crime and souls

      Как же сильно он любил гулять в лесу на природе, там, где его никто не видит и не может побеспокоить, там, где тихо и темно, как и в его голове, как и в его мыслях, в самых дальних закоулках сознания. Ему нравилось молчание, покой, белый цвет, так как он приятен глазу, чёрный, вроде бы противоположный белому, но тоже бесконечно приятный, возможно, фиолетовый, но именно тот фиолетовый, который не слишком яркий. Он обожал книги и свою бабушку, привившую ему любовь к литературе, позаботившуюся о нём, успокоившую после смерти родителей, когда юноше было очень плохо.       Теперь, когда Фёдору наконец исполнилось восемнадцать, Анастасия смогла переехать в деревню, как и хотела давно, а квартиру свою отдала внуку. Квартира эта была совсем не новой, — обои отклеивались, мебель была старой, — но уют и чистота царили в этом месте, как и в старом деревенском доме, куда переехала старушка.       Фёдор часто навещал бабушку. Каждый раз, когда появлялась возможность отвлечься от однообразной студенческой жизни, Достоевский садился в электричку и ехал около двух часов прямо до конечной, затем пешком шёл около двухсот-трёхсот метров. Так было и в дождь, и в снег, и в солнечную погоду, конечно же. Анастасия ругала внука, мол, не нужно так мучить себя, если мы можем просто созвониться, но не радоваться приезду она не могла — готовила яблочные пирожки и обязательно ягодный компот, угощала борщом, посадив внука на самое главное место в доме.       И вот сейчас, наконец-то закрыв свои долги по учёбе, парень собрал вещи в большой пакет. В пакет по причине того, что сумку брать не было смысла — она единственная, и если загрязнится, то с пакетом идти нужно будет уже в университет, что совершенно неудобно.       В вагоне электрички было шумно, и шумели не только колёса, стучавшие по рельсам, но и сами пассажиры. Напротив Достоевского сидел какой-то сжавшийся старичок, рядом с ним сидела девушка, возможно, одного с Фёдором возраста, судя по всему, приходившаяся дедушке внучкой. Ярко накрашенная блондинка, одетая совсем не по-зимнему — капроновые колготки, юбка, лёгкая куртка, не прикрывавшая того, что стоило бы прикрыть, шарфик для вида натянут.       До конечной, как было сказано ранее, нужно ехать примерно два часа. Достоевскому в это время, конечно же, было чем заняться, в отличие от девушки. Она смотрела в телефон, улыбалась и что-то печатала, время от времени поглядывая на читающего книгу Фёдора, а затем, устав от этого глупого занятия, — видимо, переписки с кем-то — убрала телефон в карман и уставилась в окно, делая вид, что вовсе не наблюдает за парнем напротив краем глаза. Фёдору был неприятен её взгляд, но он тоже пару раз посмотрел на девушку, отвлёкшись от чтения, а затем вернулся к книге.       Через некоторое время послышался тихий храп старичка, чуть наклонившегося вбок. Мужчина прикрыл глаза и спокойно уснул, судя по всему, утомившись. Блондинка несколько мгновений посмотрела на деда, о чём-то подумала, а затем, улыбнувшись, повернулась лицом к Достоевскому.       — Привет, — негромко, чтобы не разбудить дедушку, обратилась она. — Как тебя зовут?       — М-м?... — парень поднял глаза с книги на девушку, смотря уже по-нормальному на ее лицо. — Фёдор.       — Федя, да? Почему так официально? — она усмехнулась, глупо прикрывая рот рукой. — Я Лиза.       Достоевский кивнул, но никак не ответил. Нашёл глазами строчку в книге, на которой остановился, и продолжил чтение. Лиза косо глянула на парня, удивлённая таким поведением, склонила голову вбок, вновь оглядывая, вздохнула.       — Почему ты так себя ведёшь, а? — обратилась она. — Разве я что-то плохое сделала? — блондинка прищурилась, поджала губы, а затем, выдержав паузу, усмехнулась. Пальцами девушка расчесала волосы, расправляя небольшие колтуны на кончиках. — Если хочешь, — Лиза выделила голосом глагол, — мы могли бы...       — Нет, — Фёдор не стал дослушивать предложение, совсем незаинтересованный знакомством с этой девушкой, встал, взял свои вещи и, ничего более не говоря, ушёл в другой конец вагона.       Вышло так, что Достоевский сидел теперь напротив миловидной старушки, укутанной даже теплее, чем следовало бы. Она не спала, но глаза ее были закрыты. Такой сосед никак не мог побеспокоить парня и отвлечь его от чтения.       Время шло. Заснеженные деревья проносились за окном одно за другим. По вагону прошёлся мужчина, продающий всякие сухарики и чипсы, но никто, кроме Лизы, ничего у него не купил.       Электричка, оставив на предпоследней остановке нескольких пассажиров, двинулась дальше. В вагоне остались лишь Фёдор, его соседка старушка и читающий газету мужчина. Достоевский отложил книгу, дочитав главу, и взглянул в окно, пейзаж за которым проносился не настолько уж быстро, чтобы не суметь рассмотреть природу. Небо потемнело, ведь сейчас солнце заходит раньше, снег, выпавший толстым слоем, переливается и блестит. Чуть дальше от рельс зеленеют ели, а другие деревья — березы, дубы, сосны — высовывают свои серые ветви.       — Красивый вид… — тихо произнесла раскрывшая глаза старушка. Она вроде обращалась к юноше, но, возможно, говорила это сама себе.       — Да, действительно, — ответил ей Фёдор, не поворачивая к ней головы. — Прекрасный.       — Люблю пейзаж зимней загородной России, но, увы, редко могу увидеть вживую, — продолжала бабушка. — Когда была я помоложе, часто зимовала в своём дачном домике. Бывало, выхожу с утра на улицу, укутавшись в плед-то, а там муж мой, царствие ему небесное, дрова колет. Подбегаю к нему и говорю, мол, не нужно, у тебя спина больная, да и достаточно у нас дров-то. А он — нет, успокаивает меня словами, что всё будет нормально, что он сам в порядке, и продолжает… Да не позаботилась я о нём так, как следует — не смогла. Не стало у нас достаточно времени, дабы ездить сюда зимой, а затем Витя и умер… Мне ж самой сюда трудно добираться-то по снегу, с грузом к тому же. Бываю тут почти только летом, — она, тепло смотря на Достоевского, улыбнулась. — Хорошо быть молодым и иметь возможность сделать так много… Жаль, молодежь такая пошла и не понимает всех прелестей своего возраста, тратит время на всякие глупости. А вы, как я погляжу, образованный-то и начитанный человек — всю дорогу читали. Знакома мне эта обложка. Писатель N, верно? Люблю его произведения, но, мне кажется, они немного более жестокие, чем следовало бы.       — Да, верно. Я согласен с вами.       — Так прекрасно, что его всё ещё читают… Отдохнуть от городской суеты ведь едете, да?       — Да, бабушку свою навестить.       — Прекрасно, прекрасно, что навещаете её! — старушка совсем разулыбалась. — Прекрасно, когда внуки навещают стариков…       И она замолкла и больше уже не говорила. Фёдор не стал тревожить её, лишь оглядел разок.       Поезд уже подошёл к станции. Юноша взял пакет с вещами и вышел из вагона, кутаясь в своей одежде.       Было достаточно холодно. Наверное, градусов пятнадцать мороза. От станции до самого населенного пункта идти было всего ничего, к тому же дом Анастасии находился буквально в начале деревни. Тропинка была плохо протоптана, и ноги тонули в снегу при каждом шаге, но тогда, когда Фёдор дошёл до магазина, находившегося по пути и мимо которого надо было обязательно пройти, дорога стала более чистой.       Достоевский остановился и огляделся, когда услышал чей-то уж до неприличия громкий смех за спиной. Из магазинчика выбежал какой-то странный юноша. Он побежал в сторону поселения, но резко остановился прямо возле Достоевского.       — Приветик, как дела? — весело спросил незнакомец. Фёдор, удивляясь, приподнял бровь.       — Мы разве знакомы?       — Нет, но почему же я просто не могу спросить, как у тебя дела обстоят?       — Как минимум, — Достоевский возобновил шаг, — вы можете нарушать моё личное пространство.       — На «ты», — он последовал за брюнетом. — Ещё причины?       — Причины? — почему-то переспросил всё ещё удивлённый юноша, а затем продолжил, пребывая в хорошем настроении для общения, да и интересно даже стало, кто этот парень. — Ты не знаешь меня. Я могу оказаться маньяком, и как ты догадаешься?       — Не-а, ты не маньяк. Если бы ты был маньяком или убийцей, у тебя в пакете наверняка было бы расчленённое тело, которое ты решил выбросить тут, за городом, а там у тебя... — парень бесцеремонно заглянул в пакет Фёдора. — Книга какая-то, другие вещи... Нет, ты точно не маньяк. У тебя внешность не такая, понимаешь?       — Внешность ни на что не влияет.       — С чего бы это? Я знаю, как выглядят убийцы, а ты совсем на них не похож. Лицо другое.       — И откуда же ты знаешь, как выглядят убийцы? Могу предположить, ты насмотрелся детективных сериалов с Первого канала.       — А вот и нет! На Первом канале всегда крутят одинаковые сериалы о бедной девушке с глубинки, переехавшей в Москву за лучшей жизнью. Она находит там замужнего миллионера, он в неё влюбляется... Розовые сопли, в общем. Если уж криминальные сериалы, детективы, то это уже НТВ, — парень усмехнулся. — Нет, ну я видел, конечно, все эти фотографии убийц, на которых у них такие злобные уставшие глаза, но я и живой пример наблюдал. Мой сосед убил свою жену и хотел так же убить свою дочь, но его поймали и вьюх! В тюрьму отправили. Он на меня однажды своими пустыми зеньками глянул, так я и стал его сторониться...       — Сосед? — вопросительно повторил Достоевский, с неким скрытым любопытством разглядывая собеседника.       Светлые волосы его были собраны в странную причёску — волосы не короткие, но и не каре, как у Фёдора, а несколько достаточно длинных прядей, почти до поясницы, собраны в косу. Глаза голубые, нос немного длинноват и красный от холода, но это ничего не портит. На голове обычная чёрная шапка, отдалённо напоминающая, уж простите, шапку гопника. Красная куртка расстегнута, а под ней чёрная толстовка. Обычные чёрные джинсы немного короче, чем надо бы, может потому, что банально малы, а на ногах тёплая обувь.       — Ну да, сосед, — подтвердил юноша. — А тебя, кстати, как зовут?       — Фёдор.       — Ты всегда полным именем представляешься? — парень рассмеялся. — Для меня будешь Федей — так адекватнее. Я Коля. Ну так вот, деревня небольшая, и я всех тут знаю, ты ведь неместный, да? Зачем приехал?       — Какая тебе разница? — уж очень недоверчиво спросил Достоевский, и на это недоверие есть причины. Коля — незнакомый человек, приставший к нему просто так, расспрашивает.       — Мне интересно. Хотя, органы ты не прячешь, не переезжаешь сюда, значит, приехал к кому-то. Родители? Бабушка с дедушкой? Брат или сестра?       — Бабушка.       — Ну вот, я угадал, — и Коля опять расхохотался.