Поговори со мной

      С каждым новым стоном Аратаки приближал себя и партнёршу к разрядке, с них обоих уже стекал пот, а в голове закрадывались мысли о том, что несколько раундов подряд — плохая идея даже для них, казалось бы, молодой пары. Они только съехались, исследуя квартиру не самым стандартным способом, но тем самым оставляя о каждой комнате незабываемое воспоминание. Итто не нравился душ, пока в нём не кончил несколько раз на спину девушке; кухня казалась слишком маленькой для двоих, пока парень не уложил возлюбленную на стол, и места сразу стало больше. Кровать парочка оставила напоследок. И на ней было до чёртиков удобно выгуливать своих бесов, щебечущих на протяжении всего дня, в котором приходилось сдерживаться в институте и посылать друг другу многозначительные взгляды.       Аратаки схватил девушку за бёдра, входя глубже и грубее, отчего стоны девушки оглушили его на мгновение. Парень рычал ей в ухо, требовал выкрикивать ещё, усерднее: это возбуждало его, выбивало разум из черепушки, посылая куда-то на орбиту около своей головы. И где-то там Итто всё же думал про комфорт соседей, вынужденных выслушивать их стоны в двенадцать ночи, но только не здесь, где Аратаки не жалел бёдер, сжимал до красноты и упивался чувством собственности над податливым телом.       Итто выпрямился, вот-вот волна наслаждения должна была накрыть его. Как же парень ждал этого, скулил от предвкушения. Молния пронзила виски, когда студент увидел раскинутые по кровати светлые длинные пряди, почти белые, как снег. Глаза словно играли с Аратаки злую шутку, и он повёлся на неё, остановился, тяжело дыша и вглядываясь в ту девушку, с которой был. Проморгавшись, Итто не увидел никаких длинных белых прядей, лишь недоумевающее красное лицо Сары, освещённое пробивающимся сквозь задвинутые шторы оранжевым светом фонаря. Аратаки наконец осмотрел комнату детальнее, отчего-то ему показалось, что они в отеле или у кого-то в гостях. Но нет. Они были в той съёмной квартире, выбранной не без ссор, восседали на матрасе полностью голые, разгорячённые процессом. И рядом с Итто была Сара, его Сара. Не кто-то другой.       Давно Аратаки не снились эротические сны, особенно такие странные. Не имея ни малейшего понятия, кто привиделся ему во время секса, беловолосый пересилил себя: наконец поднялся с кровати. Предстояло отсидеть весь день в универе, закрывая долги, готовясь к итоговому проекту, параллельно видя Сару, если она, конечно, придёт. А девушка обычно не пропускает занятия без причины. Столкнувшись в коридоре с деканом и Аратаки, Кудзё наверняка подумала о том, что больше не увидит парня в институте и со спокойной душой придёт к первой паре. С одной стороны, хотелось развеять эти мысли, с другой — не хотелось расстраивать девушку, и желание не идти начало одолевать верх.       Без присмотра Сары холодильник быстро опустел. Не сказать, что и раньше он был заполнен до отвала, но заглядывая внутрь, Итто никогда не задавался вопросом «чтобы съесть?» Ограничившись зелёным чаем и обычным творогом с ложечкой мёда, Аратаки одиноко присел за стол. Распределяя золотистую сладкую субстанцию по белым буграм, парень невольно осматривал кухню: она выглядела опустевшей, тёмной, слишком большой для него одного. Чай пах не так ароматно, и столь скромный завтрак не насыщал вовсе. Когда Сара уходила первой на учёбу, Аратаки нередко фоткал ей, что ест и как выглядит только проснувшимся, надеясь, что это забавляет и отвлекает от плохих мыслей. Теперь студент понимал, как ему не хватало этого дурачества. Тоска не позволила съесть и половины, Итто направился в, теперешних реалиях, узкую ванну, где не смог снять напряжение даже с помощью порно на телефоне.       Раньше Аратаки никогда не добирался до института на автобусе, но с утра была иная причина — лихой дождь, не утихающий со вчерашнего вечера. Зонтика у парня не было: он постоянно делил его с Кудзё, но зачастую отдавал ей, боясь, что настроение возлюбленной испортится, если выпрямленные волосы, над которыми студентка потела всё утро, вдруг решат подшутить и скрутиться в милые кудряшки. Для Итто такая трагедия не была страшна, однако лишний раз увидеть насупленный носик Кудзё он был не против. Проезжая мимо кофейни «Линкольн», студент поймал себя на мысли, что стоит навестить Тому и других знакомых ребят, но быстро потушил это желание, ведь там могла быть Сара.       Всему своё время. — Ты умный, просто ленишься. Тебе бы компас хороший, понимаешь, маяк тебе нужен, чтобы направлял, а то метаешься-метаешься, и что? До сих к суше не приплыл кораблик-то, эх, — ругал преподаватель в привычной театральной манере, иногда затихая, словно говорит что-то непристойное, пока Аратаки стоял рядом, неловко встречаясь взглядами с одногруппниками, застигнувшими эту сцену. — Давай, садись, у нас сегодня лекция. Всё записывай, в конце мне сдай на проверочку.       Поднимаясь на знакомое место, почти что в самом конце аудитории, откуда видно было каждую макушку, Аратаки чувствовал себя одиноко — ни Сары, ни Горо на паре не было.       Оно и к лучшему. Парень невольно расслабился, однако тень грусти коснулась невесомо, оставив отвратительное ощущение холода после. Думая, что в таком состоянии пройдёт весь урок, Итто безынициативно открыл тетрадь, которую еле откопал в затворках своих тумб, взял ручку и тупо уставился на доску и преподавателя. Триумф прервал звонкий стук, на который из сонных мух никто не обернулся, в отличие от самого учителя, внутренне оскорблённого таким вмешательством в его урок.       На пороге аудитории появилась Сара, идущая под руку с Горо, который как раз и взял смелость постучать, за что извинялся перед учителем, пока девушка искала свободное место. Подняв взгляд, она не смогла не встретиться с Аратаки, чью физиономию не ожидала увидеть до сдачи итоговых проектов. Лёгкий шок обдал холодной волной, и Кудзё уселась почти в первых рядах, обескуражив Горо, наконец закончившего извиняться. Создавалось ощущение, будто ей хотелось быть от Итто намного дальше, желательно на километр, если бы масштабы аудитории позволяли. Студент злобно сжал ручку чуть ли не до хрустка, прокашлялся и вновь переключил внимание на лекцию, успокаивая себя тем, что они поговорят, но позже, когда придёт время. Ну, а пока, пусть ненавидят общество друг друга, где-то внутри себя радуясь, что аудитория всё-таки не размером с километр.

