Драконы льда и пламени

- Ты медленный, - певучим голосом заявило Дитя Леса, которое звали Желудь. – Очень. «Это ты слишком быстрая», - хотел ответить Джон, но не смог отвлечься ни на секунду. Желудь, держа оружие в оборонительной позиции, двигалась непринужденно, словно плыла по воздуху, и никогда еще он не видел такой прыти от бойцов, состоящих из плоти и крови. Джон рубанул мечом несколько раз подряд, однако Дитя Леса, уйдя вниз, ловко уклонилось от ударов. Темная Сестра в его руках практически ничего не весила и была тонкой, как Игла Арьи, но гораздо более прочной. У него создавалось впечатление, что ничто не могло сломать этот клинок. Трехглазая ворона с твердой уверенностью сказала, что меч, который столько лет находился в пещере далеко за Стеной, это именно Темная Сестра. Им владели королева Висенья, жена Эйгона Завоевателя, Мейгор Жестокий, принц Деймон, а после и великий Эймон Рыцарь-Дракон. Несколько веков назад Таргариены огнем, кровью и двумя валирийскими клинками, Черным Пламенем и Темной Сестрой, завоевали Семь Королевств. Чего Джон не мог понять, так это того, как фамильный меч древнего рода оказался у древовидца. Черное, сверкающее лезвие было острее бритвы и просило крови. Тем не менее, несмотря на преимущество в вооружении, он безнадежно проигрывал схватку за схваткой. Сначала, когда Желудь только предложила провести тренировочный бой, Джон подумал, что она шутит, но ее выражение лица показывало всю серьезность намерений. Как оказалось, Дитя Леса было лучшим воином, которого он когда-либо видел. «Возможно, она родилась тысячу лет назад, - неожиданно осознал Джон, взмахнув мечом, - и опыта у нее значительно больше, чем у всех братьев Ночного Дозора вместе взятых». Обманчивая внешность Детей Леса – низкий рост, хрупкость тела, длинные конечности, пятнистая кожа, как у лани – со многими сыграла бы злую шутку. На самом деле, они умели драться, изящно двигались и обладали безусловной реакцией, которой Джон похвастаться не мог. По количеству сырой силы Джон во много раз превосходил любое Дитя Леса, но он не тешил себя иллюзиями, понимая, что Желудь с легкостью выпустила бы ему кишки при желании. Вместо меча она держала в руках длинное копье, сделанное из древесины чардрева, с обсидиановым наконечником. Без всякого сомнения, драконово стекло не могло противостоять стали, тем не менее, это не выступило для него смягчающим фактором. «Дети Леса смертельно опасны», - Джон также напомнил себе, что их пальцы заканчиваются не ногтями, а острыми когтями. - Опусти плечи и слегка согни колени, - сказала Желудь. – Тогда тебя будет не так легко сбить с ног. Джон поморщился, но принял совет к сведению. Из-за легкой хромоты он был вынужден ходить с помощью трости, езда верхом, а уж тем более схватка с упырями в ближайшее время казались немыслимым занятием. Он замахнулся мечом, но не успел нанести удар, как Желудь уже коснулась копьем бедра Джона. - Ты отчасти похож на великана – такой же медленный и неповоротливый, однако его силы тебе не достает. «Последний раз меня так били в глубоком детстве», - совершенно измученный, Джон отвел оружие. - Хватит. Я сдаюсь. Желудь укоризненно покачала головой, но копье опустила: - Мы учимся бороться, а не сдаваться. Решишь уступить, и холод проникнет в твою душу, Король Сноу. Все Дети Леса называли его Королем Сноу, хотя Джон не понимал почему. - Где ты научилась так драться? – спросил он, пытаясь отдышаться. - Это называется лесным танцем. Изначально мы танцевали, когда охотились, а после появления людей, когда боролись. За столетия я приобрела определенные умения, но их все равно недостаточно. - Сомневаюсь, что кто-то может тебя победить. - Ты прав, - взгляд Желудь наполнился силой и какой-то суровостью. – Но они пошли по другому пути, когда осознали, что в прямом столкновении с нами у них не будет ни единого шанса выжить: начали травить землю, срубать чардрева, расчищать леса, умертвлять младенцев, не способных себя защитить. Мои дети и брат пали от рук одного жестокого человека. Вы, люди, обделены физической силой, однако с лихвой