Длинная дорога к жизни

Да простят меня Читатели - но и в этой моей работе Питер пейрингуется с Мелиссой МакКол. Скажем так - я просто не могу увидеть их не вместе. Надеюсь на ваше понимание. Приятного прочтения. P.S. Решила ввести Джексона Уиттмора - мне показалось это логичным. P.P.S. Более или менее определилась с пейрингами ____________________________ Договориться с мамой не составило для меня большого труда – ей ведь не чуждо сострадание и милосердие. А когда двоим респектабельным друзьям сына негде остановиться на ночь, то им нужно помочь. Но только на одну ночь! Я только хмыкнул тихонько – как же, на одну ночь! А то я не видел, какими глазами она смотрела на Питера. Все, как и в прошлой жизни. Эксперимента ради, не стану препятствовать их общению. Может, это отвлечёт меня ненадолго? Да и сам Хейл, кажется, не прочь пообщаться с мамой поближе. Что сделаешь – после шести лет комы организм требует свое. Да и маме это не повредит – секс – хороший способ снять напряжение. Мне этого пока не требуется – я уже давно приручил свое тело. А если потребуется – вполне можно удовлетвориться местными шлюхами. На край, можно закрутить какой-нибудь краткосрочный роман – благо есть из кого выбрать. *** - Как ты думаешь, что они такое? – тихо спрашивает Дерек у своего дяди. Они сидят в предоставленной им Скоттом комнате и все еще пытаются осознать, во что вляпались. - Ну, они оборотни, которые владеют магией, - озвучивает очевидный факт Питер. – И альфы – оба. Кстати, ты об этом МакКоле кое-что мне не рассказал. - Он не был таким, - словно оправдывается Дерек. – Он ненавидел то, кем стал. И он был бетой – его глаза были янтарными – я сам это видел! И никакой магией там не пахло! А его приятель, так тот вообще был человеком! - Да, я помню, - кивает Питер. – Ты ведь пришел в госпиталь вместе с ним. Я тоже не почувствовал ничего странного – обычный подросток. - Как это могло произойти? - Это ты у меня спрашиваешь? – усмехается старший оборотень. – Я знаю еще меньше тебя. Я его вообще сегодня впервые увидел. - Ничего не понимаю. Они словно и не они, а кто-то другой. Страшный. - Это точно, - соглашается Питер. – Ты видел эту зверюгу? Она же просто огромная – почти три метра! Даже я так не могу. Нет, разумеется, полуформа у меня тоже антропоморфный волк, но такое! Это ж насколько он силен! - Да, я это ощутил – на своей шее! – рыкнул Дерек. - Учись держать язык на привязи, - ехидно посоветовал добрый дядюшка. – А то в следующий раз тебе просто оторвут голову, и я ничем не смогу помочь. Но вот что меня интересует больше всего, так это то, с какой такой великой радости они взялись нам помогать? Да еще и не стремятся сделать нас частью их стаи. - Мне тоже интересно. Есть мысли по этому поводу? - Парочка, - кивает Питер. - Так выкладывай! – подался вперед Дерек. - Ну, если они вервольфы и знают о ненависти охотников, может быть, у них просто с ними свои счеты. И нас пытаются использовать, как расходный материал, - неопределенно махнул рукой старший Хейл. - Не пойдет – они сами, фактически, запретили нам убивать. Да еще и ритуал какой-то готовят, - отмахнулся Дерек. - Ты прав – получается, что грязную работу они будут делать сами, нас к этому не привлекая, - задумчиво пробормотал Питер. - И еще учти, что МакКол впустил нас в свой дом – просто потому что нам, действительно, не куда идти. - Попытка контролировать? – вновь предположил дядя. - Наверняка, но не только. Ты заметил, что они ни разу не проявили никаких чувств – даже заинтересованности. Словно, им плевать. - Вот, умеешь же думать, когда хочешь! – ухмыляется Питер. – Я тоже это заметил. Смотришь на них со стороны – обычные подростки, но стоит только взглянуть в глаза, словно в бездну падаешь. - И ты хочешь быть частью их стаи? – как-то странно спросил Дерек. - А ты нет? – удивляется Питер. – Они сильны и много знают. - Но откуда? Вот что МЕНЯ интересует больше всего! Сколько