***

      Горо изогнул бровь в некой усмешке: Сара так агрессивно откусывала булочку, словно чью-то голову, и это не могло не привлечь внимание. Кудзё в ответ тоже изогнула бровь, но уже от удивления, потому что русоволосый смотрел хитро, но ничего не говорил, это раздражало. — Это на тебя присутствие Аратаки повлияло, бешеная? — не смог не рассмеяться парень, за что получил лёгкий хлопок по своим бёдрам. — Он тоже студент, смирись, блин. — Всё время не ходил, появлялся только по праздникам и тут вдруг решил… — вновь злобный укус забрал с собой добротную часть булки. — Позлить пришёл что ли, я в толк не возьму. — Долги закрывает, поди, ещё и проект готовит, — на обед Горо взял себе лишь не шибко любимый сок с яблочным вкусом, изредка попивая его. — Почему с другими вкусами не привозят? — Кого, проекты? — друзья глянули друг на друга и глупо захохотали, пиная в плечи и спихивая с лавки.       После ночёвки с Горо Саре заметно полегчало, словно гора с плеч. Единственное, девушка переживала, что не сможет быть такой позитивной, когда друг уйдёт домой. У него теперь своя любовь, долгожданная и отвоёванная, а это значит, что, хочешь — не хочешь, а пути всё же разойдутся. Кудзё положила голову на чужие плечи, застыла с булкой на коленях и глубоко выдохнула. От Горо пахло её шампунем с грушей. Приятно было думать о совместном завтраке, купании одними средствами, бесконечными часами, проведёнными вместе, прям как парочка. Не хватало Саре разрешения кого-то поцеловать, поэтому пришлось ограничиться невинным прикосновением губ к щеке. Русоволосый довольно расплылся в улыбке и приобнял подругу за плечи, столкнувшись горячими лбами, и потёрся об чужое лицо, как собака — вечная привычка Горо. — Ластитесь? — хитрый голос заставил парочку вздрогнуть. — И без меня?! — сзади налетела подкравшаяся особа и обвила руками шеи, притягивая всех троих неприлично близко друг к другу, от того и лица невольно скорчились, а щёки ощутили жар.       Кокоми выглядела счастливее всех на свете, обнимая любимую сестру и не менее любимого мужчину, которым восхищалась, несмотря на возраст и разницу в росте, совсем небольшую, но из-за которой юноша часто комплексовал. Горо был умным, даже взгляд осознаннее сверстников, от этого Сангономии нравилось ловить на себе задумчивость и проницательность ученика, слышать от него комплименты, столь невинные, что аж хотелось повернуть время назад, в студенческие годы, и растаять.       У сестры всё слишком легко получалось — так думала Кудзё и погружалась в детские воспоминания: музыкальная школа, институт, отношения, практика за границей. У неё было всё, о чём так мечтала Сара, прикладывающая, как та сама думала, намного больше усилий. Младшую не замечали за тенью сестры, тем более сводной, и если говорили о дочери их общего отца, с большей вероятностью имели ввиду Кокоми. Стоило ей пострадать чуть больше одного года по парню, как он влюбился в неё, и они стали встречаться, хотя казалось, никогда не будут вместе. Почему же Саре так не везло? Почему же объятия Сангономии приносили столько боли?       Студентка встала со скамейки под удивлённым взглядом Горо, метающимся между подругой и девушкой. Сара выдавила из себя тёплую улыбку, спрятавшуюся за шалостями ветра, взлохматившего уложенные волосы. Шлейф шампуня донёсся до рецепторов Кудзё. Та должна была ощутить грушу, но ощутила противное послевкусие, совсем не похожее на ожидаемое. Аромат, который так пленил Сару, пока она лежала на плече Горо, резко стал отвратителен, захотелось смыть его с себя поскорее. — Всё в порядке? — Кокоми выпрямилась, подойдя к сестре и протянув к ней руки, ожидая, что младшая упадёт щеками в ладони, и женщина сомнёт их заботливо, взбодрит словами поддержки. Кудзё отшатнулась, свесив руку, сжавшую булку до такой степени, что содержимое начало медленно вылезать. — Милая. — Я совсем забыла про проект, представляешь? Я ещё к куратору не подошла и тему не сказала, чёрт. Мне бежать надо, чмоки вас обоих, — девушка формально обняла каждого, схватила вещи и застучала каблучками прочь, оставляя близких в печальном удивлении. Они-то думали, у них получилось что-то исправить внутри Сары, оказалось, это был лишь эффект плацебо.       