восполняете нехватку за счет хитрости и злобы. - Ясно… - Джон тревожно моргнул и подумал, что должен что-нибудь сказать. – Я очень сожалею о твоей потере. - Не стоит, эта песнь подошла к концу, - просто ответила она. – Сейчас я танцую только в память об ушедших, к которым вскоре присоединюсь. Желудь перехватила копье и, не сказав больше ни слова, ушла. Он уже не в первый раз подумал о том, что Дети Леса – крайне странные создания. Вместо того чтобы, подобно людям, разозлиться, воспылать ненавистью и начать мстить, они тихо оплакивали смерть сородичей, нося в себе бесконечную печаль. «Вот одна из причин, почему Первые люди победили». Джон вздохнул и, припадая на ногу, вернулся к трону из корней чардрева, на котором неподвижно спала трехглазая ворона. - Ты вернулся, - пробормотал древовидец, открывая красный глаз. – Как прошла тренировка? - Тяжело, - Джон поморщился от ставшей уже привычной боли. – Дети Леса отлично владеют оружием. - Они никогда не были настоящими воинами. Даже после появления людей, - грустно ответила трехглазая ворона. – У некоторых не оставалось выбора, кроме как взяться за кинжалы и копья, других в самом деле поглотила борьба, но по природе своей Дети Леса – существа мира. Он сузил глаза и молча протянул ему Темную Сестру. - Меч, - наконец проговорил Джон. – Откуда он у вас? - До того, как я стал трехглазой вороной, у меня была совершенно другая жизнь. Тогда мне и была доверена Темная Сестра. - Темная Сестра – фамильный меч Таргариенов. Первой им владела королева Висенья. - Она имеет богатую и кровавую историю, - кивнул древовидец. – Но, по правде говоря, я очень долго пренебрегал ею. «Ему доверили клинок, восходящий к Эйгону I. Значит…» - Вы Таргариен? Губы трехглазой вороны расплылись в слабом намеке на улыбку: - Нет, и никогда не был. - Тогда кто вы? - Меня много как называли подданные королевства, но именем, данным мне матерью при рождении, было Бринден, - тихо произнес древовидец. – Хотя я оставил это в прошлом после принятия клятв. «Бринден. Мейстер Лювин же говорил что-то о…», - в голове Джона засела непонятная назойливая мысль, которую он не мог ухватить. - Вы были братом Ночного Дозора? - Однажды. И тогда ответ нашелся. - Кровавый Ворон, - выдохнул Джон. Бринден Риверс. Незаконнорожденный сын Эйгона Недостойного. Десница двух королей. Лорд-командующий. Один из Великих Бастардов Таргариенов. - Однажды. - Тогда вам больше сотни лет, - древовидец безучастно кивнул, словно его этот факт никаким образом не изумлял. «Он узаконенный бастард короля», - Джон отвел взгляд от единственного глаза лорда и сжал рукоять меча, перебирая вопросы, на которые у него не было ответа. - Почему вы отдали ее мне? - Потому что надеюсь, что в час нужды ты воспользуешься ею по назначению, - еле слышно выговорил древовидец. – Я поклялся вернуть Темную Сестру своей семье после того, как мой дозор закончится. Достаточно на сегодня вопросов. Нам предстоит еще немало дел. - В Клыках Мороза еще неделю будет бушевать сильная буря, - проскрежетала трехглазая ворона. Джон никак не мог понять, откуда древовидец это знает, но в том, что все так и есть, он был почти уверен. - За это время тебе многому надо научиться. - Недели не хватит, - быстро покачал головой Джон. – У меня хромая нога и… - Песни Детей Леса быстро исцелят тебя. - А что насчет дракона? – спросил он. – Как я должен его контролировать? - В прошлом валирийцы использовали магию крови, чтобы подчинить драконов своей воле, однако знания об этом давно утеряны и забыты, - древовидец помолчал немного. – Кроме того, я мало что понимаю в колдовстве старой Валирии, но есть вид чародейства, в котором мне нет равных. Умение вселяться в тела других живых существ. - Вы хотите, чтобы я вселился в дракона? Как варг? - Да. Варгами вольный народ называл тех, кто обладал способностью управлять животными. Тормунд почти сразу понял, что Джон связан с Призраком и нарек его оборотнем, невзирая на то, что сам Джон не был готов принять эту непонятную силу. «Миру нужен дракон. У меня нет выбора», - думал он, когда трехглазая ворона