Драконы льда и пламени

Мороз схватил мир вокруг и заковал его во льды; Земли Вечной Зимы простирались далеко вперед. Белый волк мчался навстречу ветру по замерзшей степи. Окрестный пейзаж был отличен, несравним ни с чем другим. Эти северные земли были дикими и необузданными, богатыми льдом, снегом, утесами, но холодными и бесплодными, лишенными листвы, деревьев. «Его место здесь», - подумалось на мгновение. Он был охотником, хищником. Хоть и добыча выдавалась скудной, волнующее преследование нечастым, а жизнь – тяжелой, ему было интересно и увлекательно. Лютоволк властвовал здесь безраздельно что над жизнью, что над смертью. Одинокий волк на краю мира. Уже несколько недель он, минуя горы, уходил все дальше на север, туда, где выжить дано не каждому – пусть и достаточно свирепому – зверю. Опасное ощущение пьянило и горячило кровь. Он стремительно тощал, но мышцы его до сих пор оставались крепкими, тая свежую силу, а зубы острыми, как бритва. Белый свободный волк прочесывал пустошь, сливаясь со снежными коврами и холмами. Солнце садилось за горизонт – отличное время для одиночной охоты. Впрочем, у него была стая. Когда-то давно и недолго. Белый волк хорошо помнил своих братьев и сестер. Возможно, придет время, и они сплотятся вновь – в любом случае, бракованный он всегда был сам по себе, пока остальные выли на луну и рыскали бок о бок в поисках, чем бы поживиться. Волк же не расстраивался и не возражал. Одиночество иногда закаляло, делало сильнее. Теперь он силен. И не похож на того болезненного щенка. Тело его, жилистое, быстрое, готово было покорять и бороться с чем угодно, а пасть распахнуться и ощериться страшными клыками. В холодном воздухе витал густой мускусный запах людских тел, вдобавок примешивался душок коней и домашнего скота. Волк, воспитанный в человеческом жилье, приспособился и ничего против двуногих существ не имел, но огромная толпа – тысячи людей, сбившихся в кучу – воняла на много миль вокруг и раздражала чувствительный звериный нюх. И все же покинуть своего человеческого брата он не мог. Белый волк держался поблизости, пока эта беспорядочная орава медленно шла на юг. Затем обоняние уловило слабый и едва различимый запах испуганного лося. Тусклый, но свежий вкус возбудил желудок и приказал поохотиться. Волк огибал сугробы с привычной легкостью, чувствуя, что запах становится ярче. Он держал путь на север, через скалы, к большому леднику. Вдалеке уже виднелась холодная глыба с белыми шипами. Стылый ветер продирал до костей так, что и мех не спасал, но сильное чувство голода заставляло перебирать лапами. Верней всего, сохатый был крупным, не менее голодным и обессилившим от холода, но все еще жертвой, достойной погони. Под длинными конечностями скрипели заснеженные холмы, ледяные реки расчерчивали каменистые долины, сине-черный исполинский ледник накрывал тенью лежащую пред низину. Горы поросли крепкими соснами. Тем временем все крепчал вожделенный запах рогатого животного – значит, молодого самца, достаточно выносливого, чтобы пережить стужу. Такого загнать будет сложнее, но гораздо более захватывающе. Волк медленно приближался к леднику, когда температура стремительно упала. Волк остановился. Густой воздух неестественным холодом морозил нос. Волк помедлил. Вдруг шерсть на его загривке встала дыбом. Ветер завывал низким криком, пролетая сквозь ущелья, будто предупреждая. Сначала пришла тьма, за ней – запах смерти. Волк развернулся и без промедления побежал. Лютоволк мало чего боялся, но то, что шло за ним, внушало страх. Холод полз по горам. На юг. Смерть брела следом. Волчий вой засвистел на ветру и эхом отдался над высокими горами…

