Поговори со мной

      Попсовая мелодия из телефона пыталась перебить раздражающий стук стиральной машинки, техника заставляла подпрыгивать на себе крема и кисточки в косметическом футляре, которые после использования мигом погрузились в ящичек под раковиной. В отражении зеркала пританцовывала молодая студентка, примерно третьего курса, со строгим каре тёмно-фиолетового цвета и выразительными светло-карими глазами. Увлечённая своим макияжем, девушка совсем забыла о времени, и чуть не пропустила время выхода, благо она догадалась лишний раз заглянуть в телефон, на обоях которого красовалась её фотка в обнимку с высоким парнем. Парочку в кругу друзей в шутку называли Сатто, но по отдельности они носили гордые имена: Кудзё Сара и Аратаки Итто. Закончив с ресницами, студентка несколько раз покрутилась возле зеркала, поправила волосы, надушилась и выпорхнула из ванны на гладкий ламинат. В колготках ходить на нём было одно удовольствие, и Сара, почти скользя, будто по льду, дошла до спальной комнаты, в которой ещё сопел мускулистый парень с растрёпанными белыми волосами. На днях Кудзё покрасила ему внутренние пряди в красный; уложенными они смотрелись безумно красиво и интересно, девушка засматривалась на своего парня, но в лицо никогда не говорила то, что думала. Сара просто не умела.       Почувствовав чужое присутствие в комнате, Итто заёрзал на животе, обнял подушку сильнее. Проснулся он оттого, что Сара роется в своей сумке, нагнувшись к рабочему столу. Аратаки молча оглядел её длинное чёрное платье с рукавами по локоть, пояс на тонкой талии, округляющий широкие бёдра — этот наряд выделял всё слишком хорошо. Столкнувшись взглядами с Кудзё, парень сонным хриплым голосом, щекочущим что-то в животе студентки, спросил: — На трассу?       Гордость внутри Сары рассвирепела, и девушка от злости кинула в парня плюшевую игрушку, которую он даже в сонном состоянии легко поймал и рассмеялся. — Тебе разве не ко второй паре? — Итто повернулся на спину, и сразу стала видна его крепкая грудь и рельеф на животе. — До неё осталось двадцать минут, если ты, слепой, часы не видишь, — Сара положила в сумку блокнот и принялась искать расчёску, которая постоянно пропадала с её стола. — Я совершенно не выспался, — Итто приподнялся с кровати, и одеяло медленно скатилось к его бёдрам. — У нас ещё омлет остался? — Сара обошла их спальное место, проскользнула к тумбочке парня и строгим взглядом уставилась на невинное личико Аратаки. — Ну расчесался один раз, что такого? — Бельё повесить не забудь. — Опять мне в твоих труселях копаться. — Я сегодня до пяти, так что, пожалуйста, дома приберись немного, и про бельё не забудь, — Сара почти вышла из комнаты, но её окликнули. — А поцелуйчик перед уходом?       Аратаки выглядел как брошенный ребёнок с сонными глазками и надутыми губами. Про себя Сара, конечно, умилилась, но в ответ послала лишь воздушный поцелуй и прикрыла дверь спальни. Девушка сама не понимала, почему вела себя так. Возможно, ей нравилось дразнить Итто, но после трех лет отношений, один год из которых они прожили вместе, Сара поняла, что ей нужно исправляться. Обувшись и накинув лёгкое бежевое пальтишко, девушка выдохнула, постучала каблучками в спальню и без слов вошла внутрь, застав парня, натягивающего треники. Итто удивлённо округлил глаза и наклонился, когда пальцы обвили его шею и притянули к себе. Кудзё чмокнула пересохшие губы и вся красная от смущения покинула комнату, оставив парня в лёгком недоумении и приступе счастья.       