Драконы льда и пламени

- Нам не следует здесь находиться, - неуверенно прошептал Бран, боясь нарушить тишину. Твердыня Ночи была покинута дозорными два века назад, значительная часть крепостей уже обвалилась. Безмолвие этого уединенного места пугало. Казалось, в тенях на уцелевших стенах прятались все те монстры из страшных сказок старой Нэн. - Нам некуда больше идти, - ответил Жойен, прикрыв глаза. - И что? – поежившись в ворохе старых одеял, зашипел Бран. – Мы должны уйти отсюда. - Нет, - сказал Жойен таким тоном, что сразу становилось ясно – данный вопрос обсуждению не подлежит. Брана все больше начала раздражать убежденность Жойена в собственной правоте. С ним, вернее, его зелеными снами, стало невозможно спорить. Мысленно Бран пожелал, чтобы Мира поскорее вернулась, даже если поддержки от нее в этом вопросе было мало. Она никогда не пререкалась с Жойеном, не видела в этом смысла. Четыре дня они провели в заброшенном замке Ночного Дозора, и ни одной ночи Бран не спал спокойно. Он часто просыпался от звука шелеста ветра или шагов за углом. Мира ему не поверила, но Бран правда слышал их. Призраков, неприкаянно блуждавших в тени. Из всех помещений старой крепости кухня с бездонным колодцем сохранилась лучше других. Здесь они и решили разбить лагерь. Бран лежал в углублении, которое когда-то было камином, хотя больше всего на свете хотел отправиться дальше на север, к трехглазой вороне. Но ворота, ведущие за Стену, открывались только черным братьям. Тем не менее, они никуда не уходили, потому что Жойен видел сон о том, как член Ночного Дозора отопрет для них дверь. «Мира бы смогла вскарабкаться на Стену. Я тоже бы смог. До того, как лишился ног», - подумал Бран. Сейчас такой вариант даже не рассматривается. Мира ушла на охоту только утром, но он уже успел соскучиться по ней. Жойен всегда был довольно никудышным собеседником, а Ходор боялся мрака Твердыни Ночи еще сильнее, чем Бран. Они вообще составляли крайне странную компанию. Благородный калека, двое озерных жителей, слабоумный великан и большой лютоволк. Ночь прошла тревожно. Лежа на твердом полу в окружении пищащих крыс, Бран невольно вспоминал легенду о Безумце-Топоре и сказку о семидесяти девяти дозорных. Спустя несколько часов бессмысленного ворочания с боку на бок он заметил тусклые огни на вершине Стены. Братья Ночного Дозора отправились в патруль. На момент Брана одолело искушение подать им сигнал, но после он закрыл глаза и помотал головой. Вскоре Бран забылся беспокойным сном о снежных бурях и реве ветра. - Сколько нам еще здесь сидеть? – спросил он, вынырнув из дремы, как из мутной давящей воды. - Не знаю, - признался Жойен после недолгого молчания. – Ночью я видел зеленый сон. Черный человек ждет нас по другую сторону Стены, но он не может дотянуться до нас, как и мы до него. Ворота откроются только брату Ночного Дозора. Думаю, трехглазая ворона ищет такого человека. - Но как? - Не знаю, - повторил Жойен, с которого наконец слетел весь флер бесстрастной уверенности. – Нам нужно ждать. Бран поморщился в ответ и мысленно потянулся к разуму Лето. Теперь надеть шкуру лютоволка для него стало все равно, что накинуть удобный плащ на плечи. Лето был мягким, теплым, привычным, и только из-за него Бран еще не сошел с ума. Жойену боги послали зеленые сны, а Брану – Лето. Его это полностью устраивало. Лютоволку тут тоже не нравилось. Сначала Лето при первой возможности уходил побегать на воздухе, но затем, словно почувствовав страх своего человека, проводил все время, лежа у ног Брана. Иногда они вместе исследовали Твердыню Ночи. При взгляде на пустую кузницу, темный чертог холодная дрожь пробегала по всему его телу. Тогда же внезапно вспомнились слова дяди Бенджена о том, что