***

Джон резко открыл глаза. Где-то вдалеке выл волк. Сердце его колотилось как бешеное. Враз похолодела кровь. «Мне страшно», - с удивлением осознал Джон. Как ему может быть страшно, он ведь только проснулся? «Нет. Это не мой страх, - мысли в его голове хаотично заметались. – Призрак». Они с Призраком были связаны. Джон почти чувствовал мерзлый снег под лапами и пронизывающий ветер, запутывающийся в меху. Призрак – не просто верный друг, а часть его самого. И прямо сейчас практически бесстрашный лютоволк был до ужаса напуган. Стояла ночь, но в лагере одичалых никогда не было тихо. Храпели укрытые тяжелыми плащами спящие тела, в отдалении бродили караульные и свободно расхаживал скот. На каменистых холмах горели большие костры. Игритт свернулась подле Джона калачиком. Она что-то сонно бормотала, ресницы ее подрагивали, а рыжие пряди щекотали ему лицо. Весь лагерь – Джон находился почти в самом его центре – насчитывал примерно сто тысяч человек. Они осели близ Клыков Мороза у Молочной реки. Армия одичалых регулярно пополнялась стекающимися к основной массе теннами и обитателями Стылого берега и готовилась к походу на юг. «Здесь я в безопасности, - упорно уговаривал он себя. Осознание накатило мгновением позже. – Ненадолго». Неведомым образом Джон ощутил холод. Очень странный холод. Его пробрала дрожь. «Они близко». - Вставай, - прошептал Джон и, хватаясь за Длинный Коготь, с трудом поднялся на ноги – приходилось спать в мехах, чтобы не замерзнуть до смерти. – Просыпайся. Он неуклюже стащил с плеч толстый плащ и прошипел: - Игритт! – девушка вяло пошевелилась, и Джон огляделся. «Тормунд, - суматошно подумал он. – Нужно предупредить Тормунда». - Что такое? – пробормотала Игритт, устало зевая. Джон поморщился, как бы растерявшись, и почувствовал неуверенность. Укутанный в медвежьи шкуры Тормунд Великанья Смерть дремал у догорающего костра. «Нужно привести войска в полную боевую готовность». - Тормунд! – проревел Джон, перебудив половину одичалых. – Тормунд! - Проклятье, парень. Что происходит? – раздраженно промычал Тормунд, поднимаясь. Остальные налетчики вторили ему и уставились на Джона во все глаза. - Тормунд… все… - забормотал Джон. Одичалый перехватил покрепче тяжелый каменный молот и злобно рыкнул. – Нужно привести в боевую готовность людей. Они идут сюда! - Вороны? – оскалился Тормунд. - Нет, - Джон покачал головой. – Хуже, - ему все еще было холодно. - Клянусь богами, мальчик, ты что несешь? – заворчали переполошившиеся одичалые. Была уже середина ночи, вокруг стояла относительная тишина, но Джон знал, что… - Они уже близко! – прошипел он. – Нужно направить людей в безопасное место, - некоторые посмотрели на него как на сумасшедшего. Джон содрогнулся, разминая обожженную ладонь. – Не спрашивай, откуда я знаю, просто… Где-то далеко послышался вой, едва слышный на фоне свистящего ветра. Игритт, уже сжимавшая кинжал в руке, пристально на него посмотрела: - Джон, - медленно проговорила она, - а где твой волк? Последовала пауза. Джон с мольбой посмотрел на Тормунда. Тот нахмурился и очень быстро принял решение. - Найдите мне Манса! – рявкнул Тормунд. После этих слов одичалые разом зашевелились. – Сейчас же! Смешанный ропот раздался в толпе. Вольный народ, не признающий над собой никакой власти, плохо подчинялся приказам. Тем не менее, все без лишних разговоров схватились за оружие – копья и луки. «Им нужна дисциплина, - ругнулся про себя Джон, - оборонительные рубежи и частоколы». - Что здесь происходит? – забранился громкий голос. Шум нарастал с каждой секундой. Гремучая Рубашка, грохоча костяными доспехами, протиснулся сквозь толпу с двумя большими псами. - Перебежчик говорит, что на нас вот-вот нападут, - усмехнулся какой-то одичалый, косясь на Джона. Костяной Лорд искривил губы в злобной усмешке: - Вороненку приснился плохой сон? - Они совсем близко! – огрызнулся Джон. Теперь он дрожал не только от холода, но и от паники. Неизвестно где испуганный Призрак мчался во всю прыть навстречу ветру. – Они идут с севера. Нужно немедленно увести отсюда женщин и детей! - Тише, мальчик! – хмыкнул Гремучая Рубашка. – Кто идет с севера? - Они! – прошипел Джон и слегка пошатнулся. Он боялся произнести это – «Белые ходоки» - вслух, словно простое слово могло сделать их реальными. – Не знаю, они просто… они идут. В толпе послышались смешки и перешептывания. Костяной Лорд осклабился. Тормунд не смеялся. - Мальчик – варг, Гремучая Рубашка, - предупредил Тормунд, крепко сжимая молот. - Мальчик – идиот. И трус, - добавил Гремучая Рубашка. – Хватит с меня этой