Поговори со мной

      Сара поняла, почему по четвергам на остановке так мало людей: многие просто отходят от пьянки посреди недели и остаются дома почивать в постели с тазиком и бутылкой минералки рядом. Студентка смогла уснуть только после того, как её вырвало всем, что она съела и выпила. Кудзё была так пьяна, что даже не заметила собственную наготу, а ведь вчера она ходила в домашней пижаме, зато хорошо запомнила, как Итто засунул её в ванну, чтобы освежить. Стыд и срам для рассудительной взрослой девушки, которая всю свою жизнь умела контролировать объём выпитого, и вдруг такая осечка, прямо на глазах у Аратаки. Саре казалось, что после такого любой нормальный парень её бросил бы, но Итто оказался ненормальным и безумно чутким, потому что готовил для девушки коктейль от похмелья, а заодно и завтрак. Кулинарными способностями парню не приходилось хвастаться, но омлет и рис сварганить он мог, тем более, овощей в холодильнике было предостаточно, поэтому к вышеперечисленному нарезал немного свежего салата.       Сара готова была вслух запищать, умиляясь с полуголого парня с надетым фартучком для готовки. Итто плясал под музыку, не замечая подкрадывающуюся девушку, напялившую на себя одну лишь майку, и то, не свою. Спиной Аратаки почувствовал, как к нему прижались, однако продолжил двигать бёдрами в такт песни и контролировать омлет, в любой момент норовивший зарумяниться. Как же девушке нравилось так просыпаться. Вот бы каждое учебное утро было таким… Идеальным. Кудзё взглянула на часы, и лёгкий шок вынудил замереть. Пока студентка только-только поднялась с постели, тем временем в институте шла вторая пара. Итто ощутил, что хватка девушки ослабла и уже сам развернулся к ней, крепко обняв. — Как спалось? Ничего же, что я выключил твой будильник? — Да, вроде как… — неуверенно пробубнила Сара, обняв парня в ответ. — Тебе-то как спалось? Я много проблем тебе доставила и… — Не очень, потому что Горо постоянно написывал, — напоследок чмокнув Кудзё в лоб, Аратаки вернулся к плите, рукой указав на верхнюю тумбу. — Даже сейчас писать продолжает, — добавил он после того, как гаджет вновь отозвался раздражающим пиликаньем.       Сара и сама удивилась: Горо обычно не столь эмоционален и многословен в сообщениях, тем более, он всегда мог позвонить, если что-то срочное, но парень отправлял всё новые и новые тексты и стикеры. От запредельного количества смущающихся смайликов Кудзё почти упала на стул, под музыку из радио принялась листать вниз к новым сообщениям. Отрывками слова проносились в её голове: «Я бегу к ней. Чёрт. Она пьяна. Кокоми у меня дома.»       Читая, Сара всё ближе и ближе прижимала ладонь ко рту, чтобы не завизжать, ведь вчера она пила вместе с сестрой и, как та помнила, вызвала для неё такси. Но как оказалось, нет! Некоторые сообщения были возмущениями Горо по поводу того, что она отпустила Кокоми в таком состоянии ночью. — Какой стыд, — прошептала Сара, и Итто обернулся посмотреть на испуганное, слегка радостное лицо девушки. — Мы что, вчера Кокоми не вызвали такси? — Я предлагал, но она отказалась, — Аратаки распределил омлет по тарелкам и ловко переместил блюда на стол. Музыка словно помогала ему двигаться плавно, не так неуклюже, как раньше, поэтому парень так грациозно, насколько это возможно, достал столовые приборы и сорвал с тела фартук. Увлечённая телефоном Сара даже не заметила, как Итто недовольно хмыкнул и скрылся в коридоре. — С ней же всё хорошо? — Да… Если так можно сказать, — Кудзё оставила гаджет и наконец взглянула на весь тот пир, что подготовил заботливый парень. Умиляло, как аккуратно он попытался приготовить омлет, как ровно нарезал овощи. Рис пах изумительно, и девушка первым делом схватилась за тарелку с ароматными зёрнами. — Ты сегодня вечером на работу, да?       