времени прошло с тех пор, как ты укусил его? Неделя? - Н-да, это точно – времени прошло мало. Он просто не мог стать тем, кем мы его видели. А второй, как ты говоришь, вообще был человеком. Сплошные загадки. Кстати, это повод стать частью их стаи – заодно и узнаем все. - Ты так уверен, в том, что они расскажут? – недоверчиво хмыкнул Дерек. - Нет, но попробовать стоит, - беспечно отозвался Питер. – Но сначала пусть умрут те, кто повинен в гибели нашей семьи. - Ты собираешься сидеть, сложа руки? - И ты тоже, - отрезал дядя. – Не лезь в их дела. Твой Скотт был прав, когда напомнил мне о том, что такое месть. *** Тсхат разрабатывал ритуал, а я скучал. В школе было шумно и бестолково, но приходилось играть свою роль. Ссора с Эллисон очень удачно сыграла мне на руку. Теперь я точно мог сказать – она мне не пара. Да, красивая, да, необычная, но и только. Я любил ее раньше – в другой жизни, а в этой для нее места не осталось. Романтические шекспировские бредни больше не трогали мое сердце, за неимением оного – теперь я просто наблюдал. Мое внимание привлек Джексон Уиттмор. Я помнил, к чему он стремился и кем стал в итоге. Незавидная судьба – потерять собственное я. Пожалуй, я начну менять будущее с него. - Уиттмор, - подхожу я к нему. Главное, согнать с лица, ставшую привычной ухмылку. - МакКол, - отвечает он. – Есть, что мне сказать? А вернее, дать. - Есть, - киваю спокойно, а затем еще тише добавляю. – К восьми вечера жду тебя у меня дома. Не опаздывай. - Вот так-то лучше, - хмыкает он, удовлетворённый моим согласием сделать его оборотнем. – До вечера. И я не опоздаю. Он разворачивается и уходит. Какой же ты еще ребенок, Джексон. Глупый, жадный, завистливый ребенок. Но и это лечится, ведь детство кончается, и прискорбно быстро. - Тебе его жаль, - говорит из-за моей спины Стайлз. - Как и тебе. - Хочешь все исправить? Неужели в тебе поднял голову тот жалостливый идеалист, каким ты был раньше? - Не знаю, - пожимаю плечами. – Может и так. - Раньше ты так ни на чью защиту не кидался, - слегка улыбается Стайлз, но я знаю, что он доволен мной. В нем человеческого осталось куда больше, чем во мне. - Раньше мы были пленниками Тайриана. Теперь мы дома. - И сделаем все, чтобы этот дом обезопасить. *** - Как прошел день? – интересуется Питер, едва я вошел в дверь. - Суетно. Вы поладили? – спрашиваю у матери. - Да, - кивает она смущенно, но я сделаю вид, что не заметил этого. - Вот и ладно. Я наверх – ко мне скоро друг приедет, - а вы сидите пока, общайтесь, конспираторы недоделанные – в доме же все просто пропахло вашим возбуждением. Как дети, ей Богу! - Стайлз? – вновь любопытствует Хейл. - Нет. Джексон, - а затем поднимаюсь наверх и, обернувшись в пол оборота, договариваю. – Приятного вечера. *** Он вошел в комнату, брезгливо оглядываясь по сторонам. Как предсказуемо. И как мелко. Стайлз уже пришел – через окно, разумеется. Не будем раньше времени волновать мать. Джексон оглядывает нас и многозначительно фыркает. - Присаживайся, Уиттмор, - киваю я на стул. – И спрашивай – что тебя интересует? - Ты, - выдает он, а я жду продолжения. – Как ты стал оборотнем? - Я пошел, куда не следует и получил то, на что не рассчитывал, - отозвался я. Каков вопрос – таков и ответ. - Что-то еще? - Ты издеваешься, МакКол? - рычит он, а я в ответ только вздыхаю. - Ты хочешь стать оборотнем, Джексон? – спрашиваю я, вставая с дивана, и шагаю к мальчишке. – Таким, как я? - Да! – выдыхает он. Глупый, глупый человечек. Ты ведь искренне хочешь этого. Даже странно слышать от тебя правду. - А не боишься? – усмехаюсь я, больше не скрываясь под маской доброго мальчика. - Нет! – но я чувствую в его словах ложь. - А стоило бы, - подает голос с кровати Стайлз. - Не вмешивайся, Стилински! – цедит он сквозь зубы. – Тебя это не касается! - Ты не станешь оборотнем, - говорю я, и Уиттмор готов кинуться на меня с кулаками. – В тебе есть конфликт. Червоточина, которая