чепухи. Убирайся. «Упрямый болван, - с рычанием подумал Джон. – Когда до них дойдет, будет уже поздно». - Слушайте! – крикнул Джон. – Берите оружие! Они идут с ледника. Мы должны… Какой-то одичалый сердито замахнулся кулаком. Джон едва избежал удара, отпрянув в последний момент. - Сейчас ночь, и ты действуешь мне на нервы, ворона, - раздраженно сказал мужчина. Джон покрепче сжал Длинный Коготь. Позади него обменялись взглядами Игритт и Рик Длинное Копье. - Заткните ему пасть, наконец! – приказал Гремучая Рубашка. Залаяли собаки. – А может, мне просто спустить псов… Послышались тяжелые шаги. - Что тут происходит? – потребовал строгий голос. – Отойди, или я тебя силой усмирю. Джон выдохнул, увидев Манса Налетчика в сопровождении трех одичалых и Стира, магнара теннов. Меж тем толпа увеличивалась. На краю лагеря Джон увидел прохаживающегося Варамира Шестишкурого. Все казалось донельзя обыденным и рутинным: словно Король-за-Стеной ежедневно пресекал драки и беспорядки. «Манс – не Гремучая Рубашка, - подумал Джон. Его сердце колотилось все сильнее. – Манс выслушает». - Перебежчик сошел с ума, - усмехнулся Гремучая Рубашка, опуская копье. – Несет какую-то чушь. - Ваша Мил… Манс, - запнулся Джон. - Нужно увести женщин и детей в безопасное место. Они близко, - Манс хмуро уставился на него. – Ты же знаешь, что там. Призрак протяжно выл в его голове, умоляя тоже бежать. - Пожалуйста. Король-за-Стеной молчал. Ветер по-прежнему гудел в отдалении, но в остальном все было тихо. И холодно. Иной холод, заставлявший подниматься волосы на затылке, должно быть, почувствовал и Манс. Его брови дрогнули. - Костяной Лорд, - сказал Манс после короткой паузы. – Проверь наших дозорных. - Зачем? – воскликнул Гремучая Рубашка. - У нас разведчиками усеяна вся долина, и никто ни о чем подозрительном не доложил. - Проверь, - твердо приказал Манс и повернулся. – Варамир! Подними своего орла в воздух и разведай обстановку, – обратился король к оборотню. По всему лагерю прокатился ропот. Гремучая Рубашка гневно посмотрел на него и пошел прочь, одновременно проклиная всяких перебежчиков и отдавая приказы. Джон крепко-накрепко сжал пальцы вокруг рукояти Длинного Когтя. Если он ошибся, одичалые заклеймят его дураком. «Нет, - подумал Джон с неприятным чувством. – Я не ошибся». Костяной Лорд перехватил у основания большой рог и трижды звучно протрубил. Это был сигнал: дозорные, услышав три гудка, должны были ответить тем же один за другим. Люди в лагере замолчали, прислушиваясь. Ответа не последовало. - Они не отвечают, - нахмурился озадаченный Гремучая Рубашка. – Четыре дюжины дозорных и ни одного ответа. Вновь наступило долгое молчание. Лицо Манса помрачнело. Тормунд прижал молот к груди. Вокруг кружился ветер. И холод, который почувствовали уже все. По лагерю пробежала рябь… - Соберите бойцов! – внезапно взревел Манс. – Все племена! Живо! Найдите Мега Могучего, - он охватил взглядом близ лежащую долину. – И зажгите костры! Так много, сколько успеете! - Вы его слышали, сукины дети! – рявкнул Тормунд. – Пошевеливайтесь! И берите оружие. Ты что тут встал? Быстрее! Джон глубоко задышал. Лагерь пришел в суетливое движение. Все вокруг что-то кричали, орали и бежали. Вспыхивали все новые костры, однако теплее не стало. Взбешенные до исступления налетчики и копьеносицы мелькали перед глазами. Тенны кричали, требуя крови. На окраине лагеря глухо ревели великаны. Какофония звуков слилась в непрерывный гул. А потом воздух разорвали леденящие душу вопли умирающих людей. Они остановились в защищенной горами долине у Клыков Мороза близ реки Молочной. Любой противоборствующей армии было бы необходимо пройти по крутому перевалу, где их встретило бы войско вольного народа. Оборонять такой огромный лагерь сложно, но Манс сделал все от него зависящее. Только их враги неживые. Мертвецы, без проблем карабкающиеся по горам и атакующие со всех сторон. У Джона перехватило дыхание при виде темных силуэтов, несущихся по черным скалистым холмам. Слишком опасный и рискованный маршрут даже для самого уверенного скалолаза упыри преодолевали с пугающей легкостью. Затем