Аратаки обрадовался, что Сара сама завела эту тему, поэтому вскоре вернулся на кухню уже одетый и приобнял девушку сзади, грустно промычав. Им обоим не хотелось расставаться, но славно, что выдалось такое умиротворённое утро, в котором они могли быть вместе и только лишь вдвоём. — Я так вчера и не спросила. Куда ты устроился?       Этого вопроса Итто и боялся. Когда парочка начала жить вместе, появились первые ссоры: на бытовой почве, из-за работы Кудзё. Студентка устроилась в кофейню, в которую сама ходила долгое время, можно сказать, это была её мечта, но Аратаки безжалостно ревновал. По каким-то личным наблюдениям он решил, что подобная работа привлекает много ненужного мужского внимания, ведь Сара — девушка красивая, даже в форме бариста. Примерно в это же время Итто начал часто пропадать в спортзале, тогда и Кудзё пришлось вкусить горький яд, когда осознала, что беспочвенно ревнует парня к незнакомым девушкам. Пара поняла, что ссориться можно бесконечно, поэтому установила несколько табу: Сара не работает полную рабочую неделю, а Аратаки не стремится стать тренером в том зале, даже если его будут умолять. — Ты разозлишься, — сразу признался Итто с улыбкой. — Я стал тренером в том зале, — парень услышал, как лязгнула вилка, и зажмурился. — Ты серьёзно сейчас? Мы же договаривались с тобой, а ты просто взял и начхал на своё табу? — Не совсем же, я так же буду работать два через два, тем более, буду пока стажёром, до индивидуальных тренировок меня не допустят… — Ты издеваешься? Индивидуальные тренировки с кем, с девками, на которых ты засматриваешься в зале?! — Я, в отличие от тебя, от мечты своей отказался из-за этого табу! — Я же не запретила тебе в зал ходить! — Сара отхлебнула немного воды. В горле противно пересохло, особенно после всего выпитого вчера. — Как разнервничался. Словно тебя кто-то ждёт каждый день в этом зале. — Да, ждёт, — так смело ответил Итто, отчего девушка испугалась, стакан в её руке начал дрожать. — Понимаешь, я людей мотивирую. Мне улыбаются, благодарят, меня хвалят. Одна девушка похудела на десять килограмм, потому что я ей помогал, поддерживал. И вчера, когда я работал первый день, она безумно радовалась, что я стану тренером. — Конечно радовалась, — грустно прошептала Сара и отодвинула тарелку прочь, чуть не уронив плашмя стакан с водой. — Я вдоволь наелась твоей наглостью, спасибо.       Сара вышла из комнаты, быстрым шагам ретируясь в спальню, пока Аратаки, выдыхая весь воздух, отставлял еду, кружки, чтобы ненароком ничего не разбить, не швырнуть. Итто сидел, ковыряя ногтями свои пальцы, слушая, как хлопают дверцы шкафа, как громко открылась молния в сумке. Чтобы добраться до косметички, Кудзё прошла мимо кухни, стараясь делать вид, что абсолютно не замечает сидящего в одиночестве парня. Это давило на беловолосого, скручивало органы внутри, из-за чего пальцы дрожали. Всегда так, когда они ссорятся: Аратаки терпит, потому что считает, что мужчина должен мириться, мужчина не может плакать, иначе он слюнтяй и нюня. За мускулистым телом скрывалась настолько хрупкая душа, которая ломалась из года в год, не в силах высказать то, что действительно гложет. Сколько раз Итто ловил себя на мысли, что в такие моменты единственное, что нельзя делать — это молчать, но он всё равно затыкал себя, отпускал Кудзё, куда глаза глядят, потом принимал все условия, извинялся… А боль-то всё равно не утихала, даже когда они лежали вместе, обнимались и, казалось, уже всё уладили.       