На улице был октябрь: светлый, красочный, с прохладным ветром, но это даже к лучшему, ибо Сара ненавидела едкий запах растений, из-за чего приходилось надевать маску, чтобы не расчихаться по дороге к институту. Её любимый журфак находился в пятнадцати минутах ходьбы. Погода располагала к небольшой прогулке, но каблуки и уставшие ноги студентки молили не мучить их. На остановке, конечно же, было людно, как и в любые дни, кроме четверга. Неужто никто никуда не ездил в этот день? Признаться, Сара сама не хотела: в среду у неё было четыре пары, две из которых бесполезны и переоценены, но ради автомата Кудзё старалась не пропускать ни дня.       Знакомый силуэт побудил девушку ускорить шаг, и летящей бодрой походкой она нагнала студента ниже её на голову, обняла со спины и потрепала за светло-русые волосы. Парень удивлённо развернулся, но, увидев Сару, спокойно выдохнул и обнял в ответ. Таким нежным, немного робким и спокойным мог быть только один человек во всём журфаке — это Горо. Он постоянно ходил в толстовках оверсайз, пах чем-то сладким — то ли выпечкой, то ли фруктами, — и был лучшим другом Сары ещё со школьной скамьи. Парочка была настолько дружна, что Кудзё даже не позволяла себе шутить про рост парня, который часто комплексовал и носил кроссовки на платформе. — Я не хочу туда ехать, — буркнул Горо, оставаясь в объятьях нежной Сары. — Твоя сводная сестра опять меня валить будет. — Да ладно тебе, Кокоми — лапочка, она никогда не ставила тебе незачёт. — Чтобы сдать её зачёт по французскому, нужно пройти через унижения, поддразнивания и неудобные вопросы. Нуна просто играет со мной. — Может, она так реагирует, потому что ты называешь её нуной, хотя мы находимся в Японии? Назови её хоть раз mon chéri. — Я ещё жить хочу, и вообще, отделаться от привычек мне сложно. — Может, тебе стоит на зачёте спросить о различии наших культур? Поболтаете немного, и Кокоми тебе автомат поставит. — Почему у тебя всё так просто? — если бы у Горо на голове были звериные ушки, они бы сейчас грустно опустились, сливаясь с причёской. — Потому что я к людям открыта, а ты, — Сара замолчала, не озвучив критику, и взяла друга под руку. — А ты милаха, так что, всё у тебя будет хорошо.       Автобус подъехал к остановке, и толпа работяг и студентов рассеялась по дверям, желая заполучить свободное место. Горо шустрый, поэтому почти без боя отвоевал мягкие кресла, на которые уселись два школьных друга, но в теперешних реалиях правильнее было бы сказать — лучших друга. Сара облокотилась об голову парня, которая вкусно пахла шампунем, и вгляделась в чужой конспект. Удивило то, как скрупулёзно Горо отмечал нужную информацию маркером, выписывал на полях заметки и добавлял цветные стикеры. Так ли сильно ненавидел парень французский, который преподавала Кокоми? Кудзё казалось, что её друг лукавил, ведь, если причина была только лишь в придирчивости Сангономии, Горо забил бы, как он это обычно делал, и вытягивал предмет на удовлетворительную оценку, а студент старался, словно стремился, выучить язык до мельчайшей детальки! Сара отодвинулась, не смея мешать повторению материала, и опустила взгляд на дисплей телефона. Глядя на совместную фотку с Итто, девушка думала: а стоит ли написать ему, спросить, позавтракал ли он. Такие вопросы ведь нормальны для людей, любящих друг друга, но за прошедшие два года Сара особо редко проявляла инициативу. Аратаки — зажигалка, и он мог зажечь любого. Кудзё — наоборот, словно огнетушитель, могла осадить и привести человека в чувство несколькими фразами. В общем и целом, твердолобая и чёрствая девушка. Но даже ей в какой-то момент показалось, что гармония в её отношениях пошатнулась.       