В расстроенных чувствах студентка скрылась с центрального двора, физически ощущая на себе взгляды трапезничающих учащихся, среди которых мог оказаться Итто, засевший с друзьями где-то в углу. Чётко следуя своей цели, Кудзё со стороны выглядела весьма решительной, это вызывало восхищение, на деле же девушка не знала даже, куда ей податься: в компьютерный зал или в учительскую. Обсуждение проекта могло помочь прояснить детали, но времени оставалось так мало, что не хотелось терять и минутки, что особенно важно для нынешней неспокойной жизни Сары. Перед самим входом в зал, Кудзё развернулась — совесть съест, если студентка не посетит куратора — и привычно быстро, решительно направилась на второй этаж. После двух часов девушке следовало бы уйти, Сара надеялась, что Кокоми простит ей прогул пары ради благого дела, работы. Сестра нередко писала и спрашивала, нужно ли что-то привести по хозяйству. Видимо, Горо успел ей сообщить, чего в новой квартире Кудзё ещё нет. Студентка гордо отказывалась: не было сил принимать чужую помощь.       Сара не переживала по поводу работы: там она наоборот расслаблялась. Тома помогал стать другим человеком, свободным и нужным, иногда дразнил и ставил в неловкое положение, но таков уж он. Когда студентка приходила в квартиру, где её никто не ждёт, механизм бомбы замедленного действия снова запускался. После сегодняшнего стресса из-за Аратаки ползунок времени будто двинулся вперёд на несколько единиц, и теперь даже сама девушка не предполагала, когда взорвётся. Надеялась, что не в учительской.       Из неё как раз выходила группа учеников, так же безответственно положив болт на итоговый проект, как и Сара. Подняв взгляд, устремлённый под ноги, девушка заставила себя остановиться посреди коридора. — Молодцы, что подошли, обговорили. Мне нравится задумка, так же… — шум в ушах заглушил голос куратора, Сара спряталась за колонной, прижавшись к ней горячим лбом, боялась, что стоит подойти на несколько шагов ближе, как её обнаружат. — Аратаки, а ты молодец, что всё-таки решил доучиться. Хотя бы этот курс, дальше ты всё обдумаешь, станет легче. — Я постараюсь, правда, все силы вложу, — поклонился Итто, на что его дружки хлопнули того по спине. — Мне передать Саре пример паспорта проекта?       Двойной шок дёрнул девушку: в сумке завибрировал телефон, раскрывший её местоположение в ту же секунду. Молниеносно студентка выудила гаджет, отменила вызов, вспотев за секунду сильнее, чем от поднятия на четвёртый этаж. Оставалось лишь надеяться, что в её сторону не пойдут, пропустив вибрацию за колонной мимо ушей. Сару и Итто словно тянуло друг к другу невиданной силой, кто-то сверху, по-видимому, желал, чтобы они сталкивались в самые неподходящие моменты для того, чтобы поговорить. Даже если и так, Кудзё была слишком гордой, чтобы заговорить самой, пусть хоть сам Бог требовал этого. Студентка выдохнула, когда голоса стихли, боязливо выглянула из-за колонны, осмотрела пустой коридор и выдохнула вновь. От недостатка кислорода грудь девушки высоко вздымалась, Сара так переживала, не в силах восстановить дыхание. Боль в лёгких предупредила резко, и студентка вынудила себя опереться об своё укрытие и несколько раз глубоко втянуть воздух. Стало легче. На миг чувство спокойствия напомнило эйфорию.       Наконец взглянув на список входящих, Кудзё увидела красивую надпись с красным сердечком: «Мамочка». Девушка робко улыбнулась: мысль о том, что мама беспокоится о ней, грело сердце, немного щипало из-за чувства вины, ведь в этом месяце дочь не сможет прислать деньги для ремонта. Стало быть, по этому поводу женщина и звонила, узнать, как там Сара и её работа.       Перезвонить студентка решила в автобусе, когда все текущие вопросы решились: куратор идею одобрил, а пример паспорта проекта дошёл девушке в руки, к счастью, не от Аратаки. Кокоми дала добро на прогул пары, и студентка смело заняла привычное место у самого выхода, положила одну руку на горизонтальный поручень, представляя, что это она водитель, и набрала знакомый ещё с детства номер. Мама ответила быстро, как будто ждала, что дочка перезвонит. Сара морально подготовилась к самому лживому диалогу в её жизни. — Привет, извини, что не звонила, занята была, — на другом конце послышалось странное шуршание. — Мам? — Я что-то не поняла, почему мне Кокоми прислала деньги?       