Аратаки стукнул по столу, но девушка пропустила этот звук мимо ушей. Беловолосый двинулся в коридор, в котором студентка поспешно надевала обувь и вызволяла из шкафа своё пальто. Она хотела сбежать — это привычная реакция на любую ссору. Кудзё не любила ничего решать и каждый раз убегала. Именно так и поступил её отец при разводе, не объяснившись с матерью, но студентка отказывалась проводить параллель между этими двумя «разными» случаями. — Давай поговорим нормально, ничего же страшного не произошло, — тихо позвал Итто, но осёкся, услышав крик возлюбленной. — Ничего страшного?! Ты эгоист, самый настоящий! Ты прекрасно знал, в каком положении моя мама, прекрасно знал, как нам нужны деньги, поэтому я так экономила, из-за чего мы с тобой ссорились! И всё это время я могла работать на полную ставку, если бы не твоё табу, которое мы же с тобой обсуждали! Ты начхал на меня, на мою маму, на то, что ей нужна помощь, ты эгоист, понимаешь?! — в крике слышались слёзы. Сара не могла их сдержать, слюна и ком обиды заполонили горло, девушка взялась за шею, чувствуя, как стало трудно дышать. — Поговори со мной, останься! — Аратаки попытался взять её за руку, но ногти вместе с ударом до красноты поцарапали тыльную сторону ладони. — Не трогай меня! Иди своих клиенток трогай, они же ждут тебя на работе, давай!       Итто одёрнул руку. Ему до такой степени было обидно слушать подобное, что парень самолично захлопнул за девушкой дверь, надеясь, что та забыла ключи и не сможет войти по возвращению, будет стоять и ждать, пока ночью вернётся Аратаки. Это было бы недостаточным наказанием, по мнению парня, но ему хотелось увидеть, как Кудзё нуждается в нём, что она всё ещё хочет быть с ним, несмотря ни на что.       Сара была так зла, так оскорблена, что выбежала из дома чуть ли не в домашней одежде, собираясь отвлечься на занятиях, половину из которых она недобросовестно пропустила. Слёзы не позволяли идти, дышать из-за сжатых лёгких столь больно, отчего со стороны девушка выглядела весьма болезненно, словно в любой момент готова грохнуться в обморок. Звон ссоры не утихал, фразы, несказанные Аратаки в лицо, всплывали в голове Кудзё и давили на хрупкие плечи, заставляя припадать к земле. Это ведь не первая их ссора, и в глубине души Сара надеялась, что и в этот раз всё будет хорошо, но далеко ли их следующий конфликт? Сколько раз ещё студентке нужно так выбегать из дома, чтобы Итто наконец пошёл за ней? Сколько раз ей нужно переживать эти страдания, этот круг ада, бесконечный цикл, шаги в котором до боли знакомы и просты? В этот раз студентка решила скрыться не в институте, всё равно не сможет держать лицо при учителях, да и бледность лица, красные глаза показывать не хотелось.       Кофейня «Линкольн» была пристанищем для Кудзё долго время, ещё до работы там. Коллектив множество раз сменялся, но один человек, казалось, навсегда останется неизменным, стоящем на своём месте, за барной стойкой. С утра посетителей хватало для того, чтобы занять большую часть выгодных столиков, однако лучший работник месяца, хотя к чему скромничать, лучший работник на все времена прекрасно справлялся, успевая натирать стаканы его любимой тряпочкой с узорами в уголках. — Тома, могу я занять комнату отдыха? — Сара свалилась, как снег на голову. Блондин сверкнул зелёными глазками и коротко кивнул. Если бы не клиенты, парень точно расспросил бы подробнее, что стряслось, но Кудзё не оставила Томе выбора: убежала в служебную комнату, оставив мысли коллеги в полной неразберихе.       