемчугом, а на головах были высокие прически с перьями и цветами. На мне была шелковая фрачная пара с кружевным и воздушным белым жилетом и черный галстук. Я стояла где-то в стороне, завершив недавнюю беседу с каким-то молодым человеком, пока остальные танцевали. Я наблюдала за ним. Как они двигались, ты бы только видел! Все смеялись, шутили, сплетничали, развлекались, только мне было тревожно. Казалось, я кого-то упорно выискивала глазами, но не находила, испытывая такую смесь эмоций: обеспокоенность, грусть, разочарованность и гнев. Я была переполнена разнообразными чувствами, пока мое лицо оставалось равнодушным. Было обидно. Но потом ко мне кто-то обратился. Хотелось задушить того человека за то, что он посмел меня отвлечь от размышлений, но я натянула маску вежливости и повернулась к нему. Передо мною стоял господин, в таком же наряде, как и я, на лице у него была хищная улыбка, а глаза лукаво смотрели на меня. Я узнала этого человека. Это был ты. - Я? – удивлено спросил Миша, уже успокоившись. Он сидел возле Тани, положив голову ей на колени под полное пользование. - Да, удивительно правда? – восхищенно поинтересовалась девушка. Ей очень нравились ее сны, временами казавшимися не плодом ее богатой фантазии, а тем далеким прошлым, частью которого, была и когда-то Таня. - И чем же закончился твой сын? – не менее заинтересовано, чем весь рассказ девушки, спросил парень. - Мы начали танцевать. Это был вальс. Я тебя вела, что-то шепча в ухо, от чего ты заливался бархатным смехом. Было так приятно наблюдать как ты смеялся. В ответ, ты вызывающе смотрел на меня, так страстно, так собственнически, словно ты был хищником, тихо наблюдавшим за мной. От твоего взора я не могла отвести глаз. Это так забавно. Закончив свой рассказ, оба просто сидели молча, думая о своем. Тане казалось, что весь мир уменьшился только до них двоих, настолько было все равно на происходящее вокруг нее и Миши. Парень же сидел, глупо смотря на девушку, мягко перебиравшая ему волосы. Было так хорошо. Они вместе, никто не мешает. Вот бы это мгновение никогда не заканчивалось. Юноша хотел бы дополнить этот момент поцелуем, но переживал, что девушке может не понравиться и не решал действовать. Да и зачем? Им и так хорошо. Здесь и сейчас. Со своими чувствами они разберутся позже, главное, они теперь оба знают, что небезразличны друг другу. ***** Ри лежал на кровати, не в силах отдышаться. Было так хорошо, что учащенный пульс и скомканное дыхание ушли на второй план. - Вам понравилось? – самодовольный смешок сбоку сбил только зарождающийся ход мыслей. Как он только умел это делать, для империи оставалось загадкой. - Не представляете, как, поднебесное сокровище – сладко простонал Ри, повернувшись к нарушителю спокойствия с такой же довольной улыбкой, как его горящие глаза. - Надеюсь теперь вы не посмеете отрицать, что вы принадлежите мне душой и телом? – сколько сарказма воплощал этот баритон, что император залился смешком. - Посмею напомнить вам, что вы принадлежите мне душой и телом намного дольше. Не рассчитывайте, что, что-то изменится. - О, вы как всегда язвы, когда речь идет о вашей чести – лукавый взгляд собеседника твердо смотрел на Ри, которому данное положение вещей даже льстило. - Я попрошу слуг подготовить вам карету. Возвращайтесь к себе, мой друг, наши дела никто не сделает за нас, пока мы здесь разглагольствуем. - Вы же приедете, мое благоденствие? – хитрый щур немецких поднебесий не давали Ри возможности отказать ему и себе в этом сладком удовольствии. - Приеду, только вы будете тогда просить, чтобы я уехал – смехотворно прошептал немцу, император. - Не отпущу вас. Вы только мой! Я вас найду везде, хоть обыщу весь мир! – уверено воскликнул свои намерения Ги. - Даже смерть вам не помешает? - Даже смерть!