мертвяки ринулись в самоубийственную атаку – покоряя горные вершины, бросались с обрывов, подобно дождю. Джону на мгновение показалось, что такое падение почти наверняка убило их, но упыри быстро оправились и рассеялись по всему лагерю. Воздух полнился звуками рубящих лезвий и криков. Вдалеке одиноко завывал волк. - Джон! – закричала Игритт. Вокруг царила такая паника, что он едва расслышал ее. – Джон! Окружающий мир расплывался у него перед глазами. Джон занес меч и, повернувшись к сражающимся, понял, что не знает, куда идти – бой шел повсюду. Джон узнал ревущего Тормунда, размахивающего сразу двумя молотами. Горящие стрелы летали над их головами. Разъяренные великаны стряхивали с себя живучих упырей. Манс отчаянно пытался возвести какие-то подобия баррикад. Из-за катастрофической нехватки дров для костров одичалые предавали огню собственные шатры. Нечто холодное обожгло ему нос. Он поднял голову и увидел, как с неба падали пушистые снежинки. Начался снегопад. Движущиеся силуэты терялись в снежном вихре. Снег укрывал мертвых колючим белым покрывалом. Джон хотел было ринуться в атаку, но в ночи и сквозь бурю различить, кто есть кто, было практически невозможно. Игритт схватила его за локоть и попыталась оттащить в сторону. Истошные крики наполнили тьму. «Боги, - мысли скакали, перебивая друг друга. – Хаос. Ни организованности, ни сплоченности». Каждый боялся, в первую очередь, за свою шкуру, сражался сам за себя и слепо рвался сквозь метель прочь, прямо навстречу врагу. - Деритесь, трусы! – кричал Тормунд. – Деритесь! Игритт, которая стояла подле него вместе с Риком, беспомощно ругнулась, отбросила лук – шансы на точный выстрел были ничтожно малы – и схватилась за короткий бронзовый кинжал. Вдруг волна стрел поразила трех одичалых, стоящих неподалеку. Еще одна в тот же миг вонзилась в землю у ног Джона. Рик Длинное Копье смачно выругался, когда толстая стрела прошила ему предплечье. «Живые лучники», - быстро понял Джон. С утесов вслепую летели стрелы, поражая и мертвецов, и одичалых. Впрочем, толку было немного, потому что упырь легко перенесет ранения, которые заведомо убьют живого. Уловив боковым зрением неуклюже ковыляющего к нему синеглазого мертвеца, Джон среагировал мгновенно, на уровне инстинктов. Лезвие Длинного Когтя пронзило череп упыря насквозь. Тот, все еще подвижный, потянул к Джону сильные конечности. Неистово брыкающееся существо оттащил налетчик и разрубил пополам. Невдалеке он заметил еще одного упыря – без нижней части туловища – который, цепляясь за заснеженную землю, полз к ним. Джон наступил ему на шею, послышался треск костей. Мертвец пополз дальше. Упыри – зловещие существа. Те, что ожили совсем недавно, яростно орудовали мечами и кувалдами. Остальные, разлагающиеся, с гниющими костями и плотью, успешно сражались голыми руками. У них не работал банальный инстинкт самосохранения, ничто их не сдерживало и не мешало. «Мы можем победить», - подумал Джон, судорожно сглотнув. Нужно сплотить племена, объединиться и дать бой на берегу Молочной. Армия одичалых превосходила по численности противника. Практически неуничтожимые упыри боролись изо всех сил, но штабелями умирали от рук живых. Необходимо было лишь остановить хаос… - Ну давай же! – крикнула Игритт. – Бежим! - Нет! – Джон поморщился и качнул головой. – Мы можем победить! Нужно сплотиться и держаться всем вместе! Мы победим, я знаю! Бледная Игритт широко раскрыла глаза от ужаса. - Ничего ты не знаешь, Джон Сноу. Джон ощутил, как по спине пробежала легкая дрожь. Должно быть, Игритт поняла все гораздо раньше него. Упыри бешено рвались в бой. Это была лишь первая волна штурма, все только начиналось. Температура упала. Крики замерли. Странная тишина овладела полем битвы. Дыхание перехватило. Мир дрогнул. Пришли они. Иные двигались с неестественной грацией, не оставляя следов на снегу, и сжимали в руках мерцающие мечи – воздух вокруг ледяных клинков потрескивал. Чудовищные и смертоносные Белые ходоки легко ступали по сугробам, с каждым их шагом умирали живые. Ярко-синие глаза сверкали во тьме. В воздухе кружились и плясали