Не мог Тома оставить всё, как есть. В Японии он пробыл долгие десять лет, и ему, как иностранцу, не всегда был понятен ход мыслей здешних жителей. В его стране всё проще, прямолинейнее. Что Тома должен был понять по плачущим глазам коллеги, которая засела у крохотного карманного зеркальца и пыталась скрыть свою бледность и слезы после похмелья? — Воды принести? — Тома оставил работу на другого бариста и стажёрку, надеясь, что апокалипсис не произойдёт, пока он разговаривает с, пожалуй, своей любимой коллегой. Несмотря на нередкую холодность, с Сарой легко можно было найти общий язык, по крайне мере, для блондина. Он понимал её, чувствовал связь душ между ними. — Если будешь плакать, тушь потечёт. — Тома, я плохая девушка? — Не знаю, я с тобой не встречался, — хихикнул блондин, несмело погладив ткань слегка помятой рубашки. — Надела первое попавшееся? — Так плохо выгляжу? — Нет, вовсе нет, тебе идёт, — хмыкнул Тома, оглядев рубашку, заправленную в узкие джинсы. — Для побега из дома самое то. — Я ещё хотела сказать, что с сегодняшнего дня могу работать на полную ставку, с понедельника по пятницу. — Правда? Это же хорошая новость, — заулыбался Тома, слегка толкнув девушку в бедро. — Скажи честно, рассталась с Итто? Или с чего такое? — Не рассталась, — понурила нос Сара, но быстро подняла его, заканчивая рисовать стрелки, такие привычные на её лице. — Поссорились, как обычно, не бери в голову. — Вот как. Тогда сегодня ты моя коллега до позднего вечера? — прозвучало весьма двусмысленно, но оба улыбнулись друг другу так тепло и дружелюбно. Об этом Сара и мечтать не могла, о таком приподнятом настроении с другим мужчиной. — Круто. Тогда бери форму и выходи, я напишу начальнице, чтобы документы переоформили. — Спасибо, Тома, ты супер.       Блондин ничего не ответил, лишь подмигнул Кудзё перед уходом. Студентке вдруг стало интересно, скольких девушек влюбили в себя эти цветущие зелёные глаза, распускающиеся, словно дивный сад каждый раз, как Сара смотрела в них. Девушка усмехнулась своим мыслям, по привычке взяла телефон и взглянула на совместную фотку с Аратаки. Парочка выглядела такой счастливой, беззаботной. Помнится, это было время, когда они ещё не жили вместе. Неужели в этом и была их ошибка? Сара покачала головой, отгоняя ненужные мысли, ведь ей предстоит улыбаться клиентам, одаривать их теплом. Этого студентка в действительности хотела больше всего — быть нужной кому-то.

***

      Горо редко пропускал пары, потому что обещал родителям прилежно учиться и закончить институт с красным дипломом. Помнится, быть отличником — всегда являлось приоритетом в его семье, но спустя несколько лет самостоятельной жизни юноша изменил курс. Высший балл — не то, чего он действительно хотел. Горо хотел знаний, тех, до которых добираются, словно моряки через непроглядный океан, поэтому парень так учил языки, чужие культуры. Он бредил этим, хотел увидеть мир. Родители до сих пор не знали, что их сын забил на добрую часть предметов, выбрав для себя самые важные. Студент и не стремился им говорить, по крайне мере, пока это не будет необходимо.       Из головы Горо совершенно вылетели события ночи. Все воспоминания проносились, словно сон, но когда русоволосый зашёл на свою маленькую кухоньку, чуть в голос не вскрикнул, увидев около плиты своего преподавателя по французскому. Без косметики и с распущенными влажными волосами она выглядела моложе, вполне могла сойти за студентку или даже старшеклассницу, а её лучезарная улыбка стрелой амура пронзила слабое сердце Горо, и парень от бессилия облокотился об стену.       Это был не сон. Выпившая Кокоми правда позвонила своему ученику посреди ночи, попросила забрать…       «Так почему она в моей квартире?!» — думал Горо, ощущая запах ароматных блинчиков.       