crime and souls

      Билет оформлен. И для Достоевского это является неким знаком, что пути назад уже нет. Замёрзшими руками он трёт свои глаза до красных точек перед собой. Гоголь ещё не поднялся, но он точно уже где-то рядом. Если бы только он знал, что будет ждать его тут… Но во имя правоты мира брюнет обязан сделать это. Он, находясь на определённой ярко начерченной ступени, должен, полагаясь на высоту этой самой ступени, расправиться с тем, кто не вписывается в оставшуюся вторую ступень. Расправиться с тем, кто посередине. Расправиться с тем, кого не должно существовать.       Это всего лишь акт правосудия, и никакие грязные слова не могут описывать сие иначе.       — Ну как? — вдруг раздался рядом Колин звонкий голос. — Видишь, прекрасная горка! Ты чего тут стоишь как деревянный? Теперь твоя очередь! Давай, Федь, ты сможешь, ты справишься!       Давай, Федь, ты сможешь, ты справишься!       Ноги Достоевского подрагивают - юноша сильно волнуется.       — Да… Хорошо, — отвечает он, шумно вдыхая.       Фёдор так долго думал об этом… Он готов. Он готов… Нет, пока не готов. Мысли тучами пчёл роятся в голове, перебивая и перекрикивая друг друга. Конечности ослабли, слегка трясутся. Такими руками сделать что-либо точно не получится.       Необходимо собраться с силами.       Подойдя к краю, парень плюхается на снег, не сильно ударяясь копчиком. Мгновение сомневается, а после, оттолкнувшись руками, откатывается и едет по горке. Ветер шумит в ушах, холодный воздух врезается в лицо. Юноша жмурится, вытягивает руки перед собой и вскоре чувствует как начинает тормозить.       Остановившись, он глубоко дышит, пытаясь прийти в себя. Он смог отсрочить это на какое-то время. Сейчас он заберётся обратно и…       Глядя вверх, Достоевский начинает подъём, неровно дышит, перебирая слабыми ногами, иногда помогает себе руками. Через пару минут он оказывается наверху, но Гоголя нигде не видит.       — Эй, — окрикивает он. — Где ты?       Неужели Николай сбежал?… Точно, он почувствовал опасность и, воспользовавшись моментом, убежал куда подальше. Фёдору не стоило медлить. Нужно было ещё тогда заманить блондина в дом и совершить задуманное.       — Я тут, — вдруг раздаётся из заброшенного дома. Спустя мгновение оттуда выглядывает и сам Коля. — Иди ко мне, я кое-что нашёл.       Сердце Достоевского пропускает удар. Брюнет раскрывает глаза, осознавая, как легко всё получается… Гоголь сам лезет в подготовленную ловушку. Это знак!       Ухмыльнувшись, парень заходит в дом следом. Оказываясь в маленькой комнатке, он тут же видит знакомого, повернувшегося к нему спиной и разглядывающего фотографии, находившиеся в шкафу. Подойдя как можно ближе, Фёдор хмурится.       — Я только сейчас заметил вот это, — блондин показывает на обрывочек одной из фотографий, лежавший за фото с женщиной и мужчиной, по всей видимости мужем и женой, стоявшими на фоне Зимнего дворца.       Достоевский внимательно вглядывается туда, куда ему указали, пытается рассмотреть изображенного человека, но в итоге не разбирает даже его пол.       — По-моему, он чем-то внешне на тебя похож, — протягивает Коля, проходя внутрь дома.       На ватных ногах Фёдор направляется следом, выдыхая небольшое облачко тёплого пара в попытке собраться.       Гоголь ведь сам идёт туда, сам!…       Блондин останавливается в самой середине комнаты и ставит руки на пояс, оглядывая всё вокруг в очередной раз. Со временем здесь особо ничего не меняется, разве что грязнее становится. Всё такое же серое и мрачное.       Достоевский слышит, как сильно бьется его сердце. Оно словно пытается проломить рёбра, чтобы выбраться наружу. Перед глазами растекаются тёмные капли, мешая смотреть вперёд. Стараясь игнорировать это, брюнет постепенно подходит к прикроватной тумбочке.       — Хм? — кажется, Коля замечает некую взволнованность друга. — У меня складывается ощущение, будто этого топора здесь не было… — и кивает в ту сторону, где был Фёдор. — Кто-то заходил сюда…       Брюнет, не слушая своего знакомого, берёт ржавый и грязный инструмент в дрожащие руки, борется с тем, чтобы тяжелая вещь не стекла с ладоней на пол. Краем глаза он замечает, что иконка, стоявшая на этой тумбочке, слегка пошатнулась от его действий.       Сердце бьётся всё быстрее и быстрее…       Сделав глубокий вдох, Достоевский медленно оборачивается и начинает подходить, поднимая своё оружие. Только по его лицу Гоголь улавливает опасность и, округлив глаза и выдав на своём лице сильный испуг, пятится чуть в сторону, ближе к выходу, но промахивается и упирается спиной в стену.       — Что ты делаешь?! — кричит Коля.       Фёдор странно ухмыляется, видя это.       Сама Судьба не даёт Коле избежать наказания! Всё организовано свыше! Коля и в самом деле ошибка, которую нужно исправить… Только Бог сможет сделать это правильно!…       Оказавшись за метр от знакомого, парень замахивается и ударяет обухом топора куда-то по выставленной вперёд руке. Из-за нервной слабости Достоевского удар оказывается совсем не сильным, но Гоголь всё равно вскрикивает, отскакивая куда-то в сторону, хватается за конечность.       — Ты что творишь?!…       Фёдор не собирается сдаваться. Пусть у него и темнеет в глазах, он не сдастся и закончит своё дело до конца!…       Подбираясь поближе к жертве, брюнет уже готов занести топор…       В глазах резко темнеет, всё вокруг расплывается, заполняясь мутными кругами и странными волнами. Но вскоре всё проясняется. Перед собой парень видит бревенчатый потолок. Его голова болит, тело совсем ослабло. Получается лишь слегка приподняться и через пелену оглядеть всё вокруг.       Стол, раскладушка, бабушка, решающая кроссворды…       — Ты как? Что произошло? — Анастасия тут же подскочила, заметив очнувшегося внука. — Коля тебя чуть ли не на себе притащил…       — Я опять потерял сознание?… — Достоевский почесал глаза, пытаясь окончательно прийти в себя. — Наверное, это из-за усталости…       — Из-за усталости?… Не слишком ли плохо у тебя всё со здоровьем? — она встала, взволнованная, поставила чайник разогреваться. — Когда вернёшься в Петербург, обязательно пройдись по врачам.       — Да…       Фёдор медленно поднимается, берёт в руку телефон и около минуты пустым взглядом смотрит на время, пытаясь осознать, что значат эти числа на экране.       Что вообще произошло?…       Они с Колей поднимаются на холм, там - горка. Далее - сильная слабость в теле, пятна перед глазами. Достоевский покупает билеты обратно в Санкт-Петербург, оказывается вместе с Гоголем в заброшенном домике, берёт заготовленный топор, ударяет… На этом воспоминания обрываются. Всё это было таким далёким, таким мутным и блеклым, что парень и не помнил ничего особо. Вероятно, именно после горки брюнет упал в обморок, а далее Коля приволок его домой.       То есть, Судьба распорядилась иначе, чем ожидал Фёдор? У него не вышло совершить задуманное, хотя всё было к этому готово, всё буквально звало его к этому, тащило своими огромными ручищами в эту сторону…       До электрички осталось не более двух часов. Эта мысль поражает юношу будто заряд тока. Он сразу просыпается, выпадает в реальность и начинает постепенно собирать свои вещи. Старушка сначала удивляется внезапному порыву, но, узнав причину, тут же начинает помогать.       — Я вернусь в Петербург и пройду консультации у врачей. Ты верно об этом сказала.