На первый взгляд, всё осталось прежде: они подшучивали друг над другом, были заняты своей жизнью, карьерой, съёмная квартира стала местом, в котором можно наконец остановиться, отдышаться, чтобы вновь вбежать в бесконечный марафон. На сердце у Сары было неспокойно, поэтому она всё же пересилила себя, зашла в чат с Аратаки и отправила одно короткое сообщение: «Поел?». Только девушка хотела убрать гаджет в карман пальто, как он завибрировал в руках. Вместо ответа Итто прислал свою фотку, на которой он засунул в рот слишком много всего и был похож на прожорливого хомяка с рельефным прессом. Это вызвало у Сары улыбку, а у Горо тихий смешок, спрятавшийся в тетради. — Кокоми написала, что она в двести третьей аудитории. В её кабинете ремонт. — Хорошо, что предупредила хотя бы в последний момент, — буркнул Горо, и студенты развернулись в противоположную сторону. — Может, и зачёт отменит? В двести третьей аудитории такие столы, что любой спишет, главное сесть поудачнее. — Кокоми любит устно спрашивать. — Нет, только не это! — Горо прикрыл лицо от отчаяния и незаметно через пальцы посмотрел на открытую дверь в кабинет, вход в который был забаррикадирован стулом и Кокоми. Женщина с высоким хвостом пшеничных прядей стояла, скрестив руки на груди. Каждого пришедшего она останавливала, ставя перед ним стул, задавала вопрос, и если ученик отвечал — пропускала, других же гнала готовиться к пересдаче. — Мне кранты. — Не бойся, Кокоми добрая, забыл? Это моя сестра. — Сводная! Это разные вещи! — пока студенты болтали, настала их очередь.       Сара прикрыла собой друга и улыбнулась сестре. Сангономия поприветствовала тёплой улыбкой, спросила про глаголы во французском языке, выслушала правильный ответ, сказанный без запинки и убрала с дороги стул. Горо попытался проскочить, но ему тут же преградили путь, и тогда парень сжался внутри, жалобно взглянул на учителя. Кокоми без стыда игриво улыбалась студенту и смаковала каждую секунду, когда она видела смущение и растерянность Горо, но в конце-концов достала из сумки три белых карточки, повернула белой стороной и протянула парню. — Выбирай. — Может, я сразу на пересдачу?.. — Тяни давай, тут ничего сложного для тебя, я-то знаю, — и улыбнулась неоднозначно, отчего Горо стало не по себе.       Вытянув билет, парень прочитал прищуренными глазами, а после раскрыл их от удивления. Вопрос был написан на французском и всё бы ничего, но как Горо должен был отвечать на него? Сангономия забрала карточку и принялась ожидать, наблюдая за яхонтовым румянцем студента в широкой толстовке. Однокурсники позади начали перешёптываться, достали конспекты, начали перечитывать, боясь, что получат такую же карточку с вопросом, на который даже Горо затруднялся ответить.       «Ты что, серьёзно хочешь, чтобы я сказал это?!» — смотрел он на женщину с плохо скрываемой паникой. Сара, ожидающая за партой, испугалась за друга и медленно двинулась к двери. — Ваши волосы, — это был ответ Горо.       Услышавшие его, замерли в немом вопросе, глаза округлились от удивления, когда Сангономия отодвинула стул и с довольной улыбкой взглянула на следующих учеников. Сара встретила друга у порога, взяла под руку и повела к парте. Казалось, Горо мог в любой момент упасть в обморок, но руки девушки не позволяли ему. Студент почти свалился на стул, схватился за сердце и глубоко задышал. — Я думал помру… — прошептал Горо и спрятал горячее лицо в ладонях. — Сложный вопрос попался? — Твоя сестра — сумасшедшая, — процедил парень. — Она написала на французском «Что тебе нравится в моей внешности? Назови один главный пункт», — договорив, Горо упал лицом на парту, бубня про себя: — У меня сердце не выдерживает, как же стыдно-стыдно-стыдно!       Сара невольно взглянула на Кокоми, которая словно почувствовала на себе чужой взгляд и помахала сестре, после вновь вернувшись к устному опросу. Кудзё глупо заулыбалась, достала телефон, чтобы написать Аратаки, но осеклась. Она ведь уже писала с утра, не будет ли слишком навязчиво написать ещё раз? Подавив в себе дурные мысли, Сара написала:       «Я сдала зачёт по французскому. Приду домой, расскажу про Горо и Кокоми».       Сообщение осталось в статусе «прочитано».

