Игра или любовь?

      По возвращению в школу я обежал весь замок в поисках Павла. Я был просто в ярости от его поступка. Меня распирало желание высказать ему все, что я о нем думаю. Но никто его не видел, у кого бы я не спрашивал. Я уже обшарил все возможные места. На моем пути оставалась лишь библиотека в конце крыла.       Забежав в нее, я остолбенел. В самом конце читального зала у окна я увидел знакомую фигуру.       Эшли сидел как ему свойственно через чур элегантно, взвалив ноги в лакированных туфлях с острыми носами на стол, оголяя часть лодыжки с едва заметным волосяным покровом, изящно перелистывал мизинцем страницы Бодлера, попивая на вид уже не особо горячий кофе. Он так увлекся этим процессом, что не заметил, как я к нему подошел.       «Ему что, настолько плевать на то, что он только что чуть не изнасиловал вампира?»       Убедившись, что в читальном зале лишь мы одни, я не выдержал:       — Я требую объяснений!       Со злобой я стукнул кулаками по столу так, что у Павла спали со лба на нос его очки с желтыми стеклами. Кофе пролилось на его белоснежный кружевной шейный галстук.       — Оскар? Какими судьбами? — сменив удивление на лучезарную улыбку, поинтересовался Эшли как ни в чем ни бывало.       «Он еще и издевается?!»       Я схватил его за шейный платок и притянул к себе.       — Пепелок! Какого черта ты творишь? Ты же помочь хотел, а сделал только хуже!       Он изобразил недоумение. Освободив платок из моих рук, его образ мгновенно переместился на наигранную обиженку:       — Не ну а что ты хотел, столько лет без секса. Если бы ты мне не помешал, то я бы его прямо там аддрюкал, — на этой фразе он изобразил жест полового акта.       — Хватит себя вести как избалованный богатенький сынок! — я отодвинул стул и сел напротив. Несмотря на его наглость, отступать я не собирался.       — Но я и есть избалованный богатенький сынок, — Пепелок изящно указал на себя своими очками.       — Это не повод для гордости, знаешь ли! — с недовольством вознес я палец вверх.       — Зато, в отличие от некоторых, я честен сам с собой, — он отчаянно пытался поправить свою челку, которая падала на глаз, закрывая его полностью. Но это было безуспешно и он, сдавшись, заколол ее заколкой.       — Павел, ты невыносим! Вот как я теперь с ним после такого заговорю, — я уже устал злиться на него и принял свою привычную позу положив голову на кулак.       — Ну ты и зануда, Оски, — вновь скорчив обиженку, начал он.       — Но по крайней мере, будь у меня тело, я бы сделал все, чтобы быть рядом с возлюбленным, — схватившись за шейный платок со вздохом и печалью сказал он. Он сказал это настолько серьезно, без своей бесконечной наигранности и наглости, что мне даже стало грустно. Я не смог сдержать вздоха.       — У тебя был такой человек? — я сделал попытку его разговорить.       — Да, — с отведённым в сторону взглядом ответил кратко он.       По нему было видно, что развивать на эту тему он не хотел. И я не стал на него напирать. Ведь, если задуматься, то ему и правда нелегко жить без тела, и его столько дерзкий и обескураженный поступок тоже можно было постараться понять. --------------------------------------------       Павел встал лицом к окну и взглянул в даль. Продолжать разговор уже было лишено смысла, и я покинул библиотеку, оставив Павла наедине со своими мыслями… Да, и злоба на него ещё конца не прошла.       Я пошел в нашу совместную спальню, ночью в ней не было никого. Закрыв двери, я сполз спиной по ним, прижав ладони к горящим щекам. Мне было стыдно вспоминать то, что произошло сегодня.       Бак… Он был так близко. И мы были в объятиях друг друга, хоть и в танце… Нет! Зачем я думаю об этом?! Я старался подавить эти мысли. Нельзя. Нужно взять себя в руки. Меня рвало на части мое противоречивое чувство к Баку. С одной стороны он тот еще мерзавец, и неизвестно, что у него на уме.       