отравляет твое существование. - Ты заделался домашним психологом, МакКол? – прерывает он меня, но иного я и не ждал. – Ты сделаешь так, как я скажу! А я хочу быть как ты! - Хочешь быть, как я? – продолжаю улыбаться и вплотную подхожу к нему. – Ну что же, я не могу отказать в такой… любезной просьбе. А затем захватываю его лицо в свои руки и шиплю: - Смотри мне в глаза, Джексон! Смотри, не отрываясь! И выпускаю свою магию. Ты хотел стать, как я, Джексон? Что же, у тебя будет такая возможность. Я поделюсь с тобой своими воспоминаниями – всеми своими воспоминаниями. И если после этого ты не перестанешь быть таким засранцем, я тебя просто убью. Без долгих речей и прощального слова – одно движение и все. Врачи же констатируют смерть от естественных причин. Поверь, мне, действительно, жаль тебя. Но возиться с тобой я не намерен. Мальчишка всхлипывает и валится мне в ноги. Стайлз поднимает его, укладывает на кровать и садится рядом. - Радикально, - выдает он. - Но действенно. - Увидим. Через час у Джексона начинаются судороги, кровь течет из носа – от перенапряжения, но очнуться он не может. Пока не закончатся воспоминания - и не сможет. Такова специфика чар. На исходе второго часа мальчишка может только хрипеть, сжимаясь в дрожащий, окровавленный комок на кровати. Жаль, что по-другому нельзя, но с теми, кто наслаждается чужим унижением и страхом, поступать нужно соответственно. Единственное лекарство от этой болезни – боль. Им нужно дать испытать все то, что чувствует жертва – и, может быть, тогда они смогут понять, что страдать могут не только они. Что другим тоже бывает больно. К концу третьего часа он едва дышит – измученное сердце мальчишки стучит все слабее и медленнее; пот струится по его телу вперемешку с кровью; руки прижаты к телу, скрученному в нелепой защитной позе; суставы от постоянного напряжения покрылись белыми и красными пятнами. Жаль, если он не выдержит. Но вот его едва ли не подбрасывает на кровати, выталкивая в реальный мир. Он кубарем скатывается с постели и падает на четвереньки. Его рвет долго и болезненно – кровью. А мы с Тсхатом стоим рядом. Молча. Он поднял на меня опухшее лицо и вдруг расплакался – горько, отчаянно, навзрыд, как умеют только дети. В сущности, он и был ребенком, который за три часа пережил самые страшные моменты моей жизни в Тайриане. Мы опускаемся на колени рядом с ним и обнимаем. Стащенной с кровати простыней мы утираем кровь и слезы, гладим по голове, плечам, спине, стараясь успокоить. А мальчишка все плачет и плачет. Его трясет, и мне приходится прижимать его к себе сильнее. А он в ответ цепляется за меня, как утопающий за спасательный круг. Но вот отчаянный плач сменяется всхлипами, которые тоже постепенно сходят на нет. Тсхат встает и идет в ванную комнату. Слышу, как он включает воду в душе – правильное решение. Поднимаю дрожащего Джексона и веду туда. Прямо в одежде засовываю под холодный душ. Он даже не вырывается – сил не осталось. Через несколько минут меняю воду на горячую – не хватало еще, что бы мальчишка простудился. Его взгляд начинает проясняться – он больше не пялится в пространство бессмысленно и отрешенно. Смотрю в его глаза и не знаю, чего в них больше – страха, боли или надежды, что все, наконец, закончилось. Помогаю выбраться из ванны и веду обратно в комнату. Усаживаю на стул и стаскиваю с него мокрую одежду. Он не сопротивляется, даже когда я берусь за пряжку ремня. Только дрожать начинает сильнее, но уже не от холода. А, понятно, вспомнил мои развлечения в Красном мире. Не бойся, мальчик, не стану я тебя трогать. И не то, что бы ты совсем не в моем вкусе – просто что-то внутри меня не дает посмотреть на тебя по-другому, нежели, как на просто глупого мальчишку. Стайлз уже убрал комнату – без магии не обошлось. Запихиваю Джексона в свою пижаму и тащу к кровати. Он послушно ложится и замирает. Снова боится. - Спи, Джексон, - говорю я, как