замок расширяли и перестраивали сотни раз, и в итоге от первоначальных сооружений не осталось ничего, кроме самых глубоких подземелий, высеченных в скале. Сейчас Лето гнался за крысами среди рассыпающихся руин. Добежав до туннеля, он неожиданно повел носом и замер. Бран, прежде являющийся немым зрителем, аккуратно подтолкнул лютоволка вперед. Коридор был узкий, пыльный, с неровным потолком; местами стены оплели белые корни чардрева. Чем дальше они шли, тем резче становился запах гнили и затхлости, но хуже всего воняло у приоткрытой двери в конце туннеля. В помещении стояла кровать со сломанной ножкой и тонким матрасом, потемневшее от времени зеркало висело над деревянным туалетным столиком. Бран не мог утверждать наверняка, но был склонен думать, что когда-то давно эта комната принадлежала стюарду. Однако самой интересной деталью убранства оказался ящик, скрытый истлевшими портьерами. Лето ткнулся мордой в грубую ткань. «Детская колыбель», - понял Бран, и сердце по непонятной причине сжалось. В ту же секунду он вернулся в свое тело. Ходор с легкостью подхватил его на руки и усадил возле костра, где Жойен жарил рыбу. - Ты был с Лето, - не спрашивая, сказал он. - Да, - кивнул Бран. – Мы исследовали туннели. - Это странный замок. Долго тут не поживешь, но… - Жойен неоднозначно взмахнул рукой, - есть в этом какое-то особое очарование. Кругом одни тени. И во снах, и наяву. - Тебе снятся тени? - Темные фигуры во мгле, которые не говорят. Они не настроены враждебно по отношению к нам, просто… - Жойен понизил голос. – Если честно, я сам не понимаю, что им надо. А уловить смысл, заключенный в зеленых снах, стало еще тяжелее, чем прежде. - Ты видишь здесь много зеленых снов? – уточнил Бран. - Очень. Никогда раньше их не было так много, - Жойен бросил на него вопрошающий взгляд. – Ты разве не чувствуешь? В мире что-то произошло. Бран не ответил. В последнее время Жойен только и делал, что спал и медитировал. - Это может быть влияние Твердыни Ночи, - тихо пробормотал он, схватившись за голову. – Но мне кажется, что я почти слышу шепот листвы, вижу зеленый фонтан, который бьет тысячами струй. Почему ты не чувствуешь? Ветер поет не так, как пел еще неделю назад. Что-то изменилось. Бран опять не ответил. Позже той ночью он тщетно пытался уснуть, разглядывая каменные стены сквозь приоткрытые веки. За окном шуршали листья, где-то вдалеке каркали вороны. «Жойен знает множество вещей. Его предсказания всегда сбываются. Если он говорит, что что-то изменилось, значит так и есть». На следующее утро Бран решил продолжить осматривать замок в теле Лето. Твердыня Ночи была не меньше Винтерфелла. Обход колокольни, нескольких оружейных, огромной библиотеки без книг занял полдня. Везде шмыгали крысы и полчища жуков. Лето даже поймал одного и попробовал на зуб. После они наткнулись на проход, ведущий в туннели. Волчий нюх уловил едкий запах неизвестного происхождения. Этот лабиринт из коридоров, связывающий здания крепости между собой, имел практическое значение – им пользовались преимущественно зимой, когда снег покрывал землю слоем в несколько метров. За два века стены начали осыпаться. Каждый шорох отдавался долгим перекатывающимся эхом. Пол был затоплен. Туннель развилками уходил в непроглядную тьму. Бесчисленные подвалы и еще, как минимум, сотня запертых помещений. Если заполнить все кладовые до отказа, то пять тысяч дозорных смогут прожить долгую зиму, ни в чем себе не отказывая. Лютоволк не боялся темноты, хотя и относился к ней крайне настороженно. Бран прекрасно чувствовал, что Лето хочет вернуться в их лагерь. Ему не нравились мрак, промозглая сырость под лапами и густые тени. «Пойдем дальше. Пожалуйста», - мягко надавил Бран, на что Лето заскулил, но