рассказывала о наследии Детей Леса и духовной связи между «меняющим шкуру» и зверем. Изо дня в день Джон мысленно перебирал в памяти лица дорогих ему людей: братьев, сестер и друзей. Игритт, Тормунда, даже Манса. Всех живых. - Как я должен научиться? - Закрой глаза, - тихо подсказал он. – Сделай глубокий вдох. Ощути аромат коры и листьев. Прислушайся к шуму реки. Здесь не столько вопрос обучения, сколько простое умение чувствовать… Трехглазая ворона оказалась на редкость терпеливым учителем. - Твой волк, - указал древовидец. – Подумай о нем. Не обращай внимания на расстояние, постарайся сфокусироваться… Близость корней чардрева значительно облегчала процесс погружения в состояние транса, но Джону все равно потребовалось много времени на то, чтобы почувствовать присутствие Призрака. Просто в один момент мир потемнел у него перед глазами, а затем вспыхнул доселе неизвестным ощущением. Слух, зрение и обоняние внезапно обострились до предела. Теперь он чувствовал Призрака особенно ярко: от меха на загривке, покрытого изморозью, до длинных лап. Джон мог волка контролировать и направлять, однако было ясно, что Призрак сам позволял ему. Человек и зверь добровольно делили одно тело. Постепенно он начал отпускать себя: разум затягивало густым туманом, острые запахи дразнили нос, следом пришла горячая волна силы и… Трехглазая ворона вернула Джона в его тело. - Будь осторожен, - чуть позже предупредил древовидец, пока Джон медленно жевал белую рыбу, принесенную Детьми Леса. – Несмотря на то, что у тебя с волком сильная духовная связь, ты чуть не потерял себя. - И что я могу сделать? - Тренироваться, приобретать опыт. Поешь и поспи, Джон, тебе еще многое предстоит узнать. Впоследствии древовидец признался, что обычно требуются годы, чтобы скрытые силы вышли на поверхность. У Джона была неделя. Трехглазая ворона рассказывала ему об оборотнях, поведала о тайных сторонах этого редкого дара и научила тому, как сохранить рассудок чистым. Якорем Джона стали клятвы Ночного Дозора и воспоминания о братьях и сестрах. - Если ты зайдешь слишком глубоко, то можешь не вернуться обратно, - несколько раз предостерег его древовидец. – Призрак сам пустил тебя, с другими животными будет сложнее. - То есть? – переспросил Джон. - Очень трудно вселиться в животное, которое не хочет, чтобы в него вселялись, но если оборотень могущественный, то это возможно, - жестко сказала трехглазая ворона. – Однако лучшим вариантом будет не силовой захват. Такое редко, но случается. Если не получится, то придется применить грубую силу. При одной мысли о том, что надо будет насильственно овладеть драконом, у Джона все внутри сжалось. На следующий день древовидец велел ему завладеть разумом другого животного. И это совсем не то же самое, что вселиться в родного Призрака. Вороной, которую лорд сравнил с поношенным башмаком, уже много раз управляли, но подчинить ее оказалось отнюдь не просто. Джон чувствовал себя так, как если бы попытался залезть всем телом в перчатку, тем более что встревоженная ворона во всех отношениях отличалась от хищного лютоволка. Древовидец явно был разочарован, но тренировки продолжались. - Мало кто из людей обладает сверхъестественными способностями, - как-то пробормотала трехглазая ворона. – Ты сильный оборотень, но не видишь зеленых снов. Тебе не дано услышать шепот листвы и посмотреть глазами чардрев. Но даже без этого уроки с древовидцем выматывали сильнее, чем любое сражение на мечах. - Учись. Это твой дар, развивай его. Джон, преодолевая себя, также нередко упражнялся с Желудь. Может и больно поспевать за ее стремительными движениями, но одних воспоминаний о том, как превосходно Иные владели оружием, было достаточно для того, чтобы в груди вспыхивала твердая решимость. Питательная пища – грибы, орехи, ягоды, рыба и козий сыр – скоро поправила Джона так, что он начал просыпаться без чувства усталости. Его нога теперь всегда будет ныть, тем не менее Дети Леса знали толк в целительстве и сделали все возможное, чтобы облегчить эту боль. С тех пор как Джон попал в пещеру, ему перестали сниться