***

      Сара бродила между стеллажами в магазине, с огромным аппетитом проходила мимо мяса. Девушка думала, чего такого приготовить на ужин, но перебирая в голове варианты, Кудзё никак не могла выбрать, поэтому она достала телефон с готовностью написать молодому человеку и спросить, чего бы тот хотел. Последнее сообщение осталось без ответа, от этого лёгкая улыбка Сары исчезла. Остановившись возле говядины, девушка задумалась. Со стороны, как та думала, она выглядела странно: с таким грустным лицом смотреть на мясо — комично и вызывало невольную жалость. Съесть его, конечно, хотелось. Вспомнив про маму, которой Кудзё иногда отправляла деньги, потому что та отстраивали дом после потопа, девушка отвела взгляд от дорогого удовольствия на дешёвые готовые бэнто. Их Сара и схватила, стремглав устремившись на кассу, вынудив своей огненной раздражённой энергии разойтись остальным покупателям. Со злостью плюхнув пластмассовые коробки на подставку, студентка протянула продавцу банковскую карту. Тот разнервничался и дрожащим голосом произнёс: — У нас акция… Шесть банок пива по цене трёх… — Ну… — Сара задумалась, отчего выражение лица слегка смягчилось. — Давайте.       С пакетом из супермаркета, в котором поместилось шесть банок алкоголя и два больших бэнто, Кудзё еле поднялась на третий этаж. Подъезд красиво переливался оранжевым благодаря закату, хотелось поскорее проводить последние лучи в кроватке, освободившись от платья и одежды. Возможно, в тёплых и крепких объятиях любимого мужчины. Мысли о предстоящем вечере развеселили Сару, и она открыла дверь, постучала каблуками у порога и с усталым выдохом опустила тяжёлый пакет. — Как я устала, — специально вслух произнесла девушка и повернулась к зеркалу. Макияж слегка потускнел, а волосы растрепались из-за ветра. Не в таком виде Кудзё хотела встретить Аратаки, который быстро прибежал на голос. — С возвращением, — он чмокнул девушку в щёчку и взял в руки пакет, мельком поглядев, что внутри. — Это ты зачёт праздновать собралась? Не лопнешь? — смеясь, Итто удалился на кухню, а Кудзё сняла пальто, спрятала его в шкаф, вынула зудящие ноги из сапог и пошаркала следом. — О, бэнто! Это бэнто! — Аратаки поднял пластмассовую коробку к потолку. — Боги, взываю, благословите это дешёвое бенто, очистите его от возможной просрочки, спасибо! — В следующий раз сам себе покупать будешь, юморист. — Милая, спасибо огромное, но я не буду ужинать, — Аратаки чмокнул удивлённую Кудзё и скрылся в коридоре, голос его охватило эхо: — Мне по делам нужно, буду поздно. — Ладно, — студентку вдруг осенило, и она вскочила со стула, ватными ногами рванув к входной двери. — По каким делам? — По личным, — ответил Итто, натягивая обувь. — Если что-то срочное, лучше звони, сообщение могу не увидеть. — По каким нахрен личным делам? — недовольство Сары утонуло в неглубоком поцелуе. Аратаки погладил мягкие волосы и лучезарно улыбнулся. — Ответь мне. — Я уже ответил, по личным. Всё, я ушёл. — Да пошёл ты к чёрту. — И я тебя люблю, — дверь с хлопком закрылась.