подчинился. Затопленный коридор вел к темницам, закрытым железными решетками. Прутья были очень крепкими, почти три дюйма толщиной, но в одной камере кто-то смог их сильно раздвинуть. «Это же невозможно, - подумал Бран, когда Лето опять нервно зарычал. Лютоволк еще раз обнюхал почерневший, обугленный пол. – Здесь словно везде пролили масло и подожгли». Шерсть встала дыбом на спине Лето. Тогда Бран наконец решил ослабить давление на его сознание, и лютоволк в ту же секунду помчался к выходу, огибая узкую лестницу. В конечном итоге они вышли не из того туннеля, в который зашли. Лютоволку также потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться в пространстве. Новый коридор привел их в одну из давно разрушенных башен, от которой остался только каменный фундамент. Лето был ловким и проворным, но даже ему было нелегко двигаться через руины. Внезапно лютоволк остановился напротив старой металлической двери и оскалил клыки. Бран снова легонько надавил, заставив его идти дальше. «Темные фигуры во мгле», - так сказал Жойен вчера, и неожиданно Бран перестал бояться. Массивная дверь была плотно заперта, поэтому Лето с трудом протиснулся в дыру в стене и очутился в пыльной комнате без света. После того, как он мигнул желтыми глазами, пытаясь приспособиться к темноте, тени вокруг затрепетали. Лето в страхе отпрянул. «Тут, наверное, гнездятся летучие мыши», - постарался успокоить его Бран. После Лето начал обследовать комнату и опять испуганно шарахнулся в сторону, когда заметил у стены плотный силуэт, одетый в доспехи. «Стойка для брони», - понял Бран с тихим благоговением. Великолепный практичный набор состоял их черного нагрудника, наручей, прочной кирасы, горжета и пары перчаток. Бран не видел таких доспехов даже у гвардии короля Роберта. Белые плащи носили роскошную, эмалированную броню, которая скорее мешала сражаться, чем помогала. Отец же предпочитал не заковываться в доспехи с ног до головы, ограничиваясь лишь кольчугой и простой курткой из вареной кожи. «Такую амуницию носят настоящие рыцари, - Бран еще раз осмотрел стойку. – Почему ее здесь оставили? Она ведь очень дорогая». Лето, закончив с обнюхиванием нагрудника, поднял морду и увидел голову манекена, увенчанную остроконечным шлемом. Совсем рядом послышался шорох. Реакция последовала мгновенная и жесткая: Лето буквально вытолкнул Брана из своего тела. Вернувшись в сознание, он понял, что на улице уже стемнело. «Я был с Лето весь день», - Бран с удивлением почувствовал руки на месте почти привычных лап. Раздались медленные шаги, и рядом с ним присел Жойен, протягивая остатки рыбы. - Ешь. Ты пропустил ужин. Не хотел тебя будить. Бран сделал глубокий вдох. Никогда прежде он не проводил в шкуре Лето так долго. Вселение в другое существо вообще было нелегким занятием. «Но мне кажется, в Лето стало больше… меня. Будто я влияю на него. Может, мои способности становятся сильнее?» - Почему? – спросил Бран, дрожащими руками поднеся ко рту рыбу. - Ты слишком глубоко увяз, - сказал Жойен. – Я побоялся сделать хуже, разбудив тебя. - Что? Это опасно? – вот тут Бран уже сильно испугался. - Возможно. Не знаю. Например… если зеленый сон действительно яркий, я перестаю реагировать на любые попытки воздействия. То есть просто отключаюсь. Отец позволял моим видениям идти своим чередом, говорил, что попытка прогнать сон может оторвать от реальности еще сильнее. Скорее всего, твоя связь с Лето работает так же. Бран промолчал, пытаясь не обращать внимания на урчание в животе. - Ты должен быть предельно осторожен, - серьезно проговорил Жойен. – Не позволяй эмоциям Лето захватить себя, не теряйся в чужой шкуре. «А что если в его теле мне комфортнее, чем в своем собственном?» Его бесполезные ноги