обычные сны, сменившись явью, проведенной в теле животного. С Призраком было привычно: они вместе бегали мимо мертвых лесов, охотились и бродили по ледяной пустыне. Но там, где волчьи сны были спокойными и крепкими – драконьи взрывались неконтролируемым огнем. Подобные сновидения, жестокие, злые, яростные, заставляли Джона всякий раз по утрам пробуждаться в поту и ужасе. После одного такого просыпания он, сжимая в руке Темную Сестру, спросил у трехглазой вороны: - Вы правда думаете, что я Таргариен? - Я правда думаю, что в тебе течет кровь Таргариенов, - кивнул древовидец. Джон некоторое время смотрел на него, переваривая услышанное. «Он отдал мне один из двух известных валирийских мечей этого рода», - подумал Джон, бессознательно почесав белую бороду. Его волосы уже отросли до плеч, тоже белые. - Как это возможно? Отец воевал с Таргариенами, когда я родился. - Не знаю, - тихо ответил лорд, но Джон ему не поверил. Казалось, древовидец знал все на свете. «Понятно, что если мой отец не дракон, значит мать, - молча думал он. – Какая-то принцесса Таргариен зачала ребенка от Неда Старка во время восстания Баратеона? Даже звучит нелепо!» Весь остаток того дня Джон провел, упражняясь с Желудь. После каждой тренировки он чувствовал себя более сильным, быстрым и здоровым, что не могло не радовать. Прошла неделя. - Пора, - мрачно произнесла трехглазая ворона, пробудившись от одного из своих многочисленных снов. – Для дальнейшего путешествия ты еще не готов, но выбора нет. Жить дракону осталось совсем недолго. - А буря? – сжал ладони в кулаки Джон. - Уже пошла на убыль. - Мне понадобится лошадь. - На кромке леса тебя будет ждать лось, - сухим голосом сказал древовидец. На самом деле Джона пугали мысли о возвращении в место, где его убили Иные, тем более в одиночку. «Страх режет глубже меча», - однако как бы он ни пытался успокоить себя, ужас воспоминаний не отпускал. - Я должен идти один? – помолчав, спросил Джон. - За исключением моих ворон – да. - А тот упырь, что работает на вас? – Джон не был трусом, но буря и Белые ходоки несколько лишали его присутствия духа. - В данный момент он исполняет важное поручение у Стены. - Дети Леса? - Их магия защищает входы в пещеру, они не могут уйти, - немного сочувственно сказал древовидец. По крайней мере, с каждым днем он все четче и четче чувствовал Призрака. Но все равно дело было плохо, что могут против дракона один лютоволк и человек? - Я хотел кое о чем попросить, - внезапно жестко произнес Джон. – На леднике со мной была девушка. Зовут Игритт. Рыжеволосая, голубоглазая, круглолицая. Не знаю, жива она или нет. Найдите ее и направьте на юг. Трехглазая ворона неодобрительно покачала головой. - Джон, ты не можешь позволить себе отвлекаться на подобные чувства и сомнения. В борьбе с Иными нет места любви. - Долг – это все, что мне остается, я понимаю. Но она может быть в опасности. Древовидец недолго помолчал. - Пообещай мне кое-что, Джон Сноу, - медленно сказал он. - Что? - Сражаться с Иными несмотря ни на что. Какова бы ни была цена, важна лишь цель! Поклянись сделать все для того, чтобы принести рассвет. Джон глубоко вздохнул. - Клянусь. - Хорошо, - тихо ответила трехглазая ворона. – Ты оборотень. Прими этот дар, перестань бояться его, и все встанет на свои места. - Кто-то мне сказал однажды, что колдовство – меч без рукояти, - поджал губы Джон. – Нет безопасного способа держать его. - Меч без рукоятки все равно остается мечом. Да, будет больно. Такие люди, как мы с тобою, вынуждены страдать, чтобы другим не пришлось. Древовидец, посмотрев на него в упор одним-единственным глазом, прошептал: - Занеси меч, Джон Сноу, и сделай это правильно. Когда он вышел из пещеры, было раннее утро; красное солнце только вставало над горизонтом. Еще до того, как Джон тронулся в путь, Дети Леса занялись сбором продовольственных припасов и утеплением его одежды. Штаны с рубахой сидели на теле как вторая кожа и пахли сыростью пещеры. Плащ, подшитый каким-то неизвестным коричневым материалом, имел странный вид, однако, скорее всего, ранее принадлежал