Этот демон за мной

Гриша сидел на кухне в своей квартире и смотрел на Гуро. — А дальше? — А дальше я обрел бессмертие и все мои цели потеряли смысл. — К этому же всё шло, разве нет? Любовь должна была победить, ты — отказаться от затеи с сделкой. Гуро грустно улыбнулся. — Это события двухсотлетней давности, которые я проживал в своем сознании снова и снова. Сейчас я даже не вспомню, чего же хотел достигнуть, будучи бессмертным. Но тогда у нас была жизнь, хорошие и плохие дни, рутина. Хотелось чего-то великого. Кто же знал, что самое важное было уже рядом. — И как же звучала формулировка в результате? Встретиться в другой жизни? — Я не помню формулировку. Глаза Гриши округлились. — Как это? — С твоей смертью на меня будто обрушился целый мир. И я был готов сказать и сделать что угодно, чтобы эта боль прекратилась. Я говорил, говорил, говорил. А тот, без носа, стоял и слушал. — А потом? — Он спросил, действительно ли я хочу заключить сделку? Я хотел. Тебя похоронили… — Гуро будто очнулся ото сна и посмотрел на Гришу. — То есть Николая Васильевича, не тебя. Извини. — Да ладно, — попробовал улыбнутся Гриша. — А как же мое бессмертие? — Не хоронили долго, я надеялся. Но, видимо, тебе… ему просто было дано больше попыток, но не бессмертие в прямом смысле. — Но я до сих пор ничего не помню. — Идеальную формулировку придумать было сложно, а тогда я хотел лишь одного. Очень удачно, что я всё же не настоял на «увидеть тебя лишь на мгновение». Но вряд ли я допускал мысль, что в новой жизни ты можешь забыть прежнюю. А желание исполняется строго в оговоренных моментах. — А потом? — снова спросил Гриша. Он в целом мог это спрашивать после каждой реплики Гуро. — А потом были войны, революции, снова войны, — вздохнул Гуро. — Я наблюдал, заключал сделки с людьми и думал лишь о том, как хорошо, что ты всего этого не наблюдаешь. В какой-то момент твоя смерть показалась самым удачным исходом. Вечность, и правда, была пыткой. Люди больше не хотели изменить мир, они хотели его забрать себе, распилив на маленькие кусочки. — Но войны закончились. — Да, закончились и девяностые и я вдруг понял, что такой мир тебе было бы интересно увидеть. Со стороны казалось, что новое столетие и правда отделило все ужасы двадцатого века, оставив место лишь солнечным дням, вкусной еде и праздности. И снова нечистая сила, в точности выполняя все договоренности, в этом идеальном и спокойном веке обрушила на тебя смерть родителей и одиночество. — Когда ты понял, что я тот, кто тебе нужен? Кстати, внешнее сходство сомнительно, — покачал головой Гриша, держа телефон с портретом Гоголя у своего лица. — Портреты в целом очень сомнительный источник для поиска сходства. А единственная фотография, — Гуро покачал головой. — В свое время на этот каприз море денег положил. Получилось совершенно непохоже. Они снова замолчали, глядя друг на друга. — Так оно того стоило? — Мне дали второй шанс. Но я бы предпочел не упустить первый. Он меня любил, — Гуро смотрел на Гришу. — Ты — не знаю. — Вы же понимаете, Яков Петрович, что не получиться продолжить с паузы, которую вы поставили в, — Гриша заглянул в телефон. — В феврале тысяча восемьсот пятьдесят второго. — Поставить на паузу, — Гуро с улыбкой покачал головой. — Где же вы были в девятнадцатом веке. — Тусил с Пушкиным и прожигал ваше состояние, — улыбнулся Гриша. — В любом случае для меня все условия сделки выполнены и я больше не… — Не можете появиться, где вам захочется, и раздражать меня? — Да. — Потрясающе. Чего еще? Не сможете обезвредить наркоторговцев одной тростью. — Это я всё еще могу сделать, — заверил Гуро. — Жутко. А сделки? Гуро отрицательно покачал головой. Гриша встал, обогнул стол и подошел к Гуро, смотря на него сверху вниз. — Та история закончена, наверное, Гашик и Костенко вспомнили, потому что их жизни оборвались внезапно, не дав возможности прожить счастливо. А судя по вашему рассказу, там, в прошлой жизни, у нас с вами было много счастливых моментов. Но та история закончилась, повторить не выйдет, а если снять с паузы, будут только титры. Гуро слушал, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову. — Но можем попробовать как во втором томе «Мёртвых душ», — продолжил Гриша. — История с чистого листа. Для тебя, может, и продолжение, а для меня по-новому, потому что в школе я читал только краткое содержание. Может, там было что-то еще, о чем ты не рассказал, не суть. Книга всё равно о другом. — Звучит хорошо, — Гуро потянул Гришу за руку и тот наклонился. — А ты правда не читал «Мёртвые души»? — Формально я их написал, мне читать не обязательно, — усмехнулся Гриша. *** Совершенно внезапно, в среду после обеда, Мухич невероятно заинтересовался классической литературой в