***

      Кокоми позвонила сестре и предложила прийти в гости. По хриплому и плачущему голосу Кудзё было понятно, что в люди она ни за что не выйдет, свернётся калачиком где-нибудь в углу и будет саморазрушаться с шестью банками пива. Сангономия решительно и быстро достигла квартиры сводной сестры, ожидая, что дверь ей откроет здоровяк с тёплой улыбкой, но, как оказалось, Сара была одна дома, облачённая в выцветшую майку и тёмные треники. Макияж смыт, но оставлены разводы от туши и стрелок. Кокоми словно током ударило: она видела плачущую сестру, но не видела здоровяка с тёплой улыбкой.       Тогда девушки перебрались на кухню. — Какой кошмар, — преподаватель французского увидела разбросанные пустые банки пива, наполовину съеденные бенто. Когда Сара села за стол, картина полностью собралась: перед Кокоми была экспозиция отчаяния, выполненная в тусклых тонах, имела даже характерный неприятный запах. — Я не поняла, вы расстались что-ли? — Если бы расстались, я бы сразу тебе позвонила, — пробубнила Кудзё, поджав к лицу колени. — Он сказал, что у него появились какие-то личные дела и ушёл. Ещё сказал, что придёт поздно. Да у него точно другая. — Дурочка совсем? — Кокоми опустилась на стул рядом и погладила сестру за дрожащие плечи. — Ты с Итто встречаешься три года, лучше всех его знаешь, неужели он правда способен на такую подлость? Когда я с ним общалась, он создавал впечатление вполне разумного и честного молодого человека. — Тогда просто остыл ко мне. Я чувствую, что что-то не так, — Сара взяла третью банку пива, с щелчком открыла и с жаждой прильнула губами. Отпив добрую часть, Кудзё икнула и стукнула донышком об стол. — И пошёл он, пусть развлекается. Итто же у нас такой замечательный, все его обожают, а я — тёмная тучка рядом, пусть, прекрасно! — Ты себя накручиваешь. Убери это пиво, оно даже пахнет противно. — Я хочу расслабиться, понятно? — Расслабляйся другими способами, ты же не алкоголичка! — лицо Кокоми отразило раздражение. — Я — японка! Если я не пью сакэ, значит, я пью пиво, всё логично! — Дурёха, блин, закусывай хотя бы.       Сангономия потратила целый вечер, выслушивая нытьё своей благоразумной сестрёнки, которая, если дело касалось Аратаки, начинала неистово глупеть. Возможно, Сара и правда боялась потерять его, поэтому и вела себя как ребёнок. Кокоми редко видела девушку такой взволнованной из-за пустяка, но это открывало в ней новую детскую сторону. Когда родители Кудзё разводились, отец ушёл в новую семью, где уже была старшая дочь — Кокоми. Тогда девочка не предполагала, как сводной сестре могло быть плохо и одиноко от предательства отца. Сыграло ли это свою роль во взрослении Сары? Неужели она проецировала то давнее предательство на свои теперешние отношения? Сангономия озвучила своё предположение, и Кудзё даже согласилась. Что она могла поделать, пьяная, со своим ноющим сердцем? — Знала бы ты, как мне грустно, когда я вижу Горо в институте, — Кокоми отвоевала себе одну банку пива и присоединилась к душевному разговору, без нравоучений. — Смотрю на него и понимаю: мы никогда вместе не будем. — Не заливай, ты так стараешься, — Сара была вся красная, а её попытки разговаривать членораздельно были весьма забавными. — Ты бы видела, как он краснел и трясся после твоего зачёта. Да он точно засмущался от радости, я ведь Горо очень хорошо знаю. — Думаешь? Мне иногда кажется, что я его пугаю. — Если бы ты его пугала, он бы не писал эти бесконечные конспекты и не покупал справочники. — Ему, может, просто предмет нравится. — Именно