Кудзё замолкла в полном неведении. Не зная, что говорить, девушка просто открыла рот, лихорадочно соображая — оправдываться или включить дурочку. — Она написала, что у тебя с платёжной системой проблема. Понятно тогда. Спасибо, доча, за денежку, а то в середине месяца уже вся зарплата улетела, — женщина скрипуче рассмеялась. — Ну как вы там с Аратаки? — Нормально, живём, учимся. На неделе итоговый проект сдавать нам. — Помогает он тебе или сама делаешь? — Сама, конечно, — нервно хихикнула девушка. — Ремонт как продвигается? — В следующем месяце, думаю, закончим. Мебель докупить останется, а то прошлая испортилась из-за потопа. А жаль, такая хорошая. Помнишь тот шкаф из Швейцарии? Большой такой, деревянный, ох, — по голосу женщина неимоверно радовалась, рассказывая дочери о таких обыденных простых вещах, отчего Саре самой стало спокойнее, и она откинулась на спинку сидения. — Скоро проводку сверлить будут или как ещё это действие обозвать, ха-ха, так слушать не хочу. Можно мне к тебе приехать погостить? — Когда? — Кудзё уже подъезжала к кофейне. — Мам, сейчас не лучший момент, правда. — Через недельку где-нибудь, на выходных, ну. — Давай ближе к выходным тогда решим, хорошо? — Ну хорошо, пупс, звони почаще матери, вдруг я тут плачу без тебя, скучаю. — Это что-то в жанре фантастики, — хихикнула девушка, поднявшись со своего места. — Я люблю тебя. — И я тебя. Привет Итто передавай. Не ругайтесь с ним! — Да, пока.       Выйдя из автобуса, Сара нашла взглядом сырую на вид лавочку и свалилась на неё, тяжело дыша. Девушку знатно укачало от разговора с матерью, она совершенно не понимала, как выходить из этой безысходной ситуации. Как же студентка проклинала некто свыше, кто так яро хотел свести несовместимых ревнивцев с непроработанными травмами. Саре нужно было время разобраться себе, чувствах, остыть в конце концов и сдать итоговый проект.       Кудзё зашла в кофейню тяжело, поникшей, но в состоянии выдавить скромную улыбку сотрудникам. За стойкой бариста Томы не наблюдалось, расписания девушка не знала, но предположила, что сегодня юноша отдыхает. Они так и не списались после вчерашнего: парень, по-видимому, был обижен. Сара ругнувшись отворила дверь в служебную комнату — пустота, тоска. — Чего дверью-то хлопаешь? — Тома напугал девушку, но своим появлением знатно обрадовал. Значит, на смене не будет так скучно. Странно, что человек вызывал такие тёплые чувства лишь на работе, была в этом некая загадка, нерешаемая теорема. — Привет, солнце.       До чего же теплы были краткие объятия и голос блондина, словно он сам состоял из солнечных лучей, светом от горячего камина и пах вкусно, как ни странно, кофе. — Я просто… Думала, ты не придёшь, расстроилась, — призналась девушка, опустив портфель на диван, потом неловко взялась за свой локоть. Странное напряжение промелькнуло между коллегами, и Тома прокашлялся, не зная, как ответить на столь неожиданные слова. — Ты не обижен на меня за вчерашнее? — Брось, всё в порядке. У тебя клёвый друг, мне таких в школьное время очень не хватало. Главное, чтобы не обижал тебя, а то он такой напористый, боюсь, выражения может не выбирать, понимаешь, — парень неловко почесал затылок, избегая зрительного контакта с Сарой. Девушка заметила это лишь потому что хотела увидеть, как зеленеют его глаза и распускаются, словно весенние плоды. — Кхм, у тебя всё хорошо? Ни с чем не нужна помощь? — Нет, всё в норме, слушай… — Кудзё по привычке опёрлась на одно бедро и приобняла себя двумя руками. Поза весьма неоднозначная, но Томе нравилось смотреть на изгибы женского тела, особенно когда щёки коллеги невольно краснели из-за мыслей в голове. — Ты сегодня работаешь, как я понимаю? — Ох, нет, я пришёл начальнице заявление отдать. Немного задержался, разговаривая с ней. — Заявление? — осеклась Кудзё. — Что за заявление? — Об увольнении, Сара. — Не смешно, — нервно хихикнула девушка, доставая из портфеля планшет. Она планировала перед сменой поработать над проектом. Ответа не последовало, студентка злобно переспросила: — Ты не шутишь нахрен? — Нет, я увольняюсь. — Тома, я убью тебя сейчас, — Кудзё кинула гаджет на диван, настигла парня молниеносно, схватила за ткань водолазки и притянула к себе, чуть ли лбами не сталкиваясь. — Скажи это ещё раз, смотря мне в глаза. Я не прощаю такие шутки. — Я… — Тома опустил взгляд на пухлые губы, смазанные бардовой помадой, и поднял на янтарные потухшие глаза, мокрые от сдерживаемых слёз. — Я ухожу, это правда. — Почему?! — Для этого нужна причина? Отпусти. — Нет, ты мне сейчас ответишь, чётко и ясно, почему ты уходишь, твою мать, — Сара злилась, а глаза были на мокром месте, разбивая Томе сердце. Казалось, его слова могли стать последней каплей, отчего плотина, выстраиваемая Кудзё годами, просто сломается. Блондин мог и соврать, но понимал, что вряд ли простит себе такое предательство. — Я ухожу из-за тебя, — коллеги застыли на одном месте, слыша где-то вдалеке голоса других работников. Жизнь в кофейне кипела, а в их венах как будто перестала течь кровь. Жизнь на миг дала обоим рассмотреть лица друг друга и ужаснуться: как же они делали друг другу больно. — Ты мне нравишься, и ты это знаешь. Знала всегда, но делала вид, что я просто друг и смирюсь с этим. Я больше не могу. Каждый день рядом с тобой меня душит, потому что, даже