целом, и вторым томом «Мёртвых душ» в частности. — …и главное никто не знает, про что там было, — воодушевленно вещал Мухич, стоя в коридоре. — Кстати, — спросил Костенко, когда они уже выходил на стоянку. — Ну ты понятно не вспомнил, а Гуро тебе не рассказывал, про что был второй том. — Да он мельком читал, некоторые главы. Принципиального отличия от первого тома не было, — пожал плечами Гриша. — И всё же, — Костенко остановился у своей машины. — Почему ты поверил ему? Ни в одном из официальных источников не упоминается ничего подобного. А я могу тебе подтвердить лишь его предательство. — Гоголь умер два столетия назад. Я не он. Я другой человек. И сейчас я счастлив. — А если он предаст и в этот раз? — Гришу Измайлова он не предавал ни разу. — Хотя бы попробуй порыться в архивах, — Костенко смерил его недоверчивым взглядом. — Как бы не получилось повторить ошибки прошлой жизни. — Обязательно, — усмехнулся Измайлов и сел в машину. *** Они с Гуро встретились на парковке. За неимением возможности телепортироваться в пространстве, Якову Петровичу пришлось научиться водить машину. — Есть еще пара идей, — провозгласил Измайлов, резко затормозив у машины Гуро и опустив стекло. — Готов разнести каждую из них, — Гуро перебросил пакет в продуктами на запястье и открыл Грише дверь. — В этот раз, я тебе отвечаю, формулировка — золото, — они направились к лифту. Гуро только смерил Гришу взглядом и снисходительно улыбнулся. Из всей истории Измайлов успел запомнить, что для удачной формулировки нужно поставить нереальное для выполнения условие. А идея вечности вместе ему нравилась. — Но ты хоть выслушаешь, — дверь лифта закрылась и Гриша подошел вплотную к Гуро, опуская взгляд на его губы. — Хотелось бы спросить, за что мне всё это, — Гуро поставил пакет с продуктами на пол и провел пальцами по щеке Измайлова. — Но, увы, я прекрасно знаю ответ. — И главное ты всю мою прошлую жизнь говорил, чтоб я тебе подбросил формулировку, а теперь, когда я наконец только и делаю, что этим занимаюсь, ты снова недоволен. — Бойтесь своих желаний, — Гуро коротко коснулся губами губ Гриши и поднял пакет с продуктами ровно в тот момент, когда двери лифта открылись на нужном этаже. — Да послушай же — инопланетяне и ЦСКА… — Гриша воодушевленно принялся излагать свою первую идею для формулировки. Измайлов не мог допустить, чтобы такая замечательная идея канула в небытие только потому что у Гуро за несколько веков так и не получалось придумать хорошую формулировку, с которой в они остались бы в выигрыше. Гуро слушал, смотрел на Гришу и в этот раз пытался наглядеться на целую вечность вперед. — … и когда наши забивают гол в лучшей межгалактической лиге, вечность будет только наша с тобой, — гордо закончил повествование Гриша. — Я, конечно, не так силен в футболе, как ты, но заключать сделку, основываясь на победе в межгалактической лиге команды, которая и в Лигу Чемпионов в этом году попасть не смогла, идея не очень надежная. Гриша скрестил руки на груди. — Пойду в вечность без тебя, и подкачу к тебе через пару веков в крутом прикиде, с тростью и телепортацией. — Не мой типаж, — улыбнулся Гуро. — Но способ рабочий. — Да нормально, — отмахнулся Гриша. — Ты там будешь ментом, расследовать убийство какого-нибудь инопланетянина. — Скорее уж допинг скандал в межгалактической лиге футбола. — Да отстань, хорошая была идея. Ну вот, короче — ты ведешь расследование, и тут я такой — мне кажется мы знали друг друга в прошлой жизни. Не хочешь съездить за яблоками? — Очень плохо, — покачал головой Гуро. — В смысле плохо? Ты так же подкатил. Ладно, слушай вторую идею… Гуро понимал, что на самом деле Грише Измайлову хватит здравого смысла не заключать сделку. А еще он понимал, как сложно было слушать изо дня в день о сделке, которую любимый человек готов был заключить на полном серьезе. За двести лет Яков Петрович впитал в себя мудрость, которая в Гоголе была изначально. Нужно было прожить одну жизнь, растворившись в своем счастье без остатка, забыв об амбициях и ненужных поисках другого смысла. -…потом снова вернуться во времени и опубликовать «Евгения Онегина», — завершил рассказ Гриша. — А это звучит хорошо, — протянул Гуро. — Правда, — недоверчиво произнес Гриша. — Да, — Яков Петрович открыл дверь квартиры и пропустил Гришу вперед. А потом будет суд. И его спросят — стоило ли оно того? И на том суде соврать не выйдет. — И всё же, — Измайлов с улыбкой посмотрел на Гуро. — Если я найду идеальную формулировку. Нет, в этой жизни Гуро будет делать то, на что в прошлом у него не хватило мудрости. — Лучше всё равно не получится, — Гуро указал на себя и на Измайлова. — А дольше?.. И на том суде соврать не выйдет. Но до суда дело, может, и не дойдет.