Раз в год и Чжун Ли расцветает

Шли годы, одно поколение сменяло другое, шатались даже самые крепкие устои, но вот одну традицию Чжун Ли не нарушал уже не первую тысячу лет. Один раз в году в срединный день второго весеннего месяца, когда из-под земли уже выбивалась молодая трава, а в воздухе едва-едва разносился тонкий аромат зацветающих кустарников, он наносил макияж несколько иначе, надевал светлое шелковое платье, менял прическу на женскую, украшая ее заколкой с распустившейся глазурной лилией, и, приняв женское обличие, шел куда глаза глядят. Он мог часами слоняться по Ли Юэ, обойти все окрестности. Но в конечном счете ноги всегда приводили в долину Гуйли. Остановившись в руинах заброшенного города, он садился на самый теплый камень и будто бы засыпал с открытыми глазами. Как только он оказывался в тех местах, сразу вспоминал Гуй Чжун, которая бы непременно, легко, словно переливами колокольчика, посмеялась и оценила его нынешний наряд, который был точь-в-точь, как ее прежний. В такую прическу ей было бы гораздо проще вплетать живые цветы – до того она любила это делать, хоть Моракс часто был от этого занятия не в восторге. Но ничто не вечно: в этот самый день несколько тысячелетий тому назад, когда злые боги и монстры заполонили эти места, погибла Гуй Чжун, и с тех пор даже черты ее лица постепенно начали стираться из памяти. Оставались лишь сухие факты. И это ранило посильнее ножа. Раньше он задумывался, каково это, всю жизнь прожить в женском теле? Каждый день так укладывать волосы и носить неудобные платья. Должно быть, Гуй Чжун святая еще и потому, что ни разу из ее уст он не услышал жалоб касательно этого. Ведь для него было настоящим испытанием идти по еще влажной земле, стараясь не запутаться в платье и не упасть. В прошлом году оно еще и неудачно треснуло по швам, и Чжун Ли пришлось в швейном ателье объяснять, откуда у него, заядлого холостяка, порванное платье. Его зашили, но вместе с тем оно стало еще тесней. Чжун Ли пришлось нарочно делать себе талию еще тоньше. Местные слышали о загадочной прекрасной женщине, что каждый год по весне бродит по долине Гуйли, но никто не отваживался подойти к ней. Что-то подсказывало даже монстрам, что не следует беспокоить ее, и Чжун Ли никогда не переживал, что однажды ему придется сражаться в платье. Его вечными спутниками были тишина и тоска по прошлому. Едва ли в нынешнем мире осталось существо столь же искреннее и доброе, непорочное и отважное, что и та, кого он так старался не отпускать. — Простите… Прекрасная госпожа… Госпожа, вы слышите меня? Кажется, в очередной раз Чжун Ли погрузился в свои мысли настолько сильно, что совершенно потерял бдительность и не заметил, как кто-то подкрался к нему сзади и осторожно, будто бы боясь, что он рассыплется и разлетится по ветру, тронул за плечо. В любом ином случае Чжун Ли бы, не колеблясь, нанес удар и отправил незваного гостя в мир иной, но в голосе было столько искренней участливости и доброжелательности, что он просто не мог не ответить тем же.       Чжун Ли обернулся, собираясь вежливо отправить гостя куда угодно подальше от себя. Совсем рядом с ним на коленях сидел юноша, который тоже, увидев лицо Чжун Ли, застыл в немом восхищении. Оглядывая гостя, он подметил, что тот явно не из местных – внешне походил на иностранца – но за всю долгую жизнь он не видел ни у кого столь ярких рыжих волос, в которых словно пряталось солнце, и столь очаровательных широких глаз, в которых таилась синяя бездна. Хотя, возможно, он попросту не так сильно засматривался на людей. Особой очаровательности этому человеку придавало его выражение лица, словно перед собой сейчас он видел самое прекрасное, что есть на свете. Неужели для того, чтобы кому-то настолько понравиться, нужно было стать женщиной? — Госпожа, уж простите меня за беспокойство, — смутился гость, когда понял, что Чжун Ли так же неприкрыто разглядывает его. — Но я шел мимо, увидел, что вы сидели совсем одна, и подумал, вдруг случилось чего. Я могу составить вам компанию? Уже не первую тысячу лет эти дни он проводил в одиночестве, и однажды поймал даже себя на мысли, что