были укрыты тонкими одеялами и обмотаны старыми носками. Он не мылся уже несколько недель. - Научившись контролировать эти силы… - начал Бран, - что я смогу делать? - Не знаю, - Жойен сел напротив него. – Я вижу зеленые сны, но не являюсь оборотнем. Расспросишь трехглазую ворону обо всем, что тебя интересует. - Она сказала, что я смогу летать, - поделился Бран. – Но смогу ли я ходить? - Ходить можно разными способами, Бран, - мягко ответил Жойен. - Это значит нет? – он удрученно нахмурился. – Я останусь калекой на всю жизнь. Бран до сих пор отчаянно цеплялся за надежду, что трехглазая ворона знает способ поставить его на ноги, но чем больше времени проходило, тем более подавленным он становился. - Ты способен на то, что не могут себе представить большинство здоровых мужчин, - этой фразой Жойен явно старался подбодрить его. Однако Бран еще ни разу не чувствовал такой сокрушительной удрученности и тоски. Легче ему становилось только тогда, когда он бегал на просторе в теле Лето. Жойен, который совсем не умел утешать кого бы то ни было, нерешительно поднял руку и замер. Чтобы избавить их обоих от неловкости, Бран решил сменить тему: - Мы с Лето нашли старые доспехи в подземелье рухнувшей башни. - Правда? Я думал, братья Ночного Дозора вынесли все, что имело хоть какую-нибудь ценность. - Пропустили, наверное, - пожал плечами Бран. - Полный набор брони. Жойен издал непонятный нечленораздельный звук. - С нагрудником и кирасой, - продолжал Бран. – Я же такие никогда не надену, да? - Бран, перестань мучить себя… Он скрестил руки на груди и кисло пробормотал: - А что? Я никогда не надену доспехи, никогда больше не сяду на лошадь, никогда… - не поцелую девушку. - Ты сможешь гораздо больше, чем это, - возразил Жойен. – Древовидцы способны вселяться в чардрева и в любое живое существо. Тогда никто с тобой не сравнится. Бран покачал головой: - Нет. Я не знаю, как этим управлять… ни разу не надевал шкуру кого-то, кроме Лето. - Оборотничество, как и любой навык, нужно совершенствовать на практике, - улыбнулся уголками губ он. Нахмурившийся Бран ничего не ответил, а Жойен не стал настаивать. Доедали ужин они в тишине. Бран слегка поморщился, не оставляя попыток устроиться удобнее. Безвольные ноги беспокоили его всегда, даже в лежачем положении они мертвым грузом отягощали все остальное тело. Когда пришло время всем отойти ко сну, Бран задумался: «Я правда могу завладевать еще чьим-то разумом? С Лето у меня сильная духовная связь, но может быть все-таки…» Бран искоса посмотрел на Ходора, немного подумал и мысленно потянулся к нему. Великан забился в конвульсиях от малейшего прикосновения. Вселиться в тело Ходора оказалось отнюдь не просто. Казалось, он пытается влезть в наряд, который ему не по размеру. Испугавшийся Ходор явно не понимал, что происходит. На самом деле, Бран уже однажды повлиял на него, пусть и невольно. Больше недели назад Ходор разрыдался от страха во время грозы, и Брану пришлось заставить его замолкнуть. Это было почти случайно. Сейчас же Ходор лишь мелко дергался. Бран буквально чувствовал тошноту, подступающую к его горлу. Он всеми силами не хотел причинять Ходору боль, это было все равно что пнуть маленького ребенка. Бран потихоньку увеличивал давление, понимая, что Жойен прав. Ему необходима только практика. «Все хорошо, - успокаивающим голосом сказал Бран, когда Ходор громко всхлипнул. – Тебе не будет больно. Обещаю». Ходор забился в дальний угол кухни, подальше от Брана: - Ходор… Ходор, - неуверенно заскулил он. Бран сделал глубокий вдох через нос и сосредоточился: «Я краду его тело. Это же неправильно, - он посмотрел на пугливого великана. – Но если придется сражаться или Ходор опять начнет кричать в неподходящий момент, мне