поссорившись с Аратаки, ты не можешь заметить меня. Врозь с тобой мне тоже больно, это невыносимо, понятно? Достаточно чётко? — Я… Я могу уйти вместо тебя. Просто останься здесь, ты же любишь эту кофейню! — Кудзё отпустила несчастную растянутую водолазку и прижалась лицом к груди парня, вызывая недовольные возгласы. Близость с девушкой была сродни объятиям сотней игл со вкаченными в них наркотиками. Боль, а потом эйфория делала из Томы неисправимого торчка, который боится и жаждет каждую новую дозу. — Прошу тебя… — Сара, ты грёбанная манипуляторша, — процедил блондин, пытаясь отцепить от себя Кудзё, но она вжалась мёртвой хваткой. — Я не смогу работать с тобой, это моё осознанное решение! Если тебе нужна будет помощь, я прибегу, не смогу бросить тебя, но это всё, что в моих силах. — Ты сам манипулятор чёртов! Я же говорю, что ты мне нужен! Почему уходишь так легко, а?!       Тома схватил девушку за плечи, воспользовался её замешательством и больно впился в бардовые матовые губы, размазывая по собственным устам помаду. Сара хмыкнула недовольно, слёзы выступили из глаз, а руки задрожали в желании треснуть парня по светлой макушке, однако юноша отстранился сам, не чувствуя, что девушка отвечает на поцелуй — сжатые губы стали ему ответом — и дрожит, как маленький зверёк. Тома вытер следы помады рукавом водолазки и сжал кулаки. В душе кипела злость на себя. — Как только отдаляюсь, ты подходишь. Как только тянусь в ответ — уходишь. Я не могу так жить, — парень взял со стула ключи, опустил их в карман и поправил растянутую водолазку. — Ты мне тоже нужна, но как девушка. А я тебе нужен, как запасной вариант, которому всегда можно выплакаться. Плачься Горо, Сангономии, но не мне.       Кудзё не помнила ни одной смены, в которой допускала столько ошибок. Новеньким приходилось исправлять косяки, краснеть, а студентка не могла и полноценную фразу связать, настолько апатия скосила её. Начальница приняла решение освободить Сару со смены пораньше, предложила даже небольшой отдых на завтра, но девушка отказалась, ведь отдых означал потерю денег, которые как никогда нужны. Студентка не представляла, как выйдет на работу или учёбу. Посещение второго девушка сразу отсекла, следовало вместо бесцельных пар заняться проектом, чему Сара планировала посвятить остаток вечера, часть ночи и утро следующего дня.       Пустая квартира вгоняла в депрессию, казалось, куда больше, но Кудзё постоянно накручивала себя, потом сдерживала слёзы, чтобы не выглядеть перед самой собой размазнёй. Мебели в квартире было ничтожно мало, из-за чего девушка не представляла, куда укладывать маму, если она сама спала на футоне. Стола не было, Сара работала на планшете, поставленном на табуретку, в неудобной постоянно вылетающей программе, потягивая бутылочку пива вместо ужина.       Вечер перед сдачей проекта у каждого проходил по-разному. Кудзё даже не хотела думать, что кому-то может быть сейчас весело, пока она сидит в темноте и тычет ногтями по зависшему экрану.

***

      Горо клацнул несколько раз по очень важной папке, перепроверяя презентацию, паспорт проекта несколько раз за этот день. С каждым просмотром парень паниковал, так как находил всё новые и новые изъяны. Дотошность юноши заставила засидеться до ночи и пропустить ужин, который Кокоми заботливо приготовила и оставила в холодильнике до лучших времён. Женщина понимала стремление молодого человека к идеалу, но иногда это доходило до абсурда. Теперь студенту не нравилась рамочка, в которой были описаны цели и задачи проекта. Горо сгорбился над ноутбуком и пытался исправить это «недоразумение». Сангономия хмыкнула, выплыла из-за угла в сменной одежде, представляющей собой спортивные облегающие шорты и футболку юноши, и настигла возлюбленного, как тёплая волна. Руки укрыли горячую голову Горо, прижали поближе к сердцу, а пальцы приятно зарылись в густую копну непослушных волос. Парня словно погрузили в ванну, мышцы тут же размякли, и он на мгновение прикрыл глаза, очарованный запахом Кокоми, напоминающим море. Так обобщённо и многозначно ощущал студент Сангономию. — Ты выпил уже третью кружку кофе, ты заметил? — с ноткой недовольство произнесла преподавательница французского, приподняв подбородок студента, и кратко чмокнула в нос, удержав за щёки, словно домашнего питомца. — А потом не уснёшь толком, не выспишься и выступишь не так хорошо. — Я переживаю, — признался Горо, положив ноутбук так, чтобы Кокоми могла видеть проект, однако женщина была несильно им заинтересована: она и так знала, что в нём всё идеально. — Завтра уже защищаться, а мне резко захотелось поменять всё оформление, я не знаю, что с этим делать.       