снежинки. Иные использовали мертвяков как основную ударную силу, чтобы посеять панику, и появились уже после. Пламя костров гасло, стоило им пройти мимо. Дышать было трудно, грудь болела так, словно ее кто-то порезал ножом. Они шли с севера в сопровождении различного зверья. Джон отметил волков, кабанов, медведей и сумеречных котов – оживших упырей-животных с синими глазами. В отдалении вырисовывались темные тени разлагающихся великанов, неспешно передвигающих ногами. Державшиеся вместе племена вольного народа – армия, больше и многочисленнее которой земли за Стеной не знали – были дезориентированы. Игритт, у которой на щеках замерзли слезы, отчаянно тянула его за руку и что-то кричала, но Джон не слышал ее из-за истошных воплей. Выбора у Джона не было. Он развернулся и побежал. Неважно, как хорошо и умело ты владеешь мечом, когда для Иных жизнь и смерть – всего лишь игра. Над их головами тучами летали стрелы, клинки звенели. Люди умирали каждую секунду. Если Джон и выживет, это будет его огромным везением. Темные фигуры плавно подались вперед, и сотни людей с криками повалились на землю. Ледяные пауки, размером с охотничьих собак, белые как снег, с длинными лапами, щелкали челюстями и раздирали извивающихся живых. Иные впились взглядами в своих пауков, и воздух наполнил резкий треск. «Смех. Они смеются». В самый разгар боя Белые Ходоки, подобно охотникам, наблюдающим за тем, как гончие задирают бедную добычу, поощрительно смеялись своим паукам. «Это не битва, а бойня. Увеселение для Иных». Руки у Джона дрожали так сильно, что он с трудом удерживал меч. Теперь уже все кричали в приступе ужаса, а не неповиновения. Войско было разбито, и одичалые – та самая армия, с которой должны были сразиться дозорные – обратились в бегство и рассеялись среди окрестных холмов и гор. «Я дурак, - подумал Джон. Он не переставал бежать. Игритт все еще крепко держала его за руку. – Лорд-командующий Мормонт дурак. И Куорен Полурукий тоже. Все черные братья – дураки». Последние сотни лет Дозор защищал Семь Королевств от одичалых, и многие забыли об истинном предназначении этого древнего ордена. Ночной Дозор. Щит, который охраняет царство людей. Они бились не с тем врагом. И теперь за ними пришли Иные.

***

- Беги, - прошипела ему на ухо тяжело дышащая Игритт. Это было единственное слово, которое Джон от нее слышал за последние часы. – Беги! Это «беги» уже эхом отдавалось у него в голове, как карканье ворона, и утратило всякий смысл. Беги, беги, беги… Джон едва держался на ослабевших ногах, спотыкаясь все чаще, а каждый вдох давался ему с большим трудом. Он упадет рано или поздно… и вряд ли поднимется. Клыки Мороза полностью оправдывали свое имя. Передвигаться по темным и негостеприимным склонам, припорошенным снегом, было трудно. Но они продолжали бежать. Джон не видел идущих за ними Иных, но чувствовал и знал – они там. Одичалые бросились во все стороны. Большинство побежало вдоль Молочной вниз по перевалу, надеясь спастись, но прогадало. Не пройдя и мили, они наткнулись на неуклюжие синеглазые тени, которые отрезали путь к отступлению через долину. Метающийся вольный народ окружили великаны с одной стороны и ледяные пауки – с другой. Бороться с ними бессмысленно – высоченные великаны были гораздо сильнее и выносливее и казались несокрушимыми; ледяные пауки – еще хуже. Безжалостные молчаливые убийцы, невидимые в снежной буре, подкрадывались и рвали людей на части. Может, организуй они грамотно оборону и войска, все было бы иначе и не так безнадежно, но ужаснувшиеся одичалые выбрали бегство. У них не было иного выбора, кроме как попытаться скрыться от нежити на склонах Клыков. Мысль о том, что это не было ни почетным отступлением, ни трусливым побегом, оставила у Джона во рту привкус горечи. Они с Игритт еще живы лишь потому, что ледяные пауки и Иные были слишком заняты убийством других одичалых, чтобы обратить внимание на них. Это как опасное заигрывание с судьбой. Кому счастливый жребий выпадет – тот жив, кому нет – мертв. Джон, в отличие от Игритт, которая ловко и лихо цеплялась за выступы, с трудом карабкался по высокой