нужно будет уметь контролировать его. Может, он согласится впустить меня, как впускает Лето? В любом случае придется практиковаться». Когда Бран проснулся следующим утром, Ходор уже не спал, беспокойно прохаживаясь взад-вперед по комнате. Жойен провел за медитацией большую часть дня. - Все нормально? – спросил Бран, когда Жойен, дернувшись всем телом, резко открыл глаза. – Что снилось? Жойен ответил только после того, как смог проморгаться: - Свиньи. - Тебе снились свиньи? - Да. Маленькие, большие, мертвые. Я видел мясника, который был свиньей. Охотника, который хотел ею стать. И огромного борова, который считал себя раненым поросенком, - Жойен выглядел изможденным. – Не уверен, но, по-моему, там еще была свинья, которая умела летать. Бран на секунду опешил: - Зеленые сны всегда такие странные? - Чаще всего, - слабо улыбнулся Жойен. – Чем мы ближе к Стене, тем их больше и тем они запутаннее. Затем воцарилась недолгая тишина. Жойен редко делился своими снами, но, видимо, сегодня его достаточно разморило от усталости для еще одной откровенности. - Это все? - Нет. Мне часто снится земля. Вещи, погребенные под камнем, водой или живущие в корнях деревьев. Там я скорее чувствую, чем вижу и слышу. Замечать бурление древней силы под поверхностью, это очень захватывающе. Почти как наблюдать за сменой времен года, - голос Жойена звучал отстраненно и безучастно, почти равнодушно. – Прошлой ночью я видел лед замерзшего океана, по которому бил человек из камня. Бил он так сильно, что в итоге лишился руки. Бран на мгновение представил, как он сам пытается ударить по Стене, используя только кулаки. - Этот сон касается нас? - Вряд ли, - ответил Жойен. – Предсказания о других людях обычно отличаются. Я чувствую их иначе. В последовавшей тишине стало хорошо слышно, как Ходор, находящийся на улице, что-то тревожно бормочет себе под нос. Жойену не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит. - Ты снова пытался захватить контроль над Ходором? - Да, - Бран виновато кивнул и заколебался. – Как много ты знаешь об оборотничестве? - Видимо, недостаточно, - Жойен неодобрительно нахмурился. – Ему было больно? - Ходор испугался, но вряд ли понял, что случилось. - Если он испугался, то зачем ты это сделал? Помедлив с ответом, Бран уставился на тлеющие угли костра в центре кухни: - У нас скоро закончатся дрова, и Ходору придется заняться их рубкой. Но без посторонней помощи он даже топор поднять не сможет, - пробормотал Бран. – Что если мы подвергнемся нападению? Кому-то придется взять в руки оружие, а ты сам знаешь, что Ходор безобиднее котенка. - А еще ты хотел снова начать ходить. Бран поморщился: - И это тоже. - Бран, - мрачно начал Жойен. – Такой силой нужно пользоваться с умом. Ты слишком безрассудно к ней относишься. - Как мне тогда тренироваться? Я хочу научиться контролировать ее. - Знаю. Обещаю, станет легче. Мы скоро встретимся с трехглазой вороной. - Ты уверен? Жойен блеснул глазами, но ничего не ответил. Вечер был холодный, сырой. Прежде чем уснуть, Бран опять вспомнил о старых доспехах в подземелье башни: «Хочу быть рыцарем. Хочу ходить…»

***

В ночи послышался одинокий рев. Брану приснились печальная песня, перебивающая волчий вой, острые клинки, надрывный женский плач и хриплый смех старика. Сон прервался после смерти молодого мужчины, которого можно было принять за мальчика. Бран проснулся со слезами на глазах. Лето скулил и громко скреб пол кухни когтями. Никто из них не спал. Каждый понимал, что произошло за тысячи лиг от Стены. И все молчали. Кроме Лето, который выл по своему убитому брату. - Мне жаль, Бран, - очень тихо и очень серьезно сказал Жойен. - Думаю, Робб только что умер. Бран проспал всю оставшуюся ночь и половину