за это время что-то в нем начинает скучать по людям, пусть мысли и преисполнены воспоминаньями. Этот человек сам подошел к нему, не держа камня за пазухой, и вроде даже хотел (по крайней мере, пытался) сделать ему приятно. Он, пожалуй, заслуживал ответных слов за свою смелость. — Благодарю, – отозвался Чжун Ли. – У меня все в порядке. — Вы, кажется, простыли, сидя на холодных камнях. Весна в этом году еще достаточно холодная, а вы так легко одеты. Не успел Чжун Ли возразить, как ему на плечи опустился чужой пиджак, чуть пыльный с дороги, но сохраняющий человеческое тепло и запах морской соли. Только тогда до него дошло, что никогда прежде он не заговаривал ни с кем в женском образе, потому и голосом по привычке отвечал мужским. Только вот под его элегантный и нежный вид этот голос совсем не подходил. Пытаться что-то кардинально исправить было уже поздно, поэтому, вспомнив звонкий голосок Ху Тао, он попытался и сам говорить выше. — В этом не было нужды… — Да бросьте! Какой я после этого буду мужчина, если позволю прекрасной госпоже замерзать на ветру? Если же вы так уверены, что вам не холодно, хотя бы сядьте на пиджак, чтобы не испачкать платье. Гео архонту, Властелину Камня, Мораксу совершенно не был нужен какой-то человеческий пиджак. Ему не были страшны ни ветра, ни холода. Но отчего-то этот легкий жест приятно отозвался в душе. Ну кто еще когда попытается за ним так ухаживать? И Чжун Ли оставляет пиджак на своих плечах. — Вы, верно, не из местных, – озвучивает он одну из первых пришедших ему в голову мыслей, чтобы не тянуть молчание. — Вы угадали, – с улыбкой отвечает парень. – Я из Снежной. Я… продавец игрушек, ха-ха! У меня неплохой бизнес. Продавец игрушек… Врет, как дышит, но Чжун Ли не стремится его в этом уличать. Вдруг это он так пытается произвести впечатление. — А вы? — Я живу в Ли Юэ уже очень давно, – отвечает Чжун Ли, понимая, что и сам самое любопытное скроет от людских глаз. — Если прекрасная госпожа не была бы против, я бы очень хотел, чтобы она рассказала мне что-нибудь о своей земле, – неловко улыбнувшись, предложил парень. – Я прибыл сюда недавно, и мне бы страсть как хотелось услышать что-нибудь интересное. Ху Тао всегда говорила, что для работника ритуального бюро он порой слишком болтлив. Но выговориться ему было просто необходимо – трудно держать в себе знания шести тысяч лет. А тут совсем рядом сидит ценнейший экземпляр, который еще не слышал ни одной его лекции и который сам предлагает присесть ему на уши. Ну как упустить такого? Чжун Ли согласно кивает и затягивает привычный монолог о долине Гуйли длиною в несколько часов. Парень сидит совсем рядом, не перебивает, лишь иногда переспрашивает некоторые моменты и кажется, будто он слушает его голос, как губка впитывает воду. Несколько раз он позволял себе чуть приблизиться и соприкоснуться с Чжун Ли плечами, но тут же отодвигался, будто извиняясь за несдержанность. Неужто боялся, что «прекрасная госпожа» будет против? Это только сбивало его с рассказа. В очередной раз Чжун Ли словно ненароком сам прижался к его руке посильней, давая понять, что не возражает такой маленькой вольности, и уловил в глазах рядом вспыхнувшие искры. — Однако, уже вечереет, – заметил его новый знакомый, когда Чжун Ли остановился перевести дух. – Что вы думаете насчет возвращения в Ли Юэ? Я бы и о самом городе послушал вас с огромным удовольствием. А потом мы могли бы посетить какой-нибудь ресторанчик, который вы предложили бы… Поток слов и желаний этого человека, кажется, тоже был нескончаем. Он так увлекся расписывать на словах, чем они могли бы заняться в Ли Юэ, при этом смотря на Чжун Ли так очаровательно, что тот просто не мог его прервать. Ведь по своим меркам вместо положенной недели здесь он провел всего четыре дня. Как-то непочтительно это к памяти Гуй Чжун, но жизнь человеческая так коротка… Кто знает, придет ли он снова завтра? Ли Юэ – город большой, кто знает, пересекутся ли они снова? Да и если пересекутся, едва ли он обратит внимание на его мужское обличие. Но эту странную неожиданную компанию почему-то не хотелось упускать. — Хорошо, идемте.

