Кислород

      Да, Антон снова злился. Настолько сильно, что скрипели зубы, а на руках оставались побаливающие следы от ногтей. Казалось, еще немного, и он просто разнесет к херам всю квартиру, забив на то, что живет в ней не один. Впрочем, в его состоянии был виноват именно сосед, поэтому пусть сам берет и убирается, раз продолжает доводить раз за разом. Блять, какой же это все-таки долбоебизм — срываться из-за такой мелочи, но… Он судорожно выдохнул, сжимая в руках телефон и снимая блокировку одним движением, прекрасно зная, что этой хренью только сделает еще хуже. Лента уже успела обновиться за то время, которое потребовалось, чтобы успокоиться хотя бы немного, но Антону ничего не стоило пролистать до нужного поста, вновь чувствуя, как в глазах закипают злые слезы. Вроде в этой фотографии не было ничего особенного: просто парень, делающий селфи с компанией друзей. Для других может и ничего, но не для него. Все-таки он должен был давно понять и принять тот факт, что этот человек не принадлежит ему полностью, у него есть другие друзья, знакомые, с которыми он проводит время. Вот только не получалось ни в какую. Все-таки Антон был слишком эгоистичным и прекрасно это осознавал в очередной раз прямо сейчас, когда смотрел в голубые глаза на фото и травил себя изнутри желанием, чтобы Арсений общался только с ним. Это он дружил с Арсом несколько лет! Он поддерживал его, утешал, помогал в трудных ситуациях, да даже жил. Он, а не все эти… люди. Так почему тот все равно продолжал выбирать других, почему не остался сегодня дома, почему… Антон зажмурился и откинулся на кровать в попытке заглушить ярость, бурлящую внутри. Он слишком драматизировал, но ничего не мог с этим поделать. Каким же все-таки идиотизмом будет сейчас рыдать из-за того, что его друг общается с кем-то помимо него, особенно для взрослого парня. Да, будет, и что дальше? По-другому все равно не выйдет, а держать все эмоции в себе еще тяжелее. Хотя, он этим занимается практически всю жизнь. Порой Антону казалось, что еще немного, и он просто сорвется. Запрет Арсения в доме и больше не отпустит никуда, чтобы тот не общался ни с кем, кроме него. Эти мысли может и пугали, но за такое продолжительное время они уже стали нормой, поэтому он просто воспринимал их как недостижимую мечту. Все-таки слишком обидно было осознавать, что у этого человека столько друзей, знакомых, а у него самого только Арс. Добрый и светлый Арс, который вряд ли ценит Антона точно так же. Арс, потребность в котором была сравнима с потребностью в дыхании. В коридоре послышалась какая-то возня, и через пару секунд хлопнула входная дверь. На лице все-таки появилась улыбка, несмотря на злость, которая продолжала съедать изнутри уже несколько лет. Он привык, поэтому сейчас, как обычно, просто выйдет к Арсению, встретит его, заберет сумки с продуктами и спросит, как прошел день, забив на всю эту ситуацию до следующего раза, который произойдет… завтра? Да, скорее всего именно завтра. А может и через пару дней, хрен его знает. Телефон завибрировал, и Антон вновь взял его в руки, выдавливая из себя нервный смешок при виде уведомления о новой фотографии. Спасибо, он уже сам увидел, что его лучшему другу на него плевать, ебучий инстаграм. — Пиздец, какой же ты долбоеб, — отбросив смартфон в сторону кровати, Антон устало закрыл лицо ладонями, понимая, в какую хуйню он превратился. Арсений никогда бы не забил на него хуй, он всегда поддерживал, помогал, выполнял практически все просьбы, сидел рядом днями напролет, когда Шаст лежал в постели с температурой под сорок, а тот все равно позволял себе думать, что ему похуй. И все из-за какой-то злоебучей фотографии, которой сам Арс, скорее всего, даже не придал никакого значения.  — Эй, к тебе можно? — в дверь постучали и через секунду вошли, не услышав протеста. Блять, Антон не успел его встретить и помочь. — Я думал ты спал, раз не вышел, — Арс тепло улыбнулся, подходя ближе, от него пахло холодом и немного приторным парфюмом, от которого хотелось чихать, и этот запах тут же заполнил всю комнату, не позволяя сделать и вдоха. А Антон, увидев его, поплыл, забыв начисто о том, в каком он сейчас виде и состоянии. — Что-то случилось? Расскажешь?  — В смысле? — он нахмурился, пытаясь вспомнить, чем выдал себя: губы всегда были искусаны, руки Арс не видел, телефон был в полном порядке, хотя разбить его хотелось до смерти буквально пару минут назад, так что же…  — Ну… — Арсений едва заметно провел по собственной щеке, заставляя отзеркалить это действие, и Антон похолодел, ощутив влагу кончиками пальцев. Заебись, еще и нытиком себя выставил.  — Бля… Сорян, вообще из головы вылетело.  — Ну и зачем ты извиняешься? — он, не спрашивая разрешения, уселся рядом, садясь так близко, что дышать на пару секунд стало совсем невозможно из-за волнения. — Что такое случилось? Может поделишься? Ответить «ты случился, на пару с моим долбоебизмом», хотелось пиздец как, но вместо этого Антон молча помотал головой, задерживая дыхание. Все-таки он не был достоин этого человека, и уж точно не имел никакого права в него влюбляться после стольких лет общения и со своими проблемами с головой, но менять что-то уже было слишком поздно. Именно поэтому ему ни в коем случае нельзя было этим делиться. Врать Арсу он не станет, а говорить правду слишком стыдно: он и так ведет себя как идиот в последнее время, срываясь на него, а потом не находя в себе сил извиниться.  — Ничего серьезного, правда.  — Антон, я же вижу, что ты врешь.  — Господи, да какая тебе в пизду разница? — ну вот, опять срывался. Как же хотелось просто встать и ебнуться головой о стену за такое поведение.  — Если спрашиваю, значит разница есть. Так что? Ответа Арсений так и не дождался, вместо этого получил только недовольное мычание, когда попытался обнять его, чтобы поддержать хотя бы так. За что Антон его любил больше всего, так это за понимание. Этот человек никогда не стал бы выпытывать проблемы манипуляциями и угрозами, он просто молча прижимал к себе, как сейчас, и дождался момента, когда Шаст был готов рассказать. И как это у него только получалось? Было стыдно признавать, но сам Антон любое молчание от Арса воспринимал очень болезненно. Сразу появлялось такое ощущение, что ему не доверяют, не ставят дружбу ни во что и поэтому молчат. Каким же все-таки мерзким и лицемерным он был в такие моменты, когда начинал ссору из-за подобной ерунды.  — Пойдем ужин готовить, заодно и растрясем тебя немного. Что скажешь? — он ободряюще улыбнулся, и Антон не смог сдержать ответной улыбки, прижимаясь еще сильнее и чувствуя себя в полной безопасности.  — Хорошо. Расскажешь, как сегодня день прошел? — что Антон любил, так это травить себе душу еще больше, поэтому и спрашивал раз за разом, понимая, что станет только хуже.  — Да ничего особенного. Клиенты как всегда всю душу высосали, потом ребята в бар позвали, решил отдохнуть немного, — Антон после этих слов напрягся, отстраняясь. — Хотел тебя позвать, но показалось, что ты занят будешь сегодня, да и вряд ли тебе было бы комфортно среди кучи взрослых мужиков, — он улыбнулся, не замечая изменений в настроении Шаста, все еще пытаясь его немного расшевелить и вытащить из этого кокона переживаний. — Или все-таки стоило позвать? Думаю, с тобой было бы гораздо веселее.  — Не думаю, но спасибо за эти слова, — выдавив из себя улыбку, Антон попытался подняться на ноги, удивленно выдыхая, когда ему не позволили это сделать, удерживая на месте. — Ты чего?  — Я не буду на тебя давить, но прекрасно вижу, что тебя что-то гложет. Просто знай, что я всегда выслушаю и буду на твоей стороне, — как-то непривычно было видеть Арса таким серьезным. Редко он не сводил ситуацию к шутке.  — Бля, Арс, давай без этой слащавой хрени. Я прекрасно знаю это и обязательно еще приду поныть на свою жизнь, поэтому не грузи себя сейчас. Я типа доверяю тебе, вся херня, ничего не изменилось, — он чувствовал, как лицо заливает краской, контролировать это не получалось никогда, и сейчас Антон был пиздец как благодарен сумеркам, скрывающим эту позорную реакцию на эти слова. И как он только мог подумать, что Арсу на него похуй?  — Ловлю на слове, — он тихо рассмеялся, вставая с кровати и утягивая Антона за собой в сторону кухни. — Пельмени сварим, чтобы не мучиться сильно, или все-таки что-нибудь другое придумаем?  — Да ну, пельмени конечно. Все-таки Арсений был слишком невозможно прекрасным человеком, который почему-то все еще продолжал тянуть Антона за собой, вовсе не думая о прекращении общения, даже во время ссор, за которые самому Антону всегда было стыдно до невозможности. Сколько же дерьма он мог наговорить в такие моменты. А сколько говорил… Может, Арс терпел его, потому что был намного старше и прекрасно понимал, каким дураком можно быть в двадцать, а может из-за жалости, хрен его знает. Порой казалось, что его вообще не воспринимают как равного из-за разницы в возрасте, но эта мысль была несерьезной попыткой отбить у самого себя всевозможные чувства и хотя бы немного очернить Арсения в своих глазах. Не получалось и, наверное, это было к лучшему. Каким же идиотом он был, когда на полном серьезе закатывал истерики пару лет назад из-за того, что его друг общается с кем-то помимо него. Антону до сих пор было стыдно за это, тогда он был слишком неуверен в себе и действительно был готов чуть ли не на колени вставать, лишь бы дорогой человек его не променял на кого-то другого, лишь бы был рядом. Хотя, разве сейчас что-то изменилось? Разве что, он научился молчать и держать все в себе. Это было даже к лучшему. Да, Антон понимал, что эта привязанность ненормальна. Арс может уйти в любой момент, переехать в другую квартиру, завести отношения, и тогда он просто сдохнет, возможно, даже в прямом смысле этого слова. Даже если они не прервут общения, Антон вряд ли вытянет настолько сильное отдаление, да и эта возможная перспектива отношений невозможно сильно травила душу. Арсению вовсе не стоило знать о его чувствах, а скрывать их в такой тяжелой ситуации вряд ли вышло бы. Блять, он опять себя накручивал до невозможного состояния и был готов разрыдаться прямо сейчас из-за какой-то эфемерной хери. Взрослый мужик, а ведет себя как подросток в пубертате. Главным сейчас было как раз то, что Арсений был рядом, пока не собирался никуда уходить и, возможно, считал его своим лучшим другом. И почему даже этот факт считался каким-то несерьезным? Антон хотел, чтобы Арс полностью принадлежал ему. На все сто процентов. Он хотел забрать все свободное от работы время, заполнить его собой, чтобы тот не забывал, чтобы не возникало даже мысли о других и о том, что его можно оставить из-за того, что появилась хорошая замена. «В дурку скоро поедешь с такими мыслями», — Антон тяжело вздохнул, возвращаясь в реальность из-за резкой боли в кисти. Оступившись из-за неосторожности, он положил ладонь прямо на включенную плиту, в попытке удержать равновесие. Идиот.  — Блять! — на глаза тут же навернулись слезы, он буквально чувствовал, как слезает кожа с обожженной ладони, которая пульсировала болью, отдающей в плечо. — Сука, ебаная хуйня, блять…  — Антон! — было видно, что Арс хочет сказать много чего на этот счет, и цензурного там очень мало, но вместо этого тот просто выбежал из комнаты за аптечкой, пока Антон, со стыдом понимая, что начинает рыдать из-за всего пиздеца, который творился внутри, садился за стол, все еще не осознавая до конца, что именно случилось. Рука очень сильно болела, кожа пошла волдырями, а сознание утонуло в каком-то белом мареве, не позволяя сосредоточиться ни на чем и как-то помочь себе. Все казалось нелепым сном, все эти фото, Арс, ужин… да и сегодняшний день в целом был каким-то нереальным. А может и вся жизнь, хер его знает. Он просто устал сжирать себя заживо, сколько можно уже. Видимо, заслужил все-таки этот ожог своим скотским поведением, раз не получилось предотвратить его.  — Как ты? Поедем в травму или все не так серьезно? — голос Арсения дрожал, а Антон продолжал сидеть вперив взгляд в столешницу на которой лежала поврежденная кисть. Сил, чтобы ответить просто не хватало, да и шок на пару с адреналином вовсе не способствовали адекватному мыслительному процессу. — Давай руку, я все обработаю, потом вызовем врача, чтобы осмотрел, а там и… — Арса явно несло, он волновался, а руки, сжимающие бинты, ходили ходуном, но все это не продлилось долго. Буквально через мгновение он замолчал, тяжело выдыхая, и, отложив все лишнее на стол, просто прижал оцепеневшего друга к себе, с трудом сдерживая дрожь. — Эй, все будет хорошо, я рядом. Они оба прекрасно понимали, что Арсений говорит вовсе не про ожог, но даже сейчас Антон не мог понять, чем же он, повернутый на собственничестве и закативший за время общения немало истерик, заслужил внимание настолько доброго и светлого мужчины. Да даже сейчас он понял, что Шаст далеко не из-за ожога так переживает, хоть тот и был очень сильным. Вовсе не из-за него. Черт, как же сейчас было стремно за свое поведение. Еще и Арса заставил волноваться, идиота кусок. Нужно было быть внимательнее, а не накручивать себя еще сильнее, чтобы не давиться сейчас рыданиями, прижимаясь к горячему телу и понимая, что это тело, как и его владелец, никогда не будут принадлежать ему полностью. ***  — Может, расскажешь все-таки и обсудим все? Я переживаю, Антон, правда. Никогда тебя не видел таким… — только жалости ему здесь не хватало.  — Каким же? — яда в голосе скрыть не удалось, да он и не пытался, хоть и понимал, что ведет себя максимально мразотно, особенно после того, что ему успел сказать Арс за этот час в попытке поддержать. Он опять закрывался и вел себя как урод.  — Подавленным.  — Ты хотел сказать «жалким».  — Я хотел сказать то, что сказал, прекрати выдумывать, — устало выдохнув, Арсений сел рядом, тут же утыкаясь лбом в костлявое плечо. Антону стало стыдно за то, что реакция не заставила себя долго ждать: сердце начало стучать так сильно, что, помимо стука в ушах, слышно было абсолютно ничего. — Почему ты отдаляешься? — вопрос был задан практически шепотом, Антон с трудом его расслышал, а когда все-таки разобрал слова, зажмурился, чтобы не разрыдаться снова. Хватит на сегодня, и так выставил себя ебучим нытиком.  — Я не отдаляюсь.  — А я чувствую, что ты злишься на меня из-за чего-то. Ты по-другому себя ведешь, когда обижен, — он улыбнулся, заметив удивление в покрасневших глазах, и как можно мягче привлек дрожащего парня к себе, лишь бы больше не отдалился, лишь бы остался рядом и никуда не пропал, лишь бы…  — Прости. Я веду себя как нестабильная малолетка, — Антон действительно устал. Очень сильно устал от самого себя и всей этой ненависти ко всем окружающим, которая сжирала его изнутри каждый чертов день. Он ведь не имел права на ревность, не имел права заявлять Арсу, с кем ему нужно общаться, а с кем нет. Пытался ведь уже, а потом жалел, потому что все это неизбежно приводило к ссоре. Хотя, разве может быть другой исход у подобных заявлений? Арсению почти тридцать, он за всю жизнь завел кучу друзей и знакомых, с которыми поддерживал связь на постоянной основе. Да, может не так близко, как с ним самим, но… блять. Ему нужна была помощь, он слишком привязался к этому мужчине. Настолько, что казалось, будто без его присутствия Антон просто не сможет сделать и вдоха. Было больно осознавать свою зависимость, он никогда не мог принять что-то подобное. Помнится Шаст несколько лет отрицал то, что курит не только по приколу, а из-за никотина, поняв это только тогда, когда началась нешуточная ломка, от которой хотелось лезть на стену. На этот раз до ломки доводить не хотелось. Антон прекрасно понимал, что, вероятнее всего, он вовсе не особенный для Арсения, несмотря на все его слова. Ему найдут замену. Всегда находили. Да, это было глупо и по-идиотски, но разве понимание абсурдности ситуации что-то меняло? Нужно было просто поговорить с Арсом, обсудить все и свалить по-тихому. Вот только не хотелось, абсолютно. Именно поэтому он продолжал молчать, прижимаясь к горячему телу и понимая, что психологическое состояние с каждым днем усугубляется все сильнее и сильнее. Он либо сожрет себя сам, в компании того, кто стал для него миром, либо доведет себя до ручки в одиночестве. Первый вариант звучал гораздо привлекательнее, но болезненнее для Арсения. Тот ведь действительно переживал, а волновать его не хотелось. Арса и так сильно грузили на работе в последнее время, да и коллектив разладился, превратившись в какое-то ядовитое нечто, а тут еще и Антон со своими психами. Не стоило выплескивать все это сегодня. Почему он просто не удержал все в себе и не сказал, что все хорошо? Так было бы гораздо проще, чем сидеть сейчас здесь, понимая, что даже звание друга оправдать не получается. Все-таки другом он всегда был просто ужасным.  — Прекрати, Тош, — сокращенная форма имени всегда резала по ушам своей слащавостью, но от Арсения она звучала так правильно, что хотелось, чтобы тот всегда обращался именно так. Когда он это делал, казалось, что они действительно близки, и дружба здесь далеко не причем. — Я действительно переживаю, когда ты так говоришь. Ты очень умный, открытый и безрассудно добрый, — «только с тобой, придурок».  — Но нестабильный же.  — Сейчас именно так и есть, и я обещаю тебе помочь всем, чем смогу, если ты поделишься.  — Боюсь, ты заберешь свои слова обратно, если я это сделаю.  — Ты такой пришибленный, я не могу, — Арс тихо, немного нервно рассмеялся, утыкаясь носом в растрепанные волосы. Антон с огромным трудом сдержал дрожь от этого действия: они настолько редко позволяли себе такую откровенную близость, что сейчас все ощущалось настолько остро, насколько это было возможно.  — Ты минуту назад назвал меня умным, — Антон все-таки улыбнулся против воли, все-таки отвечая на крепкие объятия одной рукой: вторая сейчас слишком сильно болела, чтобы ей можно было сделать это.  — И я все еще так считаю!  — Придурок. В ответ Арс только хмыкнул, все еще улыбаясь, и мягко отстранил его от себя, пытаясь заглянуть в зеленые глаза. Может, он надеялся увидеть в них все ответы на те вопросы, которые задал ранее, но вряд ли бы у него это вышло: Арсений хоть и был волшебным, но магией чтения мыслей вряд ли владел. Эта мысль заставила улыбнуться, продолжая поддерживать зрительный контакт, но улыбка не продержалась долго: сказывалось волнение от такого двусмысленного положения и пронзительного взгляда, продолжающего сверлить его уже около минуты. И почему Арсений был настолько упертым и красивым одновременно? Почему до сих пор не послал его? Почему принял у себя и уделял столько внимания и времени? Почему… почему Антон продолжал в нем сомневаться до сих пор? Откуда взялась эта ебанутая неуверенность в том, кто ни разу не давал повода для сомнений? Видимо, он просто был конченным идиотом, у которого явные проблемы с самооценкой. Идиотом, влюбленным в своего лучшего друга. Хотя, разве это странно? Вряд ли бы кто-то устоял перед этим человеком. Он слишком сильно лучился харизмой и добротой, да еще и красивым был, как сам дьявол…  — Мне льстит твой взгляд, — Антон на эти слова смог только закатить глаза и предпринять неудачную попытку выбраться из крепких объятий. — Рассказывай давай, иначе продолжишь загонять себя еще сильнее, и все усугубится.  — Блять, Арс…  — Я не давал поводов называть себя блядью! — Арс рассмеялся, но, не получив отдачи, тут же сбросил с себя напускную веселость, отстраняясь и пытаясь заставить Антона смотреть на него, а не уходить в себя окончательно. — Я сделал что-то не так?  — Нет.  — Тогда что случилось? Будет лучше, если мы сейчас все обсудим, — и как только у него получалось не давить в такой ситуации? Антон бы уже орал.  — Я… — он задержал дыхание, словно перед прыжком в воду, чувствуя себя полным идиотом. — Я боюсь, что ты меня оставишь одного, что бросишь и найдешь замену. Знаю, что это глупо, но не могу убрать это из головы. Каждое твое фото с другими людьми, общение, звонки… все это просто доводит, хоть я и понимаю, что это вовсе не повод так думать. Ты дал мне очень многое, столько раз поддерживал, а я продолжаю бросаться из крайности в крайность. Буквально час назад я тебя чуть ли не боготворил, а потом увидел ту фотографию. Прости, если заставил переживать, — Антон тараторил, сбивался и говорил так неразборчиво, как это только было возможно, из-за спешки, боясь передумать и опять закрыться. Все-таки Арсений не заслуживал такого отношения к себе. Кто угодно, только не он.  — Блять, Тош, — он одним резким движением привлек Шаста к себе, судорожно выдыхая и, видимо, ища подходящий ответ, чтобы не обидеть слишком сильно. — Ты не представляешь, как сильно я тебя ценю и люблю, — эти слова заставили Антона зажмуриться, чтобы не проронить ни одной слезинки: слишком много он себе позволил сегодня, нельзя было опускаться еще ниже, — и уж точно никогда не оставлю. Ты меня слышишь? — Арс положил горячие ладони на его плечи, вновь заглядывая в глаза и, казалось, цепенея, когда Антон поддержал зрительный контакт, чувствуя, что еще немного, и он натворит столько чуши, которую нельзя исправить, что утонет в ней по уши. Руки чесались от желания прижаться еще ближе, показать, что его «люблю» отличается от слов Арсения, доказать, что он привязан гораздо сильнее, что… Глаза расширились от страха и непонимания, когда Арсений просто взял и исполнил все его желания, потратив на это всего одну секунду. Поцелуй вышел смазанным, сумбурным, мокрым и невероятно горячим. Он чувствовал, как сильно бьется сердце Арсения, чувствовал собственный пульс даже в ушах и видел в глазах напротив точно такую же смесь страха, паники и немного сумасшедшего восторга, от которого поджимались пальцы на ногах. Арсений сделал это так просто, пока Антон изводил себя несколько лет подряд, сжирая изнутри и доводя до грани. Действительно восхитительный человек. Что все это значило? К чему приведет? Этот поцелуй был случайностью или?..  — Антон, я… — он впервые видел Арсения настолько смущенным и испуганным. Было видно, что тот явно не планировал что-то подобное заранее, это было обычным стечением обстоятельств. Значит, все-таки ничего не значит? — Блять, — Арс отстранился, закрывая ладонями лицо и с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он явно волновался, а Антон просто ждал хотя бы какого-то пояснения, чувствуя, как сердце начинает покалывать от волнения и паники. — Я не хотел рушить дружбу своими чувствами, мы столько лет общаемся, а тут такое всплывает. Извиняюсь, очень сильно сожалею о том, что все произошло так сумбурно. Я хотел признаться, очень сильно хотел, но ты в последнее время отдалился, очень сильно отдалился, начал закрываться… Стало ясно, что это только усугубит ситуацию, а сейчас ты просто сказал обо всем этом, и я просто не выдержал, — на этот раз тараторил Арсений, позабыв про свою обычную сдержанность и размеренную речь, полностью отражающую все мысли. Сейчас это было неважно.  — Я — ебанутый собственник, который хочет, чтобы ты полностью принадлежал только мне. Я отстраняюсь при малейшем холоде в свою сторону, несмотря на привязанность, а потом веду себя так, будто ничего и не было. Я постоянно закатываю истерики из-за какой-то чуши и… — голос дрожал, а из глаз все-таки потекли слезы, несмотря на кучу попыток сдержать их, предпринятых до. Он не заслуживал Арсения, его доброты и участия, абсолютно. Слишком дерьмовым он был.  — Тише, тише, — Арс сразу оказался рядом, мягко поглаживая его по спине и запуская вторую руку в растрепанные вихры в попытке успокоить. — Если бы меня что-то не устраивало, я бы сказал сразу, Тош. Я люблю тебя, очень сильно. И полюбил именно таким: немного нервным, ревнивым и отдающим себя без остатка.  — Я полностью зависим от тебя. Просто не вынесу, если ты уйдешь, Арс, мне нужна помощь, — он цеплялся за Арсения, словно утопающий, хватая и растягивая ткань домашней футболки, лишь бы убедиться, что все это реально.  — Мы найдем хорошего психолога, который поможет разобраться. Ты ведь тоже от этой зависимости страдаешь, причем очень сильно. Чего стоят только эти постоянные перепады настроения.  — А если я тебя разлюблю после того, как мне помогут разобраться в себе? — этого Антон боялся больше всего. Боялся, что на самом деле все это вовсе никакая не любовь, а просто навязанные самому себе чувства и эмоции, которые на деле являются дружеской привязанностью. Он ведь вполне мог придумать себе любовь, ведь Арсений был так добр, красив… этот человек нравился всем, так почему он не должен нравиться Шасту?  — О, что я слышу, ты только что признался в том, что тоже меня любишь! — Арс улыбался, Антон слышал это и не мог не улыбаться в ответ, вдыхая его запах и сжимая крепкое тело в объятиях еще сильнее, лишь бы никуда не ушел. — Тош, я и не надеялся на какую-либо взаимность изначально, поэтому, даже если случится именно так, я не собираюсь держать тебя рядом. Да, мне будет больно, очень больно, особенно после того, как я проведу столько времени с тобой, имея возможность прикасаться и говорить о своих чувствах безо всяких ограничений, но… ты для меня гораздо важнее, поэтому, если твои эмоции угаснут, я отпущу. А пока, ты не против, если я предложу тебе начать отношения? Да, может они и будут далеки от идеала, но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы это было так.  — Блять, Арс, я действительно тебя не заслуживаю. Не заслуживаю, понимаю это, но прямо сейчас чувствую, что могу откинуться от того, насколько сильно я рад этому. Пиздец как сильно люблю тебя, — последнюю фразу он пробормотал куда-то в шею, покрытую родинками, надеясь, что Арсений ее не услышит: слишком откровенным это было для Антона, который забыл, когда в последний раз проявлял свои эмоции вот так, не скрываясь. — Прости за все дерьмо, которое я выкидывал.  — Ты делаешь меня счастливым, поэтому не говори такой ерунды, и я вовсе не злился на тебя никогда из-за наших ссор. Просто знай, что мы со всем справимся. Вместе справимся, — позорного всхлипа после этих слов сдержать не удалось. Он уже залил всю футболку Арса слезами, а остановиться не получалось ни в какую. «Вместе». Они вместе! Он и Арсений! Этот человек поможет ему, он любит, несмотря на то, что Антон ему рассказал, он… ценит его так же сильно, как и сам Антон. Разве такое было когда-то? Разве это реально?  — Мы действительно теперь вместе?  — Если ты согласен, то конечно. Разве я могу отказаться?  — А я могу?  — Это значит «да»?  — Да. ***  — У тебя рука повреждена, Антон, угомонись.  — Ты серьезно думаешь, что я успокоюсь, когда ждал этого столько лет?  — В Азкабане?  — Придурок, — Антон фыркнул, улыбаясь и до сих пор не веря в происходящее. Вот, прямо здесь, рядом с ним, лежал немного вымотавшийся Арс, согревая теплом собственного тела и все еще не позволяя ему ничего сделать. В конце концов, разве небольшой ожог может помешать? — Так и скажи, что не хочешь.  — Ты знаешь ведь, что манипуляции — очень плохо? — Арсений сразу напрягся, слишком неожиданно перекатываясь и оказываясь сверху, поставив руки с обеих сторон от головы для опоры. Антон подавился воздухом от того, насколько правильно это выглядело. Неужели так теперь будет всегда? Неужели теперь он сможет, не скрывая своего обожания, смотреть на Арса, пока тот обжигает его точно таким же взглядом, немного судорожно выдыхая в приоткрытые губы и явно с трудом удерживаясь от того, чтобы забить на собственные слова. — Мне все еще льстит твой взгляд.  — А ты все еще придурок.  — И это мне говорит маленький манипулятор?  — Мне двадцать!  — А я старше на восемь лет, ты для меня совсем маленький, — перепалка была слишком странной: они вовсе не кричали, переругиваясь шепотом и вздрагивая от каждого случайного прикосновения, которых в таком положении было просто не избежать. Дыхание смешивалось и срывалось, а Арс вскоре вовсе перенес упор на локти, чтобы запустить ладони в растрепанные волосы и прислониться собственным лбом к его, не прекращая «игру».  — Но даже так я выше тебя практически на голову!  — Ты себя переоцениваешь, там максимум сантиметров пятнадцать… — Арсений немного сместился, ставя колено между раздвинутых ног, и удовлетворенно улыбнулся, слыша сдавленный стон в ответ. Он все еще не прикоснулся даже, а Антон уже был на взводе. Чего стоила только одна эта дрожь, прошившая его тело, когда Арс мимолетно прошелся губами по чувствительной шее, слегка кусая.  — Да ладно тебе, всего пятнадцать? — Антон задохнулся от смеха, увидев возмущение на красивом лице, когда до мужчины дошло, что он имел в виду, и крепко прижал его к себе, с трудом сдерживая тихие просьбы, когда Арсений продолжил истязать его шею мягкими поцелуями, вовсе не думая останавливаться.  — Хочешь проверить?  — Очень.  — А мне кажется, что нужно перед этим съездить в травмпункт и позволить врачу осмотреть твой ожог, — Арс тихо рассмеялся, когда Антон дал ему легкий подзатыльник в ответ. — Эй!  — Давай мы сначала разберемся с этим, — он легонько толкнулся бедрами вперед, вызывая тихое шипение и с трудом сдерживая собственный стон от остроты ощущений и такой незначительной стимуляции, — а потом я поеду с тобой куда угодно.  — Вряд ли потом мы будем в состоянии куда-то ехать, особенно ты.  — Плевать, — Антон запустил здоровую руку в густые волосы привлекая Арсения еще ближе и выдыхая это слово прямо в губы, чтобы после этого мягко поцеловать, демонстрируя всё желание нежность, скопившиеся в нем за столько времени.  — Смотри, не пожалей об этом, — Арс, мягко прикусив нижнюю губу, отстранился, кончиками пальцев оглаживая оголившуюся кожу, выглядывающую из-под задравшейся футболки, и медленно провел ими чуть выше, постепенно сбивая влажную ткань к самой шее, чтобы вскоре окончательно от нее избавиться, стянув один резким движением.  — Еще чего. Отвечать на этот раз он не стал, да и Антону резко стало не до пререканий: влажные губы обжигали шею жалящими поцелуями, заставляя задыхаться от того, насколько нежная кожа оказалась чувствительна, а огромные ладони осторожно сжимали тонкую талию, время от времени смещаясь чуть выше, чтобы пройтись по ребрам в мимолетной ласке. Казалось, Арсений издевался, решив довести его до края такой ерундой, это злило и восхищало одновременно. Все-таки осознание того, насколько его заводит сам факт того, что это с ним делает Арс, сносил крышу полностью, выбивая все лишние мысли из головы и оставляя там лишь несвязные просьбы. Вскоре, Арс сместился немного ниже, обводя языком выступающие ключицы, соски, ребра, тазобедренные косточки, явно наслаждаясь тем скулящим звуком, который в ответ на каждое его действие выдавал Антон, казалось, полностью потерявший связь с реальностью. Арсений ведь даже не приступил к основному действу, а тот уже был готов вырубиться. Неужели он был настолько чувствителен?.. Хмыкнув в ответ на собственное предположение, Арс вновь поднялся поцелуями вверх, чтобы легонько прикусить давно затвердевшие соски по очереди, с восторгом наблюдая, как этот мальчишка выгибается и хрипит, не имея возможности сказать что-то против. Да и, ему ведь нравилось, иначе бы Арсений уже давно получил бы, оставшись без Антона и с ярким фингалом под глазом. Нужно было делать все как можно аккуратнее, но сам факт того, что Шаст уже поплыл, отрубал сознание, не позволяя убрать некую грубость и резкость полностью. Медлить надоело, поэтому Антон что-то протестующе простонал, и потянулся к резинке домашних брюк, уже влажных насквозь от предэякулянта, и мешающих так сильно, как только было возможно, но ему этого сделать не позволили, заставив открыть ранее зажмуренные глаза и посмотреть на Арса поплывшим взглядом. Голубые глаза чуть ли не горели от сдерживаемой страсти и возбуждения, но Арсений продолжал держать ситуацию под контролем, не выключая мозг полностью и не позволяя себе хотя бы как-то доставить ему неудобства. Все-таки он не заслуживал этого невероятного человека…  — Осторожнее с руками, я сам, — мягко поцеловав запястье чуть выше бинтов, Арс бережно вернул конечности на место, немного нетерпеливо стягивая брюки Антона и откидывая их в сторону, чтобы тут же прижаться ближе, чтобы поцеловать, разделить всю эту страсть, нетерпение… Бедро, все еще затянутое тонкой тканью одежды, расположилось прямо между его ног, едва ощутимо касаясь твердого члена, но не давая нужной стимуляции. Блять, Антон действительно был на грани того, чтобы начать толкаться в чертову ногу, лишь бы получить желанную разрядку. Это было невозможно остро, руки Арса, казалось, были везде: сжимали, оглаживали, продолжая избегать твердого члена и сосков. Тот явно хотел немного поиграть, если судить по его тихому смеху, но вряд ли его бы хватило надолго, судя по сбившемуся дыханию и тихим стонам, когда Антон все-таки находил в себе силы подарить ответные ласки, прижимая крепкое тело еще ближе и легонько прикусывая чувствительную кожу. Кем-кем, а бревном в постели быть не особо хотелось, несмотря на травмы.  — Блять, Арс, давай уже, — с огромным трудом Антон заставил себя отстраниться, раздвигая длинные ноги еще шире и одной рукой пытаясь справиться с неподатливыми брюками, под которыми уже проглядывали очертания длинного члена.  — Может все-таки в спальню перейдем?  — Ты издеваешься?  — Немного, — он тихо рассмеялся, утыкаясь носом в изгиб шеи и отстраняя руку Антона, чтобы справиться с застежкой самостоятельно. — Точно уверен, что хочешь идти до конца?  — Если бы не был, не лежал бы здесь с раздвинутыми ногами и стояком, — он с трудом договорил фразу до конца, задохнувшись от переполняющих все нутро эмоций, и вновь зажмурился, пытаясь хотя бы немного взять себя в руки, хоть и безрезультатно: возбуждение полностью затопило разум, выкидывая все ненужные и идиотские мысли из головы, оставляя там только одно желание, выжигающее изнутри.  — Не думал, что ты все еще можешь связно мыслить.  — Придурок. ***  — Ты ч-чего остановился? — голос был немного сиплым и сильно дрожал, но Антон понимал, что не простит себе, если сейчас просто помолчит и не попытается понять причины: слишком сильно он устал ждать.  — Подожди, смазки добавлю и продолжим, — на удивление Арс контролировал себя просто прекрасно, хоть и говорил отрывисто, пытаясь сделать так, чтобы его тон не был слишком задыхающимся и неуверенным из-за переполняющих эмоций. — Блять, ты такой красивый, я сейчас сдохну…  — Рано еще дохнуть, сначала закончи, а потом… блять! — договорить ему не дал Арсений, уставший тратить время на нелепые разговоры, и добавил к двум пальцам еще один, улыбаясь в ответ на болезненное шипение и мокро целуя его в шею, видимо, чтобы отвлечь. Хотя, Антону вовсе и не было больно: только немного неприятно, поэтому не стоило ему так стараться, он бы все равно все перетерпел. Шаст никогда не думал, что сможет привязаться к Арсу еще сильнее, но эта забота, волнение и участие, сквозящие во всех его действиях, доказывали обратное, заставляя его с трудом сдерживать признания в любви и слезы, наворачивающиеся на глаза. Все-таки вряд ли он переживет, если этот человек уйдет, и никакие психиатры вытравить эти чувства не смогут. Только зависимость, но точно не эту безграничную нежность.  — У тебя ноги не затекли? — Арсений заботливо провел свободной ладонью по напряженному бедру, одновременно с этим делая первое движение пальцами и с удовольствием впитывая в себя тихий всхлип Антона, которого практически подкинуло на кровати из-за этого. Все-таки у него получилось найти правильный угол.  — Я тебя люблю, — он звучал совсем загнанно и отчаянно, но, кажется, у Арсения, судя по гулкому стону, это вызвало далеко не жалость.  — Я тебя тоже, Тош, — Арсений прислонился своим лбом ко лбу Антона, смешивая их горячее дыхание и ни на секунду не прерывая подготовку, немного резко раз за разом проникая внутрь длинными пальцами, доводя до безумия. Он буквально впитывал в себя все, что давал ему Антон: стоны, укусы, неразборчивые признания… — Ноги как? Может поменяем позу? — поцеловав в последний раз и получив в ответ на вопрос судорожный кивок, он вынул пальцы, с удовольствием слыша тихий протест, выраженный недовольным стоном, и помог ему перевернуться на живот, аккуратно сведя ноги, чтобы все это не закончилось судорогами из-за излишней резкости. Антон уже мало что соображал, особенно если сравнивать с самым началом. Тогда он еще как-то пытался контролировать ситуацию, а сейчас… Он громко выдохнул ощутив, как ему под живот подкладывают удобную подушку и, мягко массируя бедра, раздвигают ноги. Сейчас он был на грани даже от таких незначительных ласк, с трудом сдерживая себя от того, чтобы начать позорно тереться о простынь, чтобы хотя бы немного сбить невыносимо возбуждение, от которого уже сводило все конечности. Как же хотелось, чтобы Арс уже забил на эту идиотскую подготовку и…  — Готов? — будто прочитав его мысли, Арсений подвинулся ближе, в последний раз оглаживая влажный от смазки вход пальцами и едва ощутимо проникая внутрь, чтобы удостовериться в том, что он достаточно растянут.  — Д-да! — от настолько просящего тона тут же затопило стыдом, и Антон поспешил спрятаться, уткнувшись лицом в здоровую ладонь, лишь бы не чувствовать себя таким жалким податливым. Краем уха он слышал что-то, слишком похожее на шуршание обертки презерватива и чувствовал себя одновременно прекрасно и ужасно. Он пиздец как хотел этого, но…  — Если ты все-таки не готов еще, я в любой момент остановлюсь, не трясись так сильно, — огромные ладони легли на плечи, поглаживая, и Антон тут же почувствовал, как остатки страхов и переживаний канули в лету, не оставив после себя ничего. Он доверял, и ему доверяли в ответ — это на данный момент являлось основой всего. Вряд ли он подпустил бы к себе кого-то настолько близко, не имея безоговорочного доверия к этому человеку, так смысл переживать сейчас и идти на попятную? — Все хорошо, — он зажмурился, чувствуя, как тело горит там, где Арс его касается, продолжая оглаживать мягкую кожу, выводя только ему известные узоры кончиками пальцев, — я тебя пиздец как люблю, Арс.  — Поверь, эта любовь максимально взаимна, — Антон слышал улыбку в его словах и не мог на нее не ответить, немного приподнимаясь на локтях, чтобы прижаться спиной к груди, и прикусывая нижнюю губу, когда Арсений придвинулся ближе, проводя головкой по округлым ягодицам и мягко кусая загривок, чтобы отвлечь от неизбежной боли. Когда он толкнулся внутрь, сказать честно, Антон еле сдержал крик. Сравнивать член с пальцами до этого было глупо, но он не думал, что Арсения будет настолько… много. Казалось, одно неловкое движение, и он просто порвется от настолько сильного растяжения. Таким раскрытым и беспомощным Антон не чувствовал себя никогда до этого, но осознание собственного положения неизбежно заводило, заставляя сдерживать уже стоны не боли, а удовольствия, а осознание того, что Арсений все еще не вошел до конца, окончательно сносило крышу, заставляя забывать, как дышать, и кусать губы от нетерпения. Он готов перетерпеть боль, пусть только Арс не медлит…  — Т-ты как? — тот сам был на грани, но продолжал себя контролировать, боясь навредить. Все-таки Антон не заслуживал этого человека, он в этом вновь убедился только что, в очередной раз получив подтверждение его доброте и заботе. Отвечать сейчас не было никаких сил, поэтому вместо связного отклика, Антон сжался изо всех сил, чувствуя, как его словно прошибает током вдоль позвоночника, а все конечности немеют, заставляя завалиться обратно на кровать в попытке прийти в себя. Ранее немного опавший из-за неприятных ощущений член, вновь стал слишком чувствительным и твердым, выпуская новую порцию смазки и неизбежно требуя внимание, а сознание покинуло его окончательно, оставив после себя только красное марево и желание того, чтобы это повторялось еще и еще, без остановки. Кто же знал, что это настолько хорошо… Громкий стон сверху Антон пропустил мимо ушей, пытаясь прийти в себя и хотя бы немного отрегулировать дыхание, поэтому того, что его одним плавным движением поднимут обратно на дрожащие колени и, положив руки на талию, войдут одним слитным движением до упора, он точно не ожидал, как и того жалкого скулежа, который вырвался изо рта против воли. Насколько же он сейчас был жалким, раз даже скулил, выпрашивая того, чтобы Арс ни в коем случае не останавливался и продолжал двигаться?  — Мелкий, вредный, красивый провокатор, — каждое последующее слово Арсений сопровождал грубым движением бедер, с удовольствием слыша громкие стоны и всхлипы в ответ. Кажется, сдерживаться здесь больше не собирался никто. Арсений усилил хватку на талии, чтобы Антон не упал обратно из-за дрожи, прошивавшей тело после каждого толчка, и продолжал двигаться, наблюдая поплывшим взглядом за тем, как мальчишка наслаждается всем этим, как тяжело дышит, сводя острые лопатки, как кусает припухшие губы от избытка эмоций и ощущений…  — Блять, как же я тебя люблю, — он наклонился ниже, чтобы осыпать тонкую шею новыми засосами, и удовлетворенно улыбнулся, наслаждаясь звуками. Ему доставляло удовольствие абсолютно все: загнанное дыхание Антона, его стоны, скрип кровати, тихие признания, громкие шлепки, хлюпанье излишков смазки, стекающей по бедрам… слишком долго он этого ждал. К сожалению ответить на признание Антон не смог, хоть и пытался. Язык абсолютно не слушался, голова не варила, а в сознание было только одно желание: кончить как можно скорее. Складывалось такое ощущение, что еще немного и он спустит только от одного осознания того, чей именно член сейчас находится внутри, трахает его, растягивает, задевая все нужные точки и задерживаясь внутри именно настолько, насколько хотелось, прежде чем продолжить движение. Блять, это было слишком. Он буквально ощущал, как с собственного члена капала смазка, впитываясь в ткань простыни, которую Антон комкал в ладонях, пытаясь с помощью этого удержаться в реальности хотя бы немного дольше. Получалось хреново, но это мало его волновало на данный момент. Все, что его сейчас волновало: крупный член внутри. Он хотел, чтобы Арс больше никогда не останавливался, продолжая двигаться в том же бешеном ритме, и продолжал так правильно проезжаться головкой по простате, пуская дрожь по телу и подводя к самой грани. От остроты ощущения хотелось рыдать, Антон был готов кончить от одного члена в заднице в то время, пока он продолжает двигаться с той же скоростью, не думая замедляться, наслаждаясь приятными тисками гладких мышц и вовсе не обращая внимания на сам факт того, что он уже кончил. Воздуха не хватало, он с трудом проникал в горящие легкие, отдавая чем-то терпким и щекоча дыхательные пути, а влажные ладони, не переставая, оглаживали все тело, то и дело останавливаясь на чересчур чувствительных сосках, вновь и вновь доводя его до безумия.  — Блять, Арс!.. — когда Арсений все-таки сжал в ладони влажный член, твердо прижатый к плоскому животу, Антон не продержался и секунды, тут же кончая и сжимая внутри его член, лишь бы тот не вышел раньше времени, лишь бы позволил насладиться еще немного, лишь бы… Он даже не удивился когда, придя в себя, ощутил на лице еще не высохшие слезы. Видимо, его организму эмоций оказалось слишком много, чтобы их можно было выразить словами или действиями. Неужели он настолько любил, что готов был рыдать от одного осознания этой привязанности? Тяжело выдохнув, Антон закрыл глаза, чувствуя, как Арсений выходит из него и переворачивает на спину, чтобы вытереть мокрый от спермы живот влажными салфетками, попутно целуя каждый сантиметр кожи и постепенно приближаясь к искусанным губам, чтобы поцеловать уже их, обжигая шепотом, состоящим из слов любви и тех нелепых признаний, которые сам Антон не осмелился бы сказать никогда. Опять хотелось плакать, на этот раз от счастья и осознания того, что этот человек действительно всегда будет с ним рядом, и он действительно любит кого-то настолько гнилого и потерянного, как Антон. И даже боль в пояснице не омрачала эту радость, заставляя прижиматься ближе и отвечать на все слова, сказанные Арсением. Какой смысл бояться, зная, что все взаимно? ***  — Все еще думаешь, что там пятнадцать сантиметров?  — Арс, завались!  — Не-а, ты сначала ответь.  — Не буду я отвечать тебе, иди нахер со своими подъебками, — Антон со стоном отвернулся от этого невозможного придурка, вздрагивая после каждого движения, от каждого из которых прошивало болью вдоль позвоночника так, будто ему в задницу засунули раскаленную трубу и прокрутили. Нет, там точно было не пятнадцать сантиметров, а все двадцать пять, судя по последствиям.  — Ой, да ладно тебе, — Арсений тихо рассмеялся, прижимаясь в поцелуе к расписанной шее, и плавно поднялся с кровати. — Я сейчас тебе принесу завтрак, обезбол и заживляющую мазь. — Вау, если так будет всегда, я готов терпеть твои пятнадцать сантиметров хоть каждый день. Эй!.. — Антон фыркнул, когда ему в лицо прилетела подушка, и бросил ее в ответ, слыша громкий смех за спиной. Сейчас он безоговорочно верил в то, что они со всем справятся. Да и, разве Арсений давал повод сомневаться в нем когда-нибудь? Вот именно, что нет. Просто нужно немного времени и сил, которые они были готовы отдать полностью. Чего только не сделаешь, ради собственного счастья и возможности построить здоровые отношения с любимым всей душой человеком…