Сангономия заслонила парню монитор и навалилась сверху, как котёнок на маму-кошку, скуля и требуя внимания. Блондинка честно старалась быть терпеливой, даже поужинала одна, проверяя домашние работы, скинутые на почту, но ближе к полуночи ожидание и одиночество в квартире Горо стало невыносимым. Студент обнял возлюбленную за талию и прижался к её груди, облокотив на мягкую подушку. Так русоволосый мог слышать и чувствовать, как бьётся чужое сердце и всё быстрее пытается угнаться за кем-то, должно быть, и сердце Горо стучало так же, просто не было возможности послушать. — Ты всё сдашь, я знаю. Хочешь, можешь предварительно передо мной выступить? — Ммм, нет, — хмыкнул Горо, прижав женщину ближе, невольно заставляя прогнуться в спине и почти сесть на чужие колени. — Я не знаю, что ты сделала со мной, — русоволосый поднял взгляд на сладкую сирень в её глазах, переливающуюся от тусклого света монитора. — Я выпил целых три кружки кофе, но мне жутко хотелось спать. Сон, как рукой сняло, когда я просто обнял тебя. — В магазине такой энергетик тут же скупали бы, — хихикнула Кокоми, заботливо зачёсывая мягкие русые пряди назад, открывая вид на странное лицо Горо, выражающее то ли просьбу, то ли нечто иное. Сангономия не умела понимать по глазам, но чувствовала, что расстояние между ними сокращается. На вид хилые руки сжимают талию сильнее и прижимают властно, проводя мурашки по спине. — Завтра тебе ведь не к первой? — последнее, что спросила Кокоми перед тем, как поцеловать просящие губы, смять между своими и окончательно пересесть на мужские бёдра.       Горо никогда не чувствовал такого с женщиной: желания подчиниться, ублажить, утонуть в конце концов и выпрашивать, чтобы она сама прикоснулась к тебе. Смотря порно и обсуждая с одногруппниками их сексуальный опыт, юноша надолго выстроил стереотипное представление о сексе. С Сангономией же всё было по-другому. Перед ней даже стыдно было признаться, что студент учился по фильмам для взрослых. Горо обещал себе быть терпеливым, чутким и забыть о собственном удовольствии, пока в конец не поймёт, что на уме у этой чужестранки с другой планеты, если не галактики. Кокоми умела целоваться смело, но аккуратно, её доминантность чувствовалась в руках, очерчивающих линию груди и бёдер, в мимолётных прыжках, при которых женщина тёрлась об член Горо. Партнёр просто не успел привыкнуть к чему-то одному, как и уст вырывало стон нечто другое.       Парень должен был отдать должное, в его футболке Кокоми выглядела горячо, хоть ей больше шёл официальный стиль одежды и длинный хвост, однако сейчас, почти открытая снизу и распустившая пшеничная локоны женщина возбуждала не меньше. Стоило шустро проникнуть пальцам Горо под майку, как Сангономия тяжело задышала — у неё давно не было с кем-то близости, особенно с тем, кто так сносил ей крышу. Русоволосый ведь неопытен, наивен и так послушен, что хотелось нередко взять бразды правления на себя, однако Кокоми не могла собраться с мыслями. Доминантность — не для неё, и она безмолвно признавалась в этом. Длинные пальцы огладили мягкие кружева, поднялись вверх по очертанию груди и нырнули за спину, к застёжке. Горо справился быстро и уже был готов стянуть с плеч лямки лифчика, но помедлил, ведь в глазах увидел невообразимое ранее смущение. Кокоми не могла сосредоточиться, виски пульсировали, сердце отбивало чечётку, ей просто-напросто не верилось, что парень, которого она тихо любила несколько лет когда-то окажется под ней, оседланным, и будет трогать грудь под одолженной им футболкой.       Горо был готов заскулить, мысли Сангономии были где-то не здесь, и он жутко хотел внимания, похвалы, ведь именно таким ему виделся их первый раз — нестандартным в глазах окружающих. Студент поднялся к нетронутой шее, возвращая своими поцелуями женщину в реальность, невозможно было игнорировать лёгкие укусы и шершавый мокрый язычок, пробуждающий в голове Кокоми уж слишком неприличные мысли. — Я слышал, девушкам не нравится ходить в белье с косточками, может быть… Пока мы вдвоём, будешь ходить впредь без него? — казалось бы, невинный вопрос, однако Сангономия вспыхнула от подобной наглости, сказанной с очаровательным выражением лица. — Я не буду снимать футболку.       