***

В «Народном выборе» обычно было полно народу, и на первый взгляд столика было не найти. Чжун Ли любил это место не только потому, что иногда мог видеть старого друга – Бога Очага: Сян Лин часто угощала его, даже когда в кармане недоставало моры. Но в этот раз она оживилась, заметив именно его нового знакомого. — Рада видеть вас снова! И вашу прекрасную спутницу тоже. Чжун Ли почувствовал, что ему необходимо отвернуться от Сян Лин и нового знакомого. Эти слова звучали… так странно. — Найдется для нас столик? – в своей веселой манере спросил тот. Она уже успела уяснить, что этот господин из Снежной – очень щедрый клиент, и не могла оставить его стоять на улице. Тем более в первый раз за все время он был не один. — Вам нравится здесь? – спрашивает у Чжун Ли новый знакомый. – Обычно я каждый вечер хожу сюда отдохнуть после работы. — Неужели продажа игрушек так утомляет? – усмехается Чжун Ли, пытаясь отогнать невеселые мысли. — Еще бы! Столько лиц каждый день мелькает перед глазами, но вот такую красавицу я вижу впервые. Не стесняйтесь, я закажу все, что вы захотите. А Чжун Ли и не думает стесняться. Он сразу понял, что этот не-продавец-игрушек не бедствует, скорее даже наоборот, готов всячески удивить и порадовать прекрасную госпожу. По пути все, на что только падал заинтересованный взгляд Чжун Ли, будь то драгоценное украшение или нефрит высочайшего качества, тот покупал и с улыбкой вручал ему. Чжун Ли неосознанно провел его по всем магазинам, где в последнее время ему хотелось побывать, и теперь новый знакомый сидел напротив Чжун Ли, ведь место рядом с ним занимала внушительная сумка с покупками. И хоть проводить так время было донельзя приятно, Чжун Ли понимает, что завтра платье придется убрать в шкаф ровно до следующего года. Приятно было познакомиться с этим человеком, но ведь все хорошее когда-то должно кончаться? Когда они выходят из ресторана, Ли Юэ уже освещает луна. Новый знакомый все порывается проводить Чжун Ли до дома и совершенно не понимает причину отказа. — Я непременно хочу и завтра с вами увидеться, – тихо говорит он, когда Чжун Ли уже готов был попрощаться с ним. – Иначе, я уверен, мой день пройдет зря. Давайте встретимся здесь снова завтра вечером. Ведь, я уверен, вы многое еще можете рассказать мне о Ли Юэ. Чжун Ли понимает, что это все изначально было неправильно. Понимает, что ему не следует морочить этому человеку голову. Ведь тот не дай бог влюбится в прекрасную незнакомку. Которая на самом деле мужчина. Который на самом деле Моракс. И все же, наверное, первый раз он говорил с человеком так открыто за столько лет. Первый раз его слушали с таким вниманием и смотрели на него с таким восхищением. Словно он вернулся в те времена, когда еще люди нуждались в нем. И хоть сейчас он постарался отойти от дел, он снова возвращается к истокам. До того не хочется разочаровать человека, который был так добр к незнакомке, что скупил ей половину товаров с каждой встреченной лавки и чей пиджак его все еще покоился на плечах Чжун Ли. Как-то по-людски это было бы неблагодарно. Да и увлечение его казалось столь невинным и легким, что Чжун Ли и самому было приятно. — Простите, но… Не думаю, что нам придется снова увидеться, – говорит он. Но почему-то он ловит себя на том, что голос его звучит крайне неуверенно. — Почему же? – искренне удивляется новый знакомый. – Вам не по душе мое общество? Или я сделал что-то не так? Или у вас уже есть… Он обрывается, но Чжун Ли прекрасно понимает, что тот хотел сказать. На самом деле, на все его вопросы он твердо может сказать нет. И его компании ему лишаться страсть как не хочется. — Не в этом дело. Ни в чем из перечисленного, – медленно говорит Чжун Ли. – Сегодняшний день правда был хорош. — Тогда я не пойму, в чем дело, – рассеянно отзывается новый знакомый, и выглядит он до того опечаленным и задумчивым, что Чжун Ли становится не по себе. А может черт с ним? Кем бы ни был этот иностранец, рано или поздно ему придется покинуть Ли Юэ. Тогда-то их пути и разойдутся окончательно. Разве нельзя до тех пор продлить им обоим удовольствия от встреч? До сих пор не веря, что он решился на такое, Чжун Ли говорит: — Завтра вечером Юнь Цзинь покажет новую оперу, и я… планировала пойти. Я буду не против компании. — Тогда решено! – глаза у нового знакомого вновь сияют, словно тяжкий груз свалился со спины. – Я могу купить билеты для нас двоих. Чжун Ли улыбается ему, отмечая, что новый знакомый готов прямо сейчас подорваться и побежать искать Юнь Цзинь, чтобы лично от нее получить билеты, и все же прощается с ним. На этот раз только до завтра. — Постойте! – окрик нового знакомого режет тишину ночных улиц. – Я ведь до сих пор не знаю вашего имени. — Чжун Ли… – отвечает тот на автомате, однако слишком поздно понимает, что совершил, вероятно, самую большую ошибку за последнюю сотню лет. Если этот парень начнет расспрашивать о нем у горожан, он разочаруется в разы быстрее, чем планировал разочаровать его Чжун Ли. Поэтому он моментально оборачивается и, глядя в глаза, чтобы тот точно запомнил, исправляется. — Чжун Линь. Меня зовут Чжун Линь. Новый знакомый кивает и, ярко улыбаясь, представляется в ответ. — Тогда вы можете звать меня Аякс.