отвесной скале, когда к нему неслышно подкрался ледяной паук и впился в ногу острыми зубами. Размером он был не больше собачки, но укус его жег смертельным холодом и отдавал болью. Если бы не Рик Длинное Копье, пустивший в мертвое животное стрелу, то Джон, скорее всего, сорвался бы со скалы и умер. Он не знал, где Рик сейчас. Они потеряли друг друга во всей этой неразберихе, криках и беготне. Здесь – в каменной и ледяной пустыне – и сейчас были только они с Игритт. Те немногие, кому удалось выбраться из лагеря живыми, слепо бросились в горы. В компании никто не сбивался, каждый держался поодиночке, чтобы лишнее внимание не привлекать; бежали и молились, чтобы Иные не пошли за ними следом. Чистый инстинкт и выживание. Жизнь или смерть – третьего не дано. - Джон, - судорожно вздохнула Игритт, почти волоча его по снегу и обнимая за плечи. – Беги, Джон, беги. Он почти окоченел, слабел с каждым шагом и уже не чувствовал ноги – кровь там словно застыла. «Лучше бы болела, чем вот так, - вскоре одна назойливая мысль сменила другую. – Может, у пауков ядовитые клыки?». Однако не исключено, что у него простое обморожение или потеря крови. В любом случае, бежать Джон, подволакивая ногу, уже не мог – вообще удивительно, что он продержался так долго. Снегопад не прекращался. Клыки Мороза опасны и непредсказуемы. Уже несколько недель одичалые не двигались с места, разбив лагерь на берегу Молочной, но так полностью и не составили карту горных хребтов. Поэтому Джон с Игритт бежали, куда глаза глядят, и надеялись наткнуться на какую-нибудь скрытую долину. Он понятия не имел где сейчас находится, пока не разглядел вдалеке огромную глыбу, нависавшую над пустой равниной. Ледник. - Игритт, - втянул носом воздух Джон. В горле у него засаднило. – Мы идем на север. - Как будто у нас есть выбор, - хмыкнула она, спотыкаясь о камни. - Здесь нет перевалов, а поворачивать назад нельзя. Может, если продолжим идти, то ускользнем от них. Наверное, кто-то из других племен выжил. Джон слабо вздохнул и замешкался. - Дойдем до Стылого берега, переправимся через Ледовый залив, - продолжала Игритт, - и, когда пересечем море, побежим на юг. Это наш единственный шанс. «Нет», - почти возразил Джон. Шанс бы у них был, доберись они до Воющего Перевала и Лестницы Гигантов; оттуда до Кулака Первых Людей, где дозорные разбили лагерь, о котором Джон, подчинившись строгому приказу Куорена, не рассказал ни Мансу, ни остальным. - В леднике множество отверстий. Найти входной туннель не проблема, - пробормотала Игритт, дрожа всем телом. - Я знаю эти горы. Подо льдом погребены старые пещеры и гробницы. Пекло, мы разрыли не меньше полусотни таких, пока искали это мифическое нечто… - Чертов Манс, - выругалась она себе под нос. – Мы должны были покинуть горы еще несколько недель назад, а он приказал задержаться подольше. И все из-за этого треклятого рога… Рог Зимы, который Король-за-Стеной искал в Клыках Мороза, давно стал для одичалых предметом тихих обсуждений. Джон слышал лишь то, что Манс ради этого задержал все движение почти на месяц. Джон остановился, чтобы перевести дух, и чуть не упал. Игритт придержала его за плечи, сурово скомандовав: - Идем, Джон Сноу. Сейчас не время преклонять колени. - Не могу больше бежать, - из его горла вырвался хрип. - Конечно, можешь. Хоть до самого юга, - с уверенностью сказала она. – Ты мне настоящие замки обещал показать, помнишь? Южные вина, цветущие леса и Земли Вечного Лета. До края света дойдем! Только ты и я. Несмотря на боль и сильное головокружение, он мягко улыбнулся: - Я ведь и вправду обещал тебе замок. - Да. Обещал. Поэтому держи слово. Ты ведь не лгун. «Не лгун. Дурак». Окружающий пейзаж отличался своеобразной неземной красотой. Снежные шапки укрывали зубчатые верхушки утесов. Скользкие узкие тропинки змеились по склонам. Повсюду серебрились ледяные шипы, торчащие из белых сугробов. Стоя на вершине ледника, они пожирали глазами это холодное великолепие. Земли Вечной Зимы раскинулись во все стороны до самого горизонта. - Я правда хотел показать тебе замок, - слабо пробормотал Джон. Идти становилось все