брату Ночного Дозора. Его все еще мучила боль в ноге, и он ходил, опираясь на деревянную палку, но это не мешало ему вполне уверенно орудовать Темной Сестрой. Огромный лось ждал Джона у подножья холма, как и обещал древовидец. «На Иных используй драконово стекло или валирийскую сталь, - вспоминал он наставления лорда, медленно плетясь вниз по направлению к сохатому. – Главное, помни: всегда следуй за воронами». На подошедшего Джона лось требовательно стукнул копытом. Глаза у него были необычные, будто преисполненные мудрости и смысла. «Трехглазая ворона», - понял Джон, кое-как взобравшись к лосю на спину. В этот момент большая стая птиц вспорхнула с ветвей чардрева и взвилась высоко в небо. «Путь от северных пустошей занял почти две недели, - подумал он с досадой. – В этот раз надо постараться быстрее попасть вглубь Клыков Мороза». Джон легко ударил пятками лосю под бока, так что тот вздыбился, и пустился рысью вперед. С Призраком Джон встретился на второй день. За то время, что они не виделись, лютоволк стал еще больше и выше, но все равно, несмотря на это, кинулся на Джона с радостным поскуливанием, подобно щенку. К вечеру они дошли до низины, которую раньше заселяли тенны. Дома состояли из аккуратно обтесанных камней, что говорило о хороших строительных навыках их жителей. Сейчас даже странно было думать, что когда-то на далеком севере возводили подобные сооружения. «А ведь возможно, что в Рассветную эпоху на этих землях жили Дети Леса и Первые Люди», - печально подумал Джон. Застенье имело свою уникальную, неповторимую историю, о которой, к сожалению, не знала большая часть мира. Ночь была темная, полярное сияние отбрасывало на снег зеленые пятна. Джон знал, что нужно поспать хотя бы несколько часов, чтобы на следующий день чувствовать себя отдохнувшим, но мысли о бродящих рядом мертвецах успешно прогоняли сон. Призрак подобными переживаниями не мучился и тихо дремал у него в ногах. Джон устало прикрыл глаза, и тут внезапно по его телу пробежала дрожь. Ворон, сидящий на ближайшем дереве, предостерегающе каркнул. Его рука инстинктивно потянулась к поясу, где должна была находиться рукоять Темной Сестры. Проснувшийся Призрак вскочил на четыре лапы и с громким рыком оскалил зубы. «Это не Иные». В подтверждение из темноты раздалось низкое, глубокое урчание. Резко подняв голову, Джон увидел пару желтых глаз, опасно взирающих на него из-за камней. Однажды он уже встречался с сумеречным котом. Совсем отощавший от голода хищник вылез из логова, когда разведчики Ночного Дозора проезжали мимо, и дымком порысил к склону горы, но так и не напал. Этот сумеречный кот был жилистым, имел угольно-черный окрас, разбавленный серыми полосками, и явно выжидал время для прыжка. «Небось, совсем оголодал», - подумал Джон, вспоминая, что на людей сумеречные коты охотились редко, отдавая предпочтение диким козам и баранам. Призрак зарычал еще громче, вздыбив шерсть на загривке. Джон убрал руку от меча и снова впился взглядом в зверя. «Занеси меч», - посоветовала ему перед отъездом трехглазая ворона. Джону не пришлось уговаривать себя дважды, и он, закрыв глаза, непроизвольно сосредоточился на сумеречном коте. Почувствовав постороннее присутствие, животное в ужасе отпрянуло. Вселение в неприрученного кота оказалось еще труднее, чем тренировки на воронах. Ощущение было такое, словно его рвали когтями и зубами, но Джон не позволил сбить себя с толку. Он усилил давление и стал искать прорехи в сознании сумеречного кота, чтобы найти, за что зацепиться и сломить волю изнутри. Скорчившись на земле, животное буквально скулило от боли. Призрак всегда безропотно позволял Джону «надеть свою шкуру», в то время как сознание сумеречного кота было новым, ускользающим и до крайности гордым. Тут он наконец смог почувствовать чужие эмоции – зверь боялся его и ненавидел. Кот явно не собирался делиться с Джоном своим телом. Яростно неистовствуя и скаля зубы, тот сопротивлялся всеми силами. Джон поморщился от мучительной ломоты в висках и даже подумал отступить, но вовремя вспомнил о цели своего путешествия. «Если