умею мягко. – Не бойся ничего – ты в безопасности. Мы не причиним тебе зла, клянусь. Надо же, он мне поверил! Какой доверчивый ребенок. Впрочем, я намереваюсь сдержать свою клятву. - Они слышали, - говорит Тсхат. - Знаю, - киваю я в ответ. – Глухой бы не услышал. - Они буду задавать вопросы. Не нам, так ему, - кивает на Джексона. - Придется предупредить их, чтобы не лезли, куда не просят, - откидываюсь на спинку стула. - Но они все равно будут, - хмыкнул Стайлз. – Им любопытно. - Займем их делом. - Я как раз придумал, каким, - тонко улыбается Коварный. *** О, мой единственный и самый дорогой друг, я готов превозносить твою прозорливость! Стайлз поговорил с отцом и объяснил ему, что мы ошиблись, когда сказали, что на нас в школе напал Дерек Хейл. Ох и криков было! Но, разумеется, все закончилось хорошо – буквально нечеловеческая харизма Тсхата свое дело сделала, и все обвинения с младшего Хейла были сняты. Дерек теперь был чист перед законом, как невеста-девственница на выданье. - Ты нам предлагаешь ЧТО?!!! – завопил Дерек. - Вы сегодня идете в полицейский участок устраиваться на должности помощников шерифа, - медленно и с расстановкой повторяю я. – Мистеру Стилински как раз требуются два помощника, поскольку мистер Уорен и мистер Крайчек скоропалительно решили покинуть город. - Это ваших рук дело? – вяло поинтересовался Питер – хотя в ответе он явно не нуждался. - Разумеется, - кивает Стайлз. – Все новости в первую очередь попадают в полицейский участок. Нам нужны там свои глаза и уши. Тем более, кто больше внушает доверия, как не представитель правопорядка? Вы нужны нам респектабельными гражданами. И ты мог бы поблагодарить за то, что с тебя сняли все обвинения. - Да вы же сами меня во всем обвинили! – вскидывается Дерек. - А, да! Точно, - кивает Тсхат. – Тогда можешь не благодарить. И я очень надеюсь, что вы проявите максимум усилий, чтобы занять нужные должности. - Это приказ? - Нет, дружеское пожелание, - хмыкает Стайлз. – Надеюсь, мне не нужно напоминать, что тот, кто владеет информацией, владеет всем? Можно, конечно, и по-другому, но зачем изобретать колесо? - Вот, племянник, учись, - ухмыляется Питер. – Все-то у них схвачено. Очень предусмотрительные альфы. - И да, - вдруг улыбнулся Стайлз. – Дерек, побриться не забудь – иначе тебя в таком виде только вышибалой возьмут. Да и то на половинную ставку. - Ты… - рычит младший оборотень, а мой друг только усмехается. - Да? – мило интересуется он. - Мне нужно в магазин, - наконец, выдавливает из себя Дерек. На нас он старается не смотреть. И правильно, молодой человек – нечего на нас смотреть, просто делай, как сказали. - И еще один момент, - вспоминаю я. – Джексона Уиттмора не трогать – он – наше и только наше дело. Они смотрят на меня недоуменно, словно и не понимают, о чем я говорю. Ну-ну, хорошие мои, играйте в несознанку, сколько влезет. Мы-то ведь все равно знаем правду. *** Джексон проснулся на рассвете – часов в пять утра. Его мгновенно выбросило из сна. Он затравленно огляделся по сторонам, пытаясь понять, где оказался. Увидев на кровати рядом с собой Стайлза, нахмурился и открыл рот, явно собираясь сказать что-то нелестное, но тут его настигли воспоминания о вчерашнем. Уиттмор скатился с кровати – ноги его не держали, поэтому он попытался отползти от нее как можно дальше. Его лицо побагровело, он часто и поверхностно дышал, взгляд то и дело перебегал с меня на Стайлза. Как я и предполагал – паника. Я встал со стула, на котором скоротал ночь и подошел к нему. Схватив его за грудки, резко вздернул наверх и обнял. Мальчишку трясло крупной дрожью, кажется, он и вовсе забыл, как дышать. Со спины к нему подошел Тсхат и тоже обхватил руками. Вдвоем мы – как и вчера - забирали его боль, оставляя лишь память о ней. Он стал задыхаться, и тогда я заговорил: «Ну что ты, маленький? Все хорошо. Дыши, хороший, дыши. Все уже прошло. Все хорошо. Вот так: вдох - выдох, вдох – выдох. Вот и хорошо. Вот и правильно. Дыши, маленький, дыши, хороший. Правильно. Все хорошо». Самые обычные слова способны сотворить чудо. Ведь правильно было кем-то сказано: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести»*(В. Шефнер). Джексон постепенно расслабился и обмяк в наших руках. Я еще полчаса сидел на полу и укачивал его, словно ребенка. А потом он открыл глаза и посмотрел на меня. В этот момент я понял, что убивать его не придется. - Как? – прохрипел он, все еще намертво вцепившись в мою руку. – Как вы смогли выжить? - Знаешь, Джексон, - задумчиво проговорил Стайлз. – Человек такое существо – привыкает ко всему. Даже к тому, что приходится постоянно выживать. Или умирать. - Как это произошло? – хорошо, что мальчишка нас не боится. Хорошо, что задает вопросы. Это значит, что он получит на них ответы. - Мы не знаем, - отвечаю я. – Ни тогда, ни теперь. - Я, правда, стал… тем существом? – шепчет он. - Канимой, - кивает Стайлз. – Да, стал. Скотт ведь говорил тебе про конфликт, червоточину в твоей душе. Именно это не позволило тебе стать нормальным оборотнем. - А теперь? – всхлипывает он. - Видишь ли, мальчик, - хмурится мой друг. – Все не так просто. Человека могут уничтожить три вещи: страх губит разум, зависть – сердце, а сомнения – душу*(В. Угрюмова, «Имя Богини»). Ты боялся, завидовал и сомневался. И теперь, после того, что ты увидел, ты можешь попытаться исправить ситуацию. - И что мне делать? - Ну, для начала, - усмехаюсь я. – Ты можешь встать с меня. Не слишком приятно сидеть на холодном полу. Джексон краснеет и поспешно поднимается на ноги. Отходит и садится на кровать. Стайлз передает ему его вещи – чистые. Джексон затравленно кивает и краснеет еще больше. - Мой тебе совет, Уиттмор, - заговорил Стайлз. – Одевайся и отправляйся домой – отсыпаться. И не бойся – не будет никаких кошмаров – хватит с тебя и того, что ты уже видел. Отпросись на пару дней из школы и постарайся разобраться в своей жизни. Спроси своих родителей напрямую о том, что тебя интересует. И прекрати жалеть себя – это самое неблагодарное, что человек может делать. Просто постарайся посмотреть на ситуацию с другой точки зрения – твои родители, пусть и приемные, живы, ты молод, здоров, привлекателен, в тебя влюблена девушка – к слову сказать, самая популярная в школе, ты капитан школьной команды по лакроссу, да и в средствах не стеснен. Неужели, это все тебя настолько неустраивает? - Я как-то не особо задумывался над этим, - бормочет он в ответ, опуская глаза. - Значит, пришло время подумать, - хмыкает Стайлз. - А вы? – вдруг спрашивает Джексон. - А мы будем делать то, к чему привыкли – защищать то, что считаем своим, - отвечаю я, заваливаясь на измятую постель. - И если тебе вдруг понадобится помощь, ты знаешь, где нас найти, - заканчивает за меня Тсхат. Джексон молча кивает и принимается стаскивать с себя мою пижаму. А у него красивое тело – правильные пропорции. Очень удачный экземпляр. Стайлз тоже смотрит с любопытством. Вдруг мальчишка поднял глаза и, прохрипев что-то непонятное, рванул в ванную комнату. Тсхат только головой покачал – что возьмешь с этой молодежи? Можно подумать, что у него есть что-то такое, чего нет у нас. Из ванной он выскочил, буквально, через минуту – рекорд скорости. - Не волнуйся ты так, - хмыкаю я. – Тебе не нужно бояться нас – я ведь поклялся, что рядом с нами тебе ничего не угрожает. Тем более, мы и раньше принимали душ коллективно – после тренировок, если ты забыл. - Эм-м-м, точно, - мелко кивает он, пряча руки в карманы. – И я не боюсь, просто… - Немного не в себе, - подсказывает Стайлз, улыбаясь одной половиной рта. – Все в порядке. Просто я надеюсь, что ты не изменишь своей обычной манере общения в отношении нас. Это было бы крайне необычно. - Хорошо, - серьезно кивает он. – А вам… - Если ты считаешь, что нас волнует такая мелочь, как твои подколки, то глубоко