тяжелее. Под их ногами трескался лед. Тропинка, по которой они мелко вышагивали, обрывом уходила вниз; дальше была только пропасть. Игритт тихо выругалась и огляделась, пытаясь найти другой путь спасения. Можно было бы попытаться карабкаться, не будь это так рискованно – склоны ледника с его холодными ложбинами и острыми линиями казались неприступными, как стены замка. Бежать больше было некуда. Вокруг них кружился снег. Джон остро почувствовал приближение смерти. У него вмиг похолодела в жилах кровь. Призрачные силуэты медленно скользили к ним по снегу. «Они уже давно следят за нами», - заторможено подумал он. Иные, которые могли напасть в любой момент, терпеливо выжидали и молчаливыми тенями брели следом. Мороз и мертвецы никогда не торопились, ведь от них все равно никуда не скроешься. Джон нащупал рукоять Длинного Когтя и сквозь свист ветра услышал, как Игритт ругнулась на языке Первых людей. Позади несколько темных фигур шли друг за другом по снегу. Разведчик Ночного Дозора и одичалая копьеносица стояли на краю ледника и тесно прижимались друг к другу, не отводя глаз от ледяных демонов. Белые ходоки не спешили. Никогда и никуда. Игритт, потерявшая по пути копье, цепко сжала костяной кинжал; Джон обхватил пальцами эфес меча. «Больше не могу», - подумал он, не чувствуя ногу. Вероятно, Джон мог бы спуститься с ледника, но точно не бежать и удирать дальше. Джон перевел взгляд на Игритт. Умрет он, умрет и она. - Иди и найди эти замки, Игритт, - пробормотал Джон, глубоко вздохнув. – Беги. Я задержу их, на сколько смогу. - Хрена с два, - ее лицо горело от страха. – Они убьют тебя. Убьют, а потом оживят и превратят в упыря. - Да, - сказал Джон. – Но у тебя будет шанс. Я не могу больше бежать, а ты… все еще можешь. - Этого мало, - она сглотнула и покачала головой. – Все люди должны умереть, Сноу, но я ни за что не оставлю тебя здесь одного. - Игритт, ты должна бежать! – рявкнул он. - Заткнись, - несмотря на бледный вид, она глянула на него с явным вызовом. – Я вольная женщина и не подчиняюсь приказам. Джон сжал руки в кулаки и с трудом выпрямился. Очевидно, Игритт готова была броситься на этих тварей, вооружившись одним кинжалом. - Я не позволю тебе умереть здесь. Обернувшись, Джон разглядел три силуэта, которые вынырнули из снежной бури и неторопливо, словно издеваясь, заскользили к ним. - Это не тебе решать! – огрызнулась Игритт, схватив его за руку. – Я не оставлю тебя, Джон Сноу, и ты это знаешь. - Нет, - прорычал он, чувствуя, как сильно колотится сердце. Джон глубоко выдохнул и, схватив Игритт за затылок, притянул ближе к себе. Их губы слились во внезапном пламенном порыве. Ее глаза расширились от удивления, рыжие пряди всколыхнул ветер. Это был мимолетный страстный поцелуй. - Я ничего не знаю. И не говоря больше ни слова, он толкнул девушку в грудь. Игритт даже проклясть его не успела – в один момент они целовались, а в другой Джон уже сбрасывал ее в пропасть. «Обрыв высотой футов двенадцать», - опустошенно подумал он. А может и больше. Хоть бы снег смягчил падение. Хоть бы. Вполне возможно, что он толкнул Игритт навстречу смерти. И все же там, внизу, шансов выжить у нее гораздо больше чем здесь. Джон вытащил Длинный Коготь из ножен и свирепо посмотрел на Белых ходоков. - Давайте! – крикнул он, крепко сжимая меч не дрожащими руками. Хромая на левую ногу и яростно размахивая клинком, Джон с силой бросился в атаку. – Ну! Это будет его последний бой. Он, слабый и раненый, против нескольких Иных. Джон знал, что умрет. «Все равно я им не дамся так просто. Чем дольше я живу, тем дальше может убежать Игритт». Иной отступил от поющего лезвия с кошачьей ловкостью. Высокий и тощий, с белой, как молоко, плотью и яркими, как синие звезды, глазами. Элегантный, как древняя статуя. Его кожа переливалась всеми ледяными оттенками – от темной синевы до ослепительной белизны. Белый ходок двигался с неестественной скоростью и держал в руке тонкий острый меч. Таких клинков Джон никогда не видел. Иной, даже не парируя, увернулся от еще одного удара. Вдруг раздался звук, похожий на треск льда. «Смех, - понял он. – Они