у меня не получается взять под контроль сумеречного кота, то с драконом можно и не пытаться», - он заставил себя потерпеть еще немного. Тогда животное аж завыло от злости, приготовившись к броску. Вороны тотчас почуяли опасность и, слетев с деревьев, вцепились в морду коту. Только после этого Джон смог надавить сильнее, используя боль как рычаг. Уже в следующую секунду он увидел себя глазами сумеречного кота. Мир вокруг стал черно-белым, однако зрение приобрело исключительную остроту. Наконец вороны перестали клевать ему лицо и, взмахнув крыльями, приземлились неподалеку. Сумеречный кот смотрел на Джона. Человеческое тело было уязвимым, слабым, но в то же время очень опасным. «Напасть. Убить. Бежать». Джон ухватил лихорадочные мысли кота и с легкостью их подавил. Зверь явно все еще пытался сопротивляться, поэтому с ним нужно было вести себя крайне жестко. Джон неуверенно поднял мохнатую лапу и снова подивился тому, насколько сумеречный кот отличался от Призрака. Относительно небольшой, чрезвычайно быстрый и крепкий. Затем внезапно Джон понял: «Она, это самка». Животное настороженно выгнуло спину и зашипело, впившись когтями в холодную землю. Молчаливый приказ Джона заставил ее замереть на месте. Он чувствовал сумеречную кошку, как себя самого. Дикая ярость, панический страх исходили от нее волнами и обволакивали сознание. На самом деле Джон сомневался, что она привычна к открытым пространствам, взаимодействиям с людьми и другими свирепыми хищниками наподобие лютоволка. Кошка почти вибрировала от напряжения, сверкая желтыми глазами. Джон вернулся в свое тело, отметив, что голова все еще слегка кружилась, а ноги так остались ватными. Тем не менее, у него хватило сил не отпустить сумеречную кошку окончательно, он словно держал ее на веревке близ себя. «Будто нахожусь в двух телах одновременно. Ничего утомительнее не испытывал, - Джон начал дышать сквозь зубы, а потом вдруг вспомнил о Варамире, способном удерживать под контролем до шести животных за раз. – Пекло. Как он это делал?» Сейчас Джон с удивительной ясностью осознал, что Варамир – на редкость могущественный оборотень. «Но трехглазая ворона может управлять по меньшей мере двумя дюжинами ворон», - уже в который раз Джон убедился, что силы древовидца простираются далеко за пределы человеческого понимания. Призрак, как и сумеречная кошка, не излучал дружелюбия и тепла. - Тихо, - он погладил лютоволка по белой шерсти, и Призрак мгновенно потерял половину своей враждебности. Джон аккуратно подошел к кошке и, не отводя взгляда от ее ярких глаз, протянул руку. - Спокойно, девочка. Все хорошо, - пробормотал он, коснувшись ее густого мягкого меха. Первым инстинктом сумеречной кошки было вцепиться ему в предплечье, или хотя бы отпрянуть в сторону, но Джон этого не позволил. – Я не сделаю тебе больно… Несмотря ни на что внутри у животного все бурлило от гнева и презрения. Надеть шкуру Призрака стало для Джона не сложнее, чем вытащить меч из ножен; с сумеречной кошкой дело обстояло иначе. Он прекрасно понимал, что ее придется принуждать к послушанию самыми суровыми методами. Надо было срочно решать, что делать дальше. «Может отпустить ее? – подумал Джон. Очевидно кошка больше не представляла для них угрозы. – Нет. Нельзя». Способности оборотня требовали развития. Также трехглазая ворона не единожды говорила, что сущность данных сил он поймет только с практикой, а строптивая сумеречная кошка как никто другой подходила для тренировок. Кроме того, на скалистых горных тропах она окажется значительно полезнее Призрака. - Прости, девочка, - прошептал Джон, медленно отходя к большому камню, - но ты останешься со мной. Присев на твердую землю, он подумал: «Надо дать тебе подходящее имя. Только какое?» Джон некоторое время рассматривал в темноте черный кошачий мех. Тогда-то ему на ум и пришла та самая идея: - Призрак, познакомься с Фантом. И только после этих слов он позволил себе провалиться в глубокое забытье. Фантом сразу же ринулась прочь. Остаток ночи он провел, бегая по крутым каменистым склонам в теле сумеречной кошки.