следующего дня, бродя по Твердыне Ночи в шкуре Лето. Так было легче. Они делили боль утраты на двоих. Тем более, что сознание лютоволка немного притупляло эмоции его человеческого слабого тела. Лето тосковал, другого слова Бран подобрать не мог. Их родилось шестеро в помете. Двое уже умерли. Черный был полон страха и ярости, одиночество сделало его крайне озлобленным. С каждым днем он уходил все дальше на запад. Свободолюбивая сестра, постепенно дичая, собрала вокруг себя других волков и наводила ужас на южные леса. Она научилась выживать вдалеке от своей стаи. Лето ощущал, что его самый тихий брат находится далеко на севере. Земли за Стеной обтесали его, сделали сильным и свирепым. Они с Браном вместе бегали по туннелям до глубокого вечера. Сейчас замок еще больше напоминал мрачную крипту с мертвецами и призраками. Он вернулся в собственное тело только после того, как почувствовал близкое присутствие Миры. - Ты уверен? – в ее голосе послышался страх, который она пыталась, но не cмогла скрыть. У Брана екнуло сердце. - Я видел сон, где волка до смерти зажевали грызуны, – сказал Жойен. Они с Мирой ушли в коридор, но пока было достаточно тихо, чтобы разобрать их слова. - И там… старый хорек отобрал корону у мужчины с волчьей головой. Мне и раньше приходили эти образы, но прошлой ночью… Жойен сделал паузу: - Бран видел такой же сон. Думаю, его брат Робб умер вчера. - Но это значит, что… - На Севере теперь небезопасно для Старков. Мы должны уйти отсюда как можно скорее. - Нам нужно как-то выйти за Стену, - сказала Мира. – Ворота запечатаны что здесь, что в Глубоком Озере. Можем попробовать через Черный замок… - Нет, - отринул предложение Жойен. – Нам туда нельзя. - Тогда я не знаю, что делать. Теперь Бран чувствовал себя несчастным вдвойне. Он снова потянулся к Лето, который все еще бродил по туннелям. Было так темно, что даже острое волчье зрение не могло ухватить никакой четкой детали. Лето услышал шорох откуда-то слева из-за угла и, несмотря на убеждения Брана, что это просто-напросто летучие мыши, сразу побежал прочь. Пока Бран плутал по крепости в шкуре лютоволка, на улице уже успело стемнеть. Мира и Жойен ушли набирать хворост и, вероятно, собирались поговорить наедине, оставив Брана одного в пустынных каменных развалинах. Просто сломленный маленький мальчик, которому больше некуда идти, в месте, преследуемом кошмарами. Бран глубоко вздохнул, глядя вверх на чардрево, вырывающееся из-под кухонного пола. «Принц Твердыни Ночи», - с горечью подумал он. Он не мог идти дальше на север, а на юге для него ничего не оставалось. Трехглазая ворона пообещала ему, что он полетит, но Бран не может перелететь через Стену. Почему ворона не помогала им? «Робб умер. Теперь я старший сын Эддарда Старка и наследник Винтерфелла. Предатели начнут искать меня по всему Северу. Я никогда не хотел быть лордом, не просил у Богов ничего подобного. Хочу ходить, не могу так больше жить. Ходор таскает меня с места на место, словно бесполезную куклу». Его мысли оборвались далеким карканьем ворона. Когда Мира с Жойеном вернулись, Бран все еще гипнотизировал взглядом ветви чардрева, красные листья которого колыхались на легком ветру. - Жойен, - медленно проговорил он. – Думаю, я знаю, как нам добраться до трехглазой вороны. Жойен посмотрел на него с напряженным вниманием. - Кажется, я понял, как перестать быть калекой, - продолжил бормотать он. – Люди будут искать Брана Сломленного, мальчика, который никогда не сможет снова ходить… но мне ведь необязательно оставаться калекой. «Может, я смогу стать кем-то другим. Совсем другим. Не хочу больше быть Браном Старком». - Бран… Он говорил настолько тихо, что Мира его не расслышала. - Думаете, я смогу вселиться в другое тело?