заблуждаешься, Джексон, - немного резче, чем хотел, бросаю я. – Все это не имеет значения. Просто играй свою роль, а мы будем играть свою. - А можно вопрос? – внезапно спрашивает он, понижая голос. - Тебе - можно, - улыбается Тсхат. - Вам было очень страшно? – он вглядывается в лицо Стайлза, словно старается разглядеть того человека, что видел в моих воспоминаниях. - Ты даже не представляешь, насколько, - горько улыбается мой друг, и я чувствую его боль. Сажусь на кровати и обнимаю его – единственное, что я сейчас могу – потому что нашего общего прошлого исправить не в силах. – Было бы ложью сказать, что мыслей о самоубийстве у меня не возникало. Возникали – и не один раз. Но я боялся не за себя, а за него, - кивает на меня. – Представь себе, что твоего лучшего друга, почти брата, пытают у тебя на глазах – сдирают заживо кожу, начиная с пяток – по ладони в час. Треск разрываемой кожи словно бы заползает в голову, но уши зажать возможности нет, потому что руки прикованы к стене; кровь из ран капает очень мелкими каплями, но часто. Он хрипит, потому что кричать уже не может – ему срезали губы, обнажая беззубый рот – и он словно багровый провал, вырезали язык, чтобы не проклинал, выжгли глаза – медленно; пальцы расплющены тяжелым молотом больше похожие на разжеванные сосиски, низ живота разрезан поперек – из него постепенно вываливаются сизые вздутые кишки, с тихим таким шипением. А еще он подвешен крюками за ребра – окровавленный металл тускло поблескивает в желтоватом свете. Такие мелочи почему-то очень сильно врезаются в память. Крови от этих ран почти нет – ее вообще мало осталось в теле. Но это еще не все. Изуродованные ноги, крепко привязанные к железным кольцам, вбитым в пол, покрыты ожогами – до самого паха, а воздух наполнен сладковатым смрадом горелой плоти, от которого выворачивает нутро. Багрово-черная сгоревшая и развороченная плоть, слюдой поблескивает сукровица, и кровавое развороченное месиво там, где раньше были репродуктивные органы. А потом ты поднимаешь глаза, чтобы увидеть еще раз обезображенное лицо... Понимаешь, меня заставляли на это смотреть, как и его – на мои пытки. Это было самым ужасным – бессилие. Мне было страшно, Джексон. Мне было очень страшно. - Не вспоминай, родной, - шепчу я, еще плотнее обнимая друга. – Все уже в прошлом. Мы живы и мы дома. Тсхат утыкается лицом мне в шею, крепко обнимая одной рукой. Второй он зарывается в волосы Джексона, который сел прямо на пол у наших ног. Мальчик снова плачет, положив голову на колени Стайлза. Тебе жаль нас – и это хорошо, значит, твоя душа еще не мертва. *** Ритуал Стайлз провел вечером следующего дня, взяв кровь Питера. Кровь – это жизнь, она имеет огромную силу, если пользоваться этим умело. Именно кровь позовет убийц сюда, на место преступления. И мы будем ждать их – готовые нанести удар. Последовав нашему совету, Джексон не появлялся в школе несколько дней – учителя молчали. Мы со Стайлзом на поле играли нехотя – скучно. Денни ходил все это время как в воду опущенный – видимо, пытался дозвониться до лучшего друга, но не смог. Финсток зверствовал. Впрочем, у нас это вызывало, скорее, ностальгическую грусть, нежели праведный стыд за вялую игру. Питер и Дерек, подключив все свое обаяние, все же получили должности помощников шерифа. Хорошо – значит, будут заняты делом, и не станут болтаться под ногами. Моя почтенная матушка тоже была рада этому обстоятельству – встречаться с помощником шерифа, это не то же самое, что с безработным, пусть и довольно-таки симпатичным мужчиной. Дерек таки соизволил сбрить свою трехдневную щетину, став похожим на нормального человека, а не на стриженого питекантропа. В общем, получились вполне кондиционные респектабельные граждане – посмотришь, залюбуешься. И вот я получил известие от Питера – в город приехала группа людей – остальной клан Арджентов во главе с Джерардом. Ну что же, господа убийцы, игра началась.