Горо достал бельё из рукава, положил рядом и вновь вернул руки, нагретые холодом, чем заставил Кокоми вздрогнуть от неоднозначных ощущений. Студент же наоборот грелся, прикасаясь к раскалённой коже возлюбленной, массировал и робко сжимал, уткнувшись куда-то в плечо — ему тоже было неимоверно неловко от происходящего. — Это чертовски возбуждающе. Я имею ввиду твой вид. Аvec charme. — Скажешь ещё хоть слово на французском и все следующие зачёты будешь сдавать между моих ног. — Prof, je te veux. — Наглец, — Какоми наконец улыбнулась, и жар прежний спал, пробежавшись по низу живота. — Жалко, что уже слишком взрослый, так бы я пожаловалась твоим родителям, — девушку оборвали на полуслове, мягко повалив на диван. По минутам доминантности не успеваешь соскучиться, особенно, когда между ног пристраивается чужое тело и снимает толстовку, обнажая рельефный пресс. — Я уже понял, что вам нравятся помладше, они кажутся вам горячее? — Горо плавно начал спускаться вниз, руками проезжаясь по всему телу возлюбленной и зацепившись за край шорт. — Нравится управлять кем-то? — Заткнись, я тебя умоляю, — промолвила Кокоми, наблюдая, как юноша нетерпеливо стаскивает с неё шорты вместе с трусами.       Горо считал, что если ублажит любимую — подчинится, развеет неловкость вместе с первым оргазмом, который, надеялся, Сангономия ему подарит. Женщин сложно довести, парень понимал, знал также, что не удивит возлюбленную размерами и шириной члена, который до этого чувствовал лишь узость ладоней. Тогда пусть юноша искупит все следующие неловкости и неудачи своим языком.       Горо, не отрывая взволнованно взгляда от предвкушающей удовольствие Кокоми, опускался ниже, проводил ладонями по бедру и опускал пальцы ближе к внутренней стороне, оглаживая и щекоча чувствительную кожу. Блондинка дрожала от тёплого дыхания рядом с клитором, сама начала тяжело дышать, ведь не помнила тех ощущений, что получала во время куни с другими мужчинами. Помнила лишь, что никогда её не могли довести.       Свет монитора потух, и по комнате разнёсся протяжный стон, глубокий и хнычущий. Кокоми прижала подушку ко рту, стыдясь своей реакции, но язык Горо не позволил сожалеть и дальше, сквозь своеобразный кляп пропуская всё новые и новые стоны. Сангономия покрылась мурашками до самых кончиков ногтей, столь осторожное прикосновение вдруг переросло в откровенный мокрый поцелуй, от которого щекотало внизу. Горо не знал, как делать правильно, но вытаскивал язык, как мог и проводил сверху вниз то быстро, то медленно, иногда втягивая клитор ртом. Обязательно прислушиваясь к подсказывающим стонам, юноша постепенно чувствовал себя увереннее, а в темноте — несильно смущённым. Свет от монитора точно бы выдал его горящие щёки, реагирующие так на голос Кокоми, такой родной, но незнакомый одновременно. Иногда он срывался на еле слышный вскрик, а потом становился похож на хныканье, однако всегда был желанным для ушей Горо. Как же ему льстила дрожь в ногах и зарывшиеся в его макушку пальцы, не передать словами. Они давили на голову, заставляя прижаться сильнее и почти не отрывать шершавого языка от естества Сангономии, отчего юноша медленно и томительно давился. — Сильнее, — произнёс Горо нечётно, но девушка всё поняла, надавила властно на макушку. — Я слишком сильно возбуждён.       Как и сама Кокоми. Она не была уверена, что охвативший её жар — приближающийся оргазм, но предпочла отставить опасения далеко и надолго, наслаждаясь мягким язычком студента на своём клиторе. Блондинка окончательно убедилась, что мужчины помладше и правда её страсть, возможно, ненормальная, потому что просто ощущая, как Горо старается, пускай неумело, ей сносило крышу. Страшно представить через сколько раз способный ученик сможет доставлять удовольствие так же быстро, как Кокоми в одиночку. — Стой-стой, — отчаянно пискнула она, оттягивая, откровенно говоря, присосавшегося Горо. Ноги задрожали прерывисто, а спина сильно прогнулась от неожиданности и растёкшейся теплоты. Кокоми смело потрогала пальцами между половых губ, настигла подушечками смесь слюны, собственных выделений и наконец поняла — это был оргазм. Впервые за долгое время она кончила от мужчины. — Я под впечатлением.       Сангономия тронула мышку ноута, чтобы рассмотреть лицо Горо под тусклым светом. Парень выглядел измотанным, но довольным, лицо всё мокрое, а губы покрасневшие, как после долгих поцелуев. Можно сказать, именно ими юноша и был увлечён. Кокоми хихикнула, провела большим пальцем по нижней губе, стёрла следы собственного удовольствия и осипшим голосом спросила: — Понравилось? — Это я должен был спросить, — Горо выглядел приятно выдохшимся, словно это он получил оргазм. Однако никто не мог знать, что творилось в голове парня, когда тот почувствовал на миг, как его прижали к пульсирующему естеству, сдавили ногами, а потом резко оттянули за волосы, как собаку. Студент зарылся лицом в пшеничные пряди возлюбленной.       Вечер перед сдачей проекта у каждого проходил по-разному.