поэтому он учит каждый твой конспект, покупает дополнительные сборники, которые есть меньше, чем у половины аудитории, постоянно волнуется перед экзаменами и всё равно сдаёт их на отлично? — Ты бы знала, какие вопросы я ему задаю, — Кокоми понурила взгляд и утолила отчаяние в пиве. — Так это ведь с недавних пор! Раньше ты его конкретно заваливала! — сказала Кудзё с явной претензией, потому что помнила истерики лучшего друга накануне любого зачёта. Какое-то время девушка даже была обижена на сводную сестру, но злость тут же пропадала, когда она видела, как Кокоми бережно и игриво обращалась с Горо. Сразу становилось понятно, что преподавательница не хотела ему зла, желая лишь узнать больше откровений от русоволосого. — Чёрт, да ты конкретно втюрилась…       Это было понятно по девичьим щекам, и нет, это не румянец после алкоголя, это смущение от своих действий, от неуместных мыслей, связанных со своим учеником. Сангономия сползла на стол, сложила под головой руки, губки её слегка вытянулись, и лицо приобрело детское выражение. Кокоми была чем-то недовольна, но счастлива оттого, что могла так часто видеть Горо, говорить с ним и даже немножечко смущать. Парень сказал, что ему нравятся волосы, которые преподавательница думала обрезать, теперь она гладила непослушное белокурое достоинство, глядела на него задумчиво и хихикала, как ненормальная. Наблюдая за сестрой, Сара задумывалась, а испытывала ли она что-то похожее к Аратаки? Как она вообще влюбилась в него?       Кудзё казалось, всё началось на первом курсе, когда коллектив ещё толком не был знаком. Девушка сильно выделялась с Горо, ведь они сразу начали ходить парочкой, дурачиться, и их не волновали проблемы социализации. Им нравилось, что они вдвоём и не думают о таких пустяках. Именно поэтому Итто так захотелось с ними подружиться. Кажется, парень сам подошёл и предложил напитки, — так и познакомились. Для Сары это было весьма значимым событием, ведь впервые к ней проявили такое откровенное и смелое внимание. Студентка могла отшить красавца, о которых обычно говорят «ловелас», но не сделала этого, доверившись мягкой улыбке, открывающую вид на небольшие клыки.       Дверь неожиданно хлопнула, Сара наконец взглянула на часы — два часа ночи. Кокоми не планировала так засиживаться, но разговоры с сестрой слишком затянулись, и приход Аратаки стал поводом сворачиваться. — Я дома, — крикнул парень, разуваясь в коридоре и слыша на кухне стук банок и закрывающихся полок. — Жопу отрастишь, если будешь так поздно кушать, — проходя за угол, Аратаки столкнулся с выбегающей из кухни Кокоми, которая также была его учителем по французскому на первых курсах, но потом Итто сменил язык по собственным предпочтениям, и стал общаться с бывшей предательницей, как со старшим товарищем. — Ой, Кокоми, и вы здесь.       Аратаки уловил сильный запах пива и рыбы. В щель приоткрытой двери студент увидел, как Сара елозит по кухне, пытаясь что-то прибрать. — Пойдём, проводишь меня, — Сангономия утянула Итто обратно в прихожую, не давая разглядеть лица возлюбленной через тонкую щель. — Собрались мы, слегка выпили, — парень прекрасно видел это «слегка», аж пахло на расстоянии вытянутой руки. — А тебе стыдно должно быть, так поздно где-то шляешься, — причитала Кокоми, пытаясь натянуть сапоги с каблуком. — Может, я вам такси вызову? Вы еле стоите. — Я взрослая барышня, выпила больше банок пива, чем ты, съела больше тарелок риса, так что, как-нибудь уж справлюсь, — воздушный поцелуй — визитная карточка Кокоми, получилась несколько смазанной. За дверью её образ полностью растворился, и Аратаки оставалось лишь надеяться, что с преподавательницей ничего не случится. — А с тобой мне что делать прикажешь, пьяная моя?       