6
18 июня 2022 г., 14:07
Зимой в пять утра на улице еще темно. Да и ставни плотно закрыты, не позволяя холоду проникнуть в дом. В жаровне, что стоит в центре спальни, угли едва тлеют, но тепло всё еще идет от них. Сев в кровати, Лань Чжань сперва зябко поежился, но вслед за этим разогнал ци по телу, проговаривая при этом заклинание для согревания.
Встал, прошелся по комнате, зажигая свечи. После чего первым делом отправился проверить тайник, в котором оставил послание и подарки для Вэй Ина.
Вино оказалось выпито подчистую, но Лань Чжань не ощущал последствий от такого большого объема алкоголя. Видимо, Вэй Усянь убирал опьянение при помощи золотого ядра, оставляя лишь наслаждение самим процессом.
В шкатулке по-прежнему лежала обычная бамбуковая флейта. И намека на иной музыкальный инструмент черного цвета не было. Ванцзи решил, что флейта с красной кисточкой ему померещилась, ведь теперь он каждый день смотрел на портрет Вэй Ина, что держал в руках именно такую, как в видении. Фантазии и реальность смешались, породив такой сюжет в его разуме. Подобное вполне могло произойти.
Специи тоже использовались, как и было выпито зелье облегчающее пищеварение.
А вот алой ленты не было видно. Лань Чжань испуганно замер, а после еще раз обыскал тайник. Но нет, лента не появилась. Но не мог же дух Вэй Ина утащить полоску шелка с собой за грань мира?
В замешательстве Лань Ванцзи запустил ладонь в волосы и запоздало понял, что спал с нерасплетенным хвостом. Прическа сбилась, волосы спутались, и красный шелк смешался с черными прядями, но не был утерян.
Распустив волосы, он прошелся пальцами по ленте, нежно прикасаясь к вышитым лотосам и в сознании будто вспыхнуло воспоминание. Лишь краткий миг, но было оно наполнено яркими и теплыми чувствами.
Лань Чжань ощутил себя Вэй Ином, что вчера перед сном гладил края ленты, проводя кончиками пальцев по вышивке, и улыбался. Прежде, чем уснуть, он прошептал: «Спасибо». И это краткое слово было пропитано нежностью и искренней благодарностью.
Сидящий на коленях перед тайником Ванцзи, приглушенно выдохнул и прижал ладони к груди, словно трепетная девица, которой красивый юноша подарил цветок. Но он так ярко почувствовал эмоции Усяня, его чувства… его грусть и печаль, смешанные с теплой радостью и отголосками каких-то иных сильных эмоций. Возможно, это было чувство некой привязанности, как было подумал изначально Лань Чжань, ведь она не могла не возникнуть за долгие годы этого странного общения. Но тут же юноша понял, что привязанность имеет иную эмоциональную окраску.
— Но что это? — произнес Ванцзи уже вслух.
Он не успел подумать над этим дольше, как вспомнил, что здесь должен быть еще ответ от Вэй Ина. Письма самого Лань Чжаня были на месте, а вот долгожданного послания не оказалось в тайнике. Встав с пола, он подошел к рабочему столу и увидел конверт, лежащий поверх весеннего сборника. Сверху письмо придавливал небольшой бумажный сверток, внутри которого оказались засахаренные орешки.
— Где только достать их сумел, — удивленно произнес Ванцзи, убирая орехи в сторону и думая, что Вэй Ин всё же вчера покидал Облачные Глубины. На сборник с весенними картинками он постарался не смотреть и аккуратно отодвинул его в сторону, словно книга одним своим присутствием могла развратить его мысли. — И нашел же его… Хотя, он был в тайнике вместе с остальными книгами, что я не отдал брату. Вэй Ин любопытный, однозначно просмотрел всю литературу, хранящуюся там, — вслух добавил юноша и после этого достал из конверта письмо.
Зачитавшись длинным посланием от Вэй Ина, Лань Чжань едва не опоздал на завтрак и успел прийти в последнюю минуту, вызвав неодобрительные взгляды со стороны дяди. Но не дочитать он просто не мог.
«Жаль, что ты не прочитал предыдущее мое письмо, но теперь уже ничего не поделать. Я не буду повторять его содержание, но отмечу кратко, что там были в основном истории о моих путешествиях. Ты любишь мои рассказы, а мне нравится тебе их рассказывать. Но целой жизни не хватит, чтобы я успел поведать все события своей излишне долгой жизни в качестве духа. Каждый день случается новая история… Одни не слишком интересные, иные довольно забавные. Порой происходят и жуткие дни. Разное случается. Мир огромный и люди его населяющие очень отличаются друг от друга, как и среда их жизни. Но не буду углубляться в философию. Хочу тебе рассказать о произошедшем на соревнованиях лучников…»
Лань Ванцзи с ужасом и глубоким удивлением прочитал о божественном звере, которого хотел превратить в демона Вэнь Жохань. Порадовался тому, что Вэй Ин спас кошку и принял ее клятву, даровав при этом имя. Поразмыслил и о том, что из этого следует рассказать брату.