***

      Выглядывая с перрона на рельсы вдаль, Фёдор уже видит подходящую электричку. Сделав глубокий вдох, он сглатывает слюну, готовясь наконец покинуть эту деревню. Бабушка почему-то начинает слегка суетиться. Оно и понятно - когда в следующий раз увидит внука?       Обняв Фёдора крепко-крепко, она что-то ему говорит. Парень не слышит и не слушает - он видит его. Вместе с дедом к станции подходит Коля.       — Уже уезжаешь, да? — спрашивает он, приближаясь к брюнету.       — Да, — кивает тот. — Есть кое-какие дела… Нужно ехать прямо сейчас.       Электричка сбавляет скорость, оказываясь совсем недалеко от перрона. Видя это, Афанасий начинает чуть-чуть торопить:       — В таком случае, — говорит дед, — мы не смеем тебя задерживать, — а после протягивает руку для рукопожатия. — До свидания.       Достоевский жмёт ему руку, а после рефлекторно тянет её к Коле. Тот, кажется, секунду чуть жмётся, но сразу после протягивает и свою. Фёдор сжимает её, кисти их рук двигаются…       Брюнет округляет глаза, осознавая почему на лице Гоголя вдруг появились определённые эмоции: светлые брови стянулись к переносице, глаза сощурились, зрачки сузились, а губы странно изогнулись.       Его рука… Ему больно…       Значит, то был не сон. То было на самом деле. Фёдор ударил Колю топором перед тем как потерять сознание…       Достоевский переводит с рук на чужое лицо свой взгляд, полный разных эмоций от удивления до ужаса. Гоголь ничего не делает и ничего не говорит, только старается улыбнуться. Это немного пугает брюнета, так что он отходит в сторону и тут же садится в электричку, только-только открывшую свои двери.       Сев у окна, юноша смотрит на провожающих его. Они машут ему, бабушка что-то говорит, но различить её слова не является возможным.       — Прощайте, — шепчет Достоевский в момент, когда состав трогается с места.       Прощайте… Никогда больше Фёдор не вернётся сюда.