***

— Всё, ребят, ни пуха, ни пера, — студенты дружно ответили «к чёрту», однако куратор всё ещё не закончил речь, поэтому жестом попросил притихнуть. — Не волнуемся, если что, представляем всех голыми, если встанет, планшетом прикрылись и продолжили. — Противный чел, — шепнул Горо неосознанно и прикрыл рот, боясь, что его услышат. — Сара, тебе не кажется?       Саре уже ничего не казалось, она всю ночь потратила на то, чтобы склепать что-то нормальное, потом отрепетировать выступление, продумать ответы на вопросы. С утра главное задачей было — выглядеть шикарно, чтобы любые косяки простили благодаря внешнему виду, и Кудзё правда постаралась: выпрямила волосы, придав лицу очаровательную форму овала, чёрный костюм напоминал всем беспринципную упрямую даму, которая ни перед чем не остановится, каблуком раздавит, как раз Сара надела самые длинные из её скромных запасов. Однако стеклянный сонный взгляд ни один макияж и очки не смогли скрыть. Стоя в толпе одногруппников, девушка нередко норовила на кого-то свалиться, поэтому Горо придерживал подругу за руку, пытался сплести пальцы, но Сара тормозила, ничегошеньки не соображала. — Так, кто первый отстреляться хочет? — Я хочу, — все дружно глянули на Кудзё, чуть не уронившую папку с текстом. — Первой всегда быть страшно, может быть, Аратаки сначала пойдёт? — беловолосый покрутил головой, вступать в спор с бывшей девушкой он явно не хотел, тем более, его не меньше волновало странное состояние Сары, из-за которого Итто пододвигался к ней ближе, готовясь в любой момент словить. — Ну, раз он не хочет, то давай. Удачи!       На этом группа и порешила: все разбрелись по свободным стульям, ожидая прихода комиссии, и лишь Сара осталась наедине рядом с проектором и трибуной выступающих, распределяя подготовленный текст, пробегаясь глазами по презентации. Чисто случайно Горо оказался рядом с Аратаки, сидевшим, конечно же, рядом со своими дружками. Воротить нос было не в его стиле, поэтому русоволосый спокойно сел, поправляя душащий галстук поверх белой рубашки. На Итто же официальная одежда смотрелась хорошо, казалось, с его телосложением можно было носить даже мешок с рисом. — Давай, малышка, удачи… — прошептал Аратаки, однако Горо всё чётко расслышал.       Его слова согрели душу. Русоволосый наконец смог взглянуть на подругу уверенным, гордым взглядом и мысленно тоже пожелать ей удачи, ведь Горо знал, что страдать осталось совсем недолго, каблуки скоро слетят с её ног, и Кудзё увезут домой на такси. В настоящий дом, не временный. — Здраствуйте, меня зовут Кудзё Сара…       Девушка говорила заученный до зубов текст, практически не моргая и не двигаясь, боясь, что стойка может надорваться и рассыпаться. Каблуки были не самой устойчивой обувью для валящегося от недосыпа человека, однако студентка умело делала вид, что всё под контролем, — это она умела лучше всего. Горо видел, как Аратаки ёрзал, сминал кулаки, нервничал и не мог скрыть этого, ему так хотелось поскорее встретить Сару в холле и наконец поговорить с ней, обнять, такое видно невооружённым взглядом. Всё, что мог сделать русоволосый, так это оставить события развиваться, как им следовало. С этими мыслями защита Кудзё пролетела быстро, вопросами девушку особо не завалили, по какой причине — можно было лишь гадать: предпосылок много. Сара отпросилась у куратора покинуть аудиторию пораньше в связи с самочувствием, и он согласился. Теперь нужно было не упустить её. Аратаки вызвался выступить следующим.       Теперь у Кудзё было на одну проблему меньше. Можно было подумать, что говорить маме, когда она приедет в другую квартиру, почти пустую, и начнёт расспрашивать про Аратаки. Эта женщина, мать вообще-то Сары, обожала Итто, души в нём не чаяла, он то ли напоминал ей школьную любовь, то ли типаж беловолосого трогал до глубины души дам всех возрастов, и это ставило студентку в проигрышное положение! Вторая проблема — конечно же деньги. Хоть Сангономия и не просила, но Сара считала своей обязанностью вернуть сестре те деньги, которые она скинула маме. Некрасиво получалось. Однако с её стороны некрасиво, что Кокоми прислала так много! Кудзё в уме не могла посчитать, сколько смен ей надо отработать, чтобы рассчитаться с этой престижной преподавательницей, берущей деньги ещё с репетиторства.       Как назло, холодный кофе скупили, Саре пришлось довольствоваться обычным соком. Усадив себя на жёсткую скамейку, девушка поняла, что одна не справится. Попросить Тому о помощи совесть не позволит, Горо сделал уже слишком многое, а позиция сестры Кудзё не устраивала. Хватит с Сары этого дерьма, навалившегося так внезапно, девушка не успевает расчищать, а уже задыхается.       Чужие шаги никак не смутили сонную студентку, она клевала носом около автомата, не могла вставить обычную трубочку. До чего ж скверно. Обжигающий холод донёсся до бледной щеки, Сара вздрогнула и подняла слегка проснувшийся взгляд на нарушителя её спокойствия. Аратаки протянул девушке холодный кофе, самый вкусный из всех существующих в автоматах по мнению Кудзё. Пальцы с аккуратным маникюром обвили банку и забрали из широкой ладони. Итто выглядел измученным, красное лицо выдавало то, что он бежал, а томный взгляд — то, как сильно он скучал по милой ворчливой стерве Саре. Сдержав внутренние желания, парень молча сел рядом на край, неловко скрестив собственные пальцы в замок.       Тишина. У каждого есть, чем поделиться, каждый чем-то обижен и оскорблён, но каждый был готов выслушать в кои-то веки, спустя неделю одиночества и «отдыха» друг от друга. И оба надеялись, что подобная ссора — пик и больше они не будут так поступать, не будут расходиться, чуть что, а просто сядут и спокойно поговорят. — Ты не захочешь со мной встречаться дальше, если я всё расскажу. — Откуда такая уверенность? — Аратаки не был готов услышать всё, но точно знал, что не сбежит и не станет упрекать, потому что он любил Кудзё и очень сильно. — То же самое могу и про себя сказать. — Да ну, ты же святоша у нас, это я такая плохая.       Итто хмыкнул, положил ладонь на чужую коленку и мягко погладил, вызывая внутри Сары ураганы эмоций, выливающиеся в слёзы. — Давай просто поговорим. — Хорошо. Давай поговорим.