Парень вспомнил, как Кокоми было плохо. Из-за дождя болела голова, а ноги еле волочились. Таксисты не хотели брать её, потому что женщина вдруг раскраснелась, замямлила. Горо даже появилась теория, что опьянение умеет задерживаться в крови на какое-то время, а потом в нужные моменты распространяться по всему телу как вирус. Парень не догадывался, как чувствовала себя Сангономия от встречи с ним, как сильно ее тронула доброта этого очаровательного юноши, что она не могла сдержать эмоций, а когда он предложил остаться у него, то вовсе была готова в обморок упасть. — Доброе утро, — голос её был ниже обычного, томнее, протяжнее. Горо от удивления выпрямился. — У тебя нет случайно мёда? — Для блинов? — М-м-м, нет, для горла, — студент задрожал от этого соблазнительного «м-м-м», но виду не подал. Достал с полки почти полную баночку и поставил на тумбу около кружки с подогретым молоком. — Спасибо за это. Да и за всё, — Кокоми добавила одну ложку сладкой субстанции, размешала и, облокотившись бедром об кухонный стол, смело уставилась на лохматого после сна Горо. — Ты мне очень помог, — так коротко высказалась Кокоми и с облегчённой улыбкой продолжила переворачивать блины, похожие на румяное солнышко. Юноша и представить не мог, что они могут быть настолько красивыми и воздушными. — У вас золотые руки, — вслух ляпнул Горо, чем смутил обоих в комнате. Парень отвернулся, а Сангономия неловко пригладила волосы на макушке. — Я обычно с утра бутербродами питаюсь. — Я заметила по твоему холодильнику. Извини, что без спроса заглянула. — Нет, что вы. Тут ничего такого, я даже рад, что вы, ну, — Горо заметался на месте, подбирая нужное слово. — Взяли инициативу, что-ли. — Это в моём стиле, — кокетливо хихикнула Кокоми и добавила: — Я отменила сегодня пары. Хочу отдохнуть и привести себя в порядок. — Кстати, почему вы вчера с Сарой так много выпили? — Горо сел за стол, проводив взглядом прыгающие как желе пышные блины. Они красиво лежали на его тарелке, пахли сладко. Хотелось не раздумывая положить их в рот, но студент терпеливо ждал, пока преподавательница сядет с ним. — Я хотела просто навестить сестру, но она осталась одна в квартире с шестью банками пива и двумя дешёвыми бэнто. Составила компанию, — Сангономия скромничала, допивала своё молоко, не став пробовать собственное творение. От этого Горо неловко было кушать одному, и он медлил. — Сара не писала ничего насчёт Итто? — Нет, мы вчера практически не переписывались, — однако парень завалил подругу неуместными эмоциональными сообщениями о Кокоми. Стыд проявился на щеках, и студент скрыл его руками. — Они поссорились? — Уверена, уже всё хорошо. Ты же знаешь, как они «ссорятся». Бранятся, потом занимаются любовью и потом всё хорошо, — сказала Сангономия с нескрываемой радостью. Необычно было слышать от преподавательницы подобные изречения, но, если подумать, этим утром всё было необычно. — Я не смущаю тебя такими разговорами? Ты ведь уже взрослый, тебе, кажется… — Двадцать два. Нет, не смущаете, скорее даже… Мне нравится говорить с вами о чём-то, кроме учёбы.       Кокоми расплылась в улыбке и вновь вкусила напиток, всегда спасающий её горло. Кто бы мог подумать, что она будет сидеть в тесной кухне с мужчиной, который так сильно её привлекал, что даже возраст, тем более разница в росте не смущала нисколечко? Это и была та самая любовь? А взаимная ли она? — У тебя много фигурок, — Сангономия указала на подоконник, заставленный женщинами и мужчинами разных народов и культур. — Родители собирают? — Нет, я, — хмыкнул Горо, наполнив рот половиной блина. — У меня мечта объездить весь мир, я для этого и учу языки. — Хотелось бы услышать о твоей мечте детальнее, но уже без блина во рту, — рассмеялась Кокоми и невольно потянулась пальцами к губам студента, чтобы убрать несколько крошек.       Женщина сделала это так естественно, только лишь через несколько мгновением до обоих дошло, что произошло. Так по-детски смущаться с подобных прикосновений, однако Горо ничего не мог с собой поделать, а Сангономия делала вид, что так и нужно. — Можно поговорить с вами? — А мы сейчас не говорим? — Нет, поговорить о… О нас с вами? Мы можем? — так странно и смущённо Горо никогда, ни у кого и ничего не просил. Уши горели от румянца, а щёки Кокоми словно вспомнили вчерашний жар и покраснели. — Да. Можем.