Сара шаркала из кухни. Растрёпанная, выпившая знатно, с раздутым животом от всего съеденного за один присест, студентка опиралась об стену и двигалась в общую с Итто спальню. Зайдя внутрь, но перед этим слабо стукнувшись лбом, Кудзё нашла на ощупь мягкий матрас, кряхтя опустилась на него лицом. Почему-то после выпивки всё тело болело, хоть под выравниватель асфальта ложись. Аратаки устало выдохнул, помял шею и, выключив в коридоре свет, под сопение девушки и тиканье часов зашёл в спальню. Кровать прогнулась под чужим весом, а тело Сары слегка подпрыгнуло. Благодаря приоткрытым шторам и свету уличных фонарей, Итто видел, как напряжено девичье лицо. Будто специально Кудзё развернулась спиной к парню, осязая кожей, куда смотрит его самодовольная физиономия. — Пива не осталось? — спросил Аратаки, играясь пальчиками на бедре девушки. — В жопу иди. Я всё выпила. — Если бы Кокоми не помогла, со стула даже не поднялась бы? — Заткнись, я спать хочу.       Итто выдохнул весь воздух из лёгких, дыхание пощекотало чужую спину, и кожа покрылась мурашками. Сара изнемогала от румянца, появившегося то ли от опьянения, то ли от того, что беловолосый лежал позади. Крепкие руки вдруг сомкнулись на её талии, притянули ближе по-хозяйски, а горячий нос и губы уткнулись в заднюю часть шеи. Кудзё никогда не жалела, что обрезала волосы, ведь теперь Аратаки мог в любой момент сзади зацеловать чувствительное место, чем он и увлекал себя, улучшая настроение пьяной бестии. Стало на мгновение щекотно, однако безобидное ощущение быстро переросло в накатывающее возбуждение, в котором не стыдно прижать друг к другу ноги, заёрзать на тонкой простыне, пока чужие руки юрко проникают под ткань прилипшей к коже майки. Итто движется смело, ощущает через тело, разрешает ли Сара так к себе прикасаться или нет. Такие люди могли по мурашкам всё понять, прочитать партнёра по дыханию, так почему же парень не извинялся за то, что заставил Кудзё волноваться?       Поцелуи — следствия его сожалений, были трепетными, мокрыми, всепоглощающими. Даже злость и обида на Итто могла в любой момент пропасть, уступив место животному желанию получить разрядку, но мысли пьяной безотрывно занимали сомнения, а не с любовницей ли был Аратаки. От него приятно пахло теми духами, что они выбирали вместе. Одежда подчёркивала выстроенные долгими годами мускулы. Саре ревностно, досадно оттого, что кто-то мог засматриваться на него во время «личных дел». А если кто-то прикасался к этому телу? От одних мыслей Кудзё могла взорваться.       Поэтому девушка схватилась за шею Аратаки, требуя прикоснуться к её губам, но парень мелодично рассмеялся и припал к выделяющимся ключицам, отчего Сара замычала, недовольно и капризно обхватила ногами бёдра молодого человека, вынуждая прижиматься к ней между ног. — От тебя пивом и дешёвым бэнто пахнет, милая, — хихикнул Итто в шею, продолжая дразняще приподнимать края домашней майки. — А ещё так сексуально податлива и расслаблена, когда пьяная, — Сара обхватила шею парня, прижалась как коала к огромной ветке, и практические повисла на нём, когда Аратаки попытался подняться. — Какой я подлец, пользуюсь беспомощной девушкой… — Куда ты ходил? — выдала из себя Кудзё, разглядев в тусклом свете фонарей блестящие глаза Итто. Разве её пьяная фигура, запах пива мог вызывать такой