Но с другой… Его улыбка. Его горячее сигаретное дыхание… Поцелуй… Кадры произошедшего плыли у меня в голове словно недавний танец. Теперь пылали уже не только щеки, но и все мое тело.       Да и я сам же первый начал. Хоть и под властью Павла. Павла…       Мне бы хоть немного смелости и уверенности в себе, как у Эшли. Да и красоты… Как ни посмотри, Эшли — писанный красавчик. Не удивлюсь, если у него было много фанаток, пока у него было тело. У меня нет ни красоты, ни смелости. На фоне Павла я меркну…       Мне стало грустно от этих мыслей. Да, и меня всё ещё одолевал жар. Потому я решил прилечь на прохладную шелковую простыню своего гроба.       Меня переполняли разные ощущения. Руки Бака, талия, его губы… и даже… его зад. Черт! Чертов Павел! Я ведь под его контролем запустил свою руку прямо в трусы Баку.       Все мысли стали сводиться к одному. А что если… А что если бы…       А что если бы я все-таки не остановил Пепелка. Бак же не выражал никакого сопротивления с «моих» действиях. Значит… А это значит… Мне даже стыдно думать. Это значит… Что… У нас с Баком могло бы быть… Могло бы быть ЭТО САМОЕ!!! Черт!       Я в панике закрыл руками и начал вертеться из стороны в сторону пока не стукнулся лбом об стенку гроба. Это меня освободило от паники. Я снова ровно лег.       Мои мысли вроде успокоились. Но я пришел к выводу, что раньше не задумывался никогда об ЭТОМ САМОМ. Все мои знания были скудны и ограничивались лишь уроками в школе. Два парня же занимаются ЭТИМ тоже? Ведь да? И как? Как это происходит. Вариантов тут немного. Мне катастрофически не хватало знаний в половых отношениях. Но и попросить у кого-то поделиться опытом — вообще не вариант!       Интересно, а было ли это уже у кого-то из школы? У Павла, видимо, было. Ведь даже поцелуй под его контролем выходил так складно, так опытно, так…       Я снова начал вспоминать сегодняшний убийственный танец. Как дошло до того, что лишь при одной мысли о Баке мое тело воспламенялось в мгновение. Поверить не могу, что я сам смог своими силами прижать Бака к стене, залезть к нему под одежду…       Моя рука сама невольно заползла под рубашку и стала проводить по телу медленными движениями вверх-вниз. Мое дыхание учащалось. Очень жарко… Движения становились плавнее, детальнее и ниже, пока рука не коснулась края пояса моих шорт. Я вздрогнул.       Я боялся даже в мыслях воспроизвести название своим действиям. Долго колебался, не мог решиться. До сна еще долго, никто не зайдет. Чуть что, я под крышкой гроба и успею прекратить. Набравшись решимости, я быстро расстегнул шорты и запустил руку под белье. Я ведь никогда это еще не делал. Получится ли у меня?       Сначала это были простые прикосновения рукой. От каждого я вздрагивал, ведь в моей голове я представлял… Бака.       Потом мои движения становились смелее и перерастали из хаотичных прикосновений и статичное движение вверх-вниз.       Я уже не мог сдерживать свое дыхание, перерастающее в тихий стон. Сердце билось как сумасшедшее.       — Бак. Бак… — полушепотом произносил его имя я.       В моей голове он уже стоял за спиной и играл мною той рукой, где не было перчатки. Я воспроизводил в памяти его обжигающее дыхание в шею, касание горячим языком, его неповторимый запах, объятия его высокого стройного стана. Вспоминая все те ощущения, что я перенес сегодня, мои теперешние становились реальнее.       Второй рукой я скользнул под рубашку, оголив часть груди.       Я уже был почти на пике. Я больше не мог сдерживаться и, затормозив движение руки, сжав свой возбужденный орган я, выгнувшись, вскрикнул:       — Бак!       Только что я первый раз доставил себе удовольствие. По телу распространилась слабость. Все, на что меня хватило, это натянуть (даже не застегивая) на себя спущенную одежду и стереть рукавом липкость с крышки гроба. Сон окончательно одолел меня и я сдался.