***

— Вместе пойдём на остановку? — Конечно.       Чувствуя, как зудят ноги от работы, немного болит голова от постоянно шума, но сердце приятно трепещет и бьётся, Сара поняла, что в норме. Ощущать приятную усталость после работы — то, ради чего девушка могла загонять себя до потери пульса, лишь бы после вновь воскреснуть, выйдя из служебного выхода, вкусить прохладный воздух и засиять благодаря вечерним фонарям. Но вспомнив, что дома её ждёт продолжение утренней ссоры или неспокойное ожидание молодого человека с работы, Кудзё поникла, заведя сумку перед собой и невольно пиная во время ходьбы. И вновь все достижения и приятные эмоции стали неважными. Мысли об Аратаки подавляли их, не позволяли забыться. Тома цыкнул и выудил из рук напарницы её сумку, оставив на своём крепком плече. С ней молодой парень выглядел немного забавно, и Сара, встав с ним бок о бок, довольно рассмеялась. — Ты будешь приходить на полную смену после пар, не сломаешься? — подобные вопросы Кудзё слышала часто, но никогда не отвечала честно. — А что такого? У многих в моём возрасте есть работа, у кого-то даже несколько. Пожертвую некоторыми парами, ничего страшного, у меня же сестра там, забыл? — Она же не декан какой-нибудь, чем она поможет? — рассмеялся Тома, глядя на уставшее и слегка скукоженное выражение лица девушки. Тогда её носик становился похож на тигриный, а щёчки сами по себе надувались. Парень прикрыл улыбку рукой и продолжил: — Я и так знаю, что ты борец, справишься, но ты много взваливаешь на себя, — Кудзё в шутку пнула блондина в бедро, отчего сама чуть не взвизгнула от боли. — Я помогу, если ты попросишь, хорошо? — Я знаю, — Сара остановилась около скамейки, поправила мешающую прядку. От этих разговоров ей было неловко, конкретную причину девушка так и не могла понять. — Я знаю, что ты надёжный, Тома, и ценю твою заботу. — Но при этом встречаешься ты с Аратаки? — блондин разочарованно хихикнул, отведя взгляд в сторону. Кудзё боялась, что парень вновь повернётся к ней, но Тома уставился на кого-то по другую сторону улицы.       Из переулка вышел высокий беловолосый парень с несколькими красными прядками, которые Сара так старательно красила. Он шагал рядом с красивыми девушками со спортивными сумками, и вместе они о чём-то оживлённо болтали. Кудзё казалось, она готова сорваться вдогонку, перебежать через машины, заборы, достать его за уши и потянуть со всей силы или даже оторвать. На мгновение Сара дрогнула, но в последний момент глубокий выдох забрал у неё все силы. Девушка медленно достала телефон, набрала выученный наизусть номер и подставил гаджет к уху, ей было всё равно, наблюдает ли Тома за ней или кто-то ещё посчитает её сумасшедшей. Сара готовилась наорать на парня, чтобы барабанные перепонки лопнули от крика.       Беловолосый остановил шаг, помахал девушкам, и они пошли отдельно. Высокий парень встал посреди улицы и подставил телефон ближе. — Да, милая, — послышалось по ту сторону, и Сара проглотила все слова.       Голос Аратаки был столь мил и дружелюбен. Как бы Кудзё хотела оказаться рядом. Сара сглотнула и сдавленно произнесла: — Почему ты идёшь домой с какими-то… — хотела бы студентка оскорбить их, но язык не повернулся. По многозначному молчанию Итто и так всё понял, стал оглядываться, выискивая, где могла быть Сара. Найдя девушку по другую сторону дороги, сердце забилось сильнее от тревоги, ведь их отделяло слишком много вещей. — Милая, они из спортзала. Нам просто всем в одну сторону, вот и всё… — Вот и всё?! — слёзы размазали косметику, нос покраснел от холода, отчего Кудзё шустро зашмыгала. — Ты издеваешься надо мной сейчас? После всех моих слов ты просто взял и… Наплевал на меня? Итто, серьёзно? — Сара, давай обсудим это дома, не здесь. Пройди немного по дороге, я догоню на пешеходном переходе. — Итто, ты меня не понял, — слова сами заполонили её мысли, и Кудзё ничего не оставалось, как выпалить: — Я хочу расстаться.