потешаются надо мной». Джон взмахивал мечом раз за разом, но трое Иных проворно уклонялись от ударов и поднимали тонкие клинки в ответ, однако не добивали до конца. «Они играют со мной», - понял Джон, стиснув зубы. Лезвия мечей серебрились в лунном свете. - Я – меч во тьме… - прорычал Джон, бросившись вперед. Три пары синих глаз насмешливо сверкнули. – Я – дозорный на Стене… Клинки гудели на морозе. Бледный меч прорезал ткань, и его спину тут же прошило болью. Лед обжигал. - Я – огонь, который разгоняет холод! – проговорил он, кряхтя от натуги. Вновь и вновь встречались мечи, а потом Иной, который стоял позади, наступил Джону на ногу. Он рухнул на землю. Белый ходок смерил его снисходительным взглядом и занес меч для решающего удара. Сам не сознавая что делает, Джон вскинул Длинный Коготь. Ледяной клинок и меч из валирийской стали соприкоснулись с мягким звоном. На мгновение на лице Иного промелькнуло удивленное выражение. - Свет, который приносит рассвет! – взревел Джон и рубанул мечом с новой силой. В этот момент его ударили в спину, но он не обратил внимание и сделал резкий выпад. Длинный Коготь вонзился в грудь Иного, который стоял прямо перед ним. Внезапно существо разлетелось на тысячу сверкающих ледяных осколков. Его меч убил Белого ходока. Джон торжествующе вскрикнул и замахнулся на Иного позади себя. - Рог, который будит спящих! – раз за разом встречались их мечи, издавая хрустальный звон. На короткий миг Джону показалось, что он сможет выиграть. Это отчаянное чувство не покидало его ровно до тех пор, пока третий Иной не поднял свой клинок. Джон поймал краем глаза приближающееся лезвие и понял, что не успеет увернуться. Он даже не дернулся, когда бледный меч ударил его в грудь. Тело онемело от холода в ту же секунду, но каким-то чудом Джон удержался на ногах и слабо сжал пальцами ледяную кисть Иного. - Щит, который охраняет царство людей… - прошептал он, чувствуя, как у него из груди обильно сочится кровь. Белые ходоки возвышались над ним, как скалы, и пристально разглядывали в абсолютной тишине. «Я убил одного», - подумал Джон, моргнув. Все расплывалось перед глазами. Казалось, в венах застыл лед. Вдали послышался волчий вой. По необъяснимой причине Джон легко улыбнулся. В кромешной тьме, посреди снегопада из него навсегда уходила жизнь. Ему даже больно не было, скорее просто… «Очень холодно». Иной вытащил меч из его тела, и Джон Сноу немедленно осел на землю. - И теперь мой дозор окончен, - еле-еле произнес он и подставил лицо завывающему ветру. С этими словами он упал как подкошенный. Белые ходоки осторожно взяли меч Джона, прежде чем развернуться и быстро уйти прочь. Джон остался лежать на снегу, обратившись лицом к сияющему ночному небу. Сейчас он видел звезды ближе, чем когда-либо. По щекам потекли холодные слезы. «Я плачу», - спокойно подумал он. Такая странная мысль. Снег, на который капала теплая кровь из груди, быстро впитывал ее, краснея за одно мгновение. Раны Джона дымились на ночном морозе. А потом все почернело.

***

Ему приснился странный сон. Яркий, четкий и похожий на забытое воспоминание. Ему снились гигантские корни, которые когда-то стелились по поверхности. Ему снились замерзшая река и тела, пойманные в ловушку неподвижного течения. Ему снилось величественное белокаменное строение. Изящное, но заброшенное и древнее настолько, что благодаря невидимой силе, которая управляет движением мира, его проглотила стена белого льда. Ему снились горы, то вздымающиеся, то опускающиеся. Лета сменяли зимы буквально на глазах, а земля покрывалась инеем. Ему снились раскаленный жар и обжигающий холод. Сердце пламени и сердце льда, которые находились на противоположных сторонах мира. Сердце пламени кипело, бушевало и дымилось уже сотни лет – после пекла, с которым умерла в мире магия. Сердце льда же все это время спало и выжидало. Ему снились лед и огонь, кружившиеся друг вокруг друга под звуки арфы. Ему снилась женщина с темно-каштановыми волосами и серыми глазами, которая спала сном мертвеца на ложе из голубых роз. И ему снились огромные белые крылья, с грохотом проламывающие лед…