блеск? — По каким таким личным делам ты пропадаешь до двух часов ночи? — угрожающий тон Сары расплылся в пьяной дикции, девушке самой стало смешно от того, как она говорила, чего уж говорить об Аратаки, который расхохотался возлюбленной в грудь. — Не смешно, ты бесишь меня, достал уже постоянно смеяться со всего, что я говорю! — Любимая, — Итто обнял ладонями горячие щёки Кудзё. Губки её мило вытянулись, напоминая бантик. Парень не удержался и кратко их чмокнул, отчего студентка от неожиданности вдохнула. — Я устроился на работу, понял, что учёба надоела мне, и я хочу зарабатывать деньги, поэтому доучусь этот год и отчислюсь. — Ты серьёзно? — Буду ходить два через два в такое время. — Мы будем реже видеться… У меня ведь тоже два через два. — То, что мы живём вместе — уже достижение, и даёт нам возможность видеться, если соскучимся. Не дуйся, обезьянка моя, — проворные пальцы под майкой начали щекотать беззащитные рёбра, и слегка отрезвевшая Сара уже имела силы отбиваться. — Страх потерял совсем? — смеясь пригрозила Кудзё, но вдруг её щёки надулись, и та прикрыла рот двумя ладонями. — О нет, тебя тошнит что ли? — Итто медленно отпрянул, помогая девушке подняться с матраса. — Этого ещё не хватало! Давай в ванну быстрее!

***

      Сангономия расположилась на одинокой скамейке под ярким фонарём у детской площадки, держа в руках гудящий телефон, а лицом уткнувшись в ладонь. Девушка проклинала себя за то, что не настояла на такси, ведь дойти пьяной до дома, когда на улице такая темень, было проблематично, и, осознав, что не сможет справиться одна, Кокоми позвонила человеку, который первый всплыл в её голове. Не сестре, не Аратаки, а именно Горо, своему ученику. Сангономия краснела с каждым затяжным гудком, сотни раз она мысленно просила себя дотянуться до отмены вызова, но пальцы дрожали, что-то внутри настойчиво протестовало. Хотелось услышать его голос в три часа ночи, словно он мог придать Кокоми сил подняться с холодной скамейки.       Блондинка совсем отчаялась. По щекам потекли слёзы, и она потянулась убрать гаджет в сумку, чтобы не намочить из-за слабого дождя, но вдруг по ту сторону сняли трубку, и Кокоми услышала тихое: «Алло?» Преподавательница почти вскрикнула, от волнения заговорила на французском, слегка размазанном, потом поправила себя и уже чётче повторила: — Горо, я разбудила тебя, прости, — Сангономия выдохнула весь воздух вместе с волнением. — Чем занят? — В три часа ночи я сплю, — голос парня был таким хриплым, красивым и успокаивающим, Кокоми невольно уставилась в одну точку, прижав руку к груди, отбивающей чечётку. — Почему вы звоните? Вы на улице? — Д-да, понимаешь… Как бы так сказать поприличнее, я выпила. — Вы что? — перебил Горо насмешливым тоном. — Вы точно номером не ошиблись? Что с вами? — Говорю, я пьяная! — от крика Кокоми в окнах домов напротив зажглось несколько окон, и она неловко прикрыла рот, зашептав: — Я потерялась… Приди, пожалуйста, Горо, мне страшно одной идти… — Вы серьёзно сейчас? — на миг Сангономия услышала, как что-то зашуршало, видимо, студент вставал с кровати. — Откуда мне вас забрать? — Я-я отправлю геолокацию. Ты правда придёшь? — Отправляйте геолокацию, через пять минут я позвоню вам вновь, будем на связи. И никуда не уходите, пожалуйста. — Горо, — шмыгнула Кокоми. Никогда в своей жизни она не чувствовала, что простые слова, сказанные через телефон, могут так её обрадовать. Столько всего хотелось сказать студенту, но преподавательница собралась с мыслями и на выдохе добавила: — Я жду тебя.