«Лань Чжань, я не могу объяснить столь неожиданное перемещение в твое тело посреди дня, но считаю подобное следствием того, что мы с тобой имеем некую связь на уровне энергий. И когда ты оказался в смертельной опасности, меня неким образом вырвало из сосуда, где я находился в тот момент, и забросило в твое тело. Я ни в кого другого повторно не попадаю. Могу проснуться, например, в теле родственника человека, которым был накануне. Но так, как с тобой, не случалось ранее…»
Вэй Ин долго и явно увлеченно описывал свои теории относительно связи, что могла возникнуть между ними. Древний дух очень серьезно относился к вопросу взаимодействия между разными видами энергий и, в целом, возможности управления этими энергиями. Он словно дышал всем этим. Лань Ванцзи в очередной раз подумал, что при жизни в своем материальном теле, Усянь был крайне неординарным человеком и однозначно гениальным заклинателем и изобретателем. Вместе с этим в мыслях юноши проскользнула идея, что он хотел бы иметь такого учителя, как Вэй Ин. Дядя прекрасно преподает, многое знает и умеет, но душа Ванцзи жаждала большего, чем могли дать ему здесь. И в Вэй Усяне он увидел того, кто мог бы открыть ему новые горизонты.
После завтрака Лань Чжань вернулся обратно в цзинши. На сегодня дел запланировано не было. В заснеженные зимние дни даже темные твари не стремились выползать из своих укрытий. Мир отдыхал, как появилось и время у заклинателей на иные дела. Согласно новому донесению от Мэн Яо, Вэнь Жохань отправился в экспедицию за пределы Империи. По словам женщины, ему сообщили, что далеко в горах, за границей населенных земель, есть руины, где раньше жил древний темный заклинатель, сумевший сделать из живых людей покорных марионеток без превращения их в бессознательных существ, способных лишь выполнять приказы хозяина. И Вэнь Жохань, вдохновленный донесением разведчиков, лично отправился на поиски знаний того человека, оставив клан старшему сыну.
«Книги на давно забытом языке меня очень удивили. Да еще и книги, к которым я имею непосредственное отношение. Тебе, полагаю, интересно, кто оставил обо мне легенду и написал портрет. Конечно, я тебе о нём расскажу. У меня был близкий друг. Он, как и я, любил хмельные напитки, заклинательство и исследования. В дополнение к этому он безумно обожал сочинять истории и рисовать. Он шёл по пути ветра, управляя воздухом. Его магия была легкой и возвышенной, но могла, по желанию, превратиться в разрушающую стихию. Но мой друг не любил убивать, считая, что можно добиться любых целей, используя лишь хитрость и правильные слова. Когда я погиб, он продолжил жить. И я рад этому. Могу отметить, что Не Хуайсан мне во многом его напоминает.
Так странно видеть историю, написанную его рукой, спустя столь много лет. Но одновременно радостно знать, что он не забыл обо мне и желал, чтобы и другие помнили», — Лань Чжань решил еще раз перечитать письмо Вэй Усяня. Глядя на эти строки, он почему-то испытал легкую зависть. Это чувство было не свойственно Ванцзи, но он действительно на несколько мгновений позавидовал человеку, что был другом Вэй Ину. Они могли общаться, глядя друг другу в глаза. Имели возможность разделить пищу и выпить вина. Однозначно, провели вместе много дней и ночей, занимаясь исследованиями или путешествуя.
— А если они вовсе были влюблены друг в друга? — вдруг вслух проговорил Лань Чжань. Произнес и сам испугался своих слов и резкой боли, вдруг пронзившей сердце. — Нет-нет… они просто друзья, — начал успокаивать сам себя. — Да, слова наполнены нежностью, но даже этот человек в книге с легендой, говорит о том, что Вэй Ин его друг, а не возлюбленный. И сам Вэй Усянь никак не обмолвился, что между ними были иные отношения, более глубокие, чем крепкая дружба. Почему меня это взволновало? — проговорил вдруг севшим голосом.
Лань Чжань порывался было встать из-за стола, но присел обратно, когда осознал, что его волнуют отношения между Вэй Ином и его старинным другом, которого и в живых нет уже сотни лет. Он уже неоднократно размышлял о своих чувствах к Вэй Усяню, но считал, что места страстной любви в них нет. Ну как можно влюбиться подобным образом в духа?
Удивленный своими размышлениями, Ванцзи перевел взгляд на стену, где висел портрет Усяня, и сглотнул вдруг вставший в горле ком.
«Такой красивый, — пронеслось в мыслях юноши. — Не только красивый, но и умный, талантливый, очаровательный, невероятно интересный и веселый. Всё в тебе восхитительно, — продолжил перечислять Ванцзи, не отрывая взгляда от изображения Вэй Ина. — Я хотел бы жить с тобой в одно время. В то время, когда ты имел тело, принадлежащее только тебе одному».
Всё же поднявшись со своего места, Лань Чжань подошел к портрету и кончиками пальцев прикоснулся к изображению. Провел по линии скул, очертил плечи, остановился на груди и положил ладонь на холст.
— Хочу услышать биение твоего сердца, — прошептал Ванцзи. — Почувствовать твое дыхание и тепло кожи. Услышать твой смех… Так сильно хочу всего этого, — уже прошептал, прикрывая глаза.
Постояв так несколько минут, юноша всё же вернулся к рабочему столу и вновь присел, возвращаясь к письму. Взгляд скользнул по свертку с орешками и книге с весенними картинками. Взяв орехи, Ванцзи съел несколько, смакуя сладость и иногда грустно вздыхая. На сборник старался не смотреть, но дочитав послание Вэй Усяня, где тот по большей части либо отвечал на вопросы Ванцзи, либо рассказывал, где он успел побывать за долгие месяцы путешествия из тела в тело, вновь приклеился взглядом к злополучной книге. В мыслях вдруг возникла картина, где он целует Вэй Ина. Зажмурившись, Лань Чжань попытался избавиться от этого образа, но он настойчиво возникал вновь и вновь, обрастая подробностями и наполняясь красками. Сердце забилось часто-часто, а по телу прошла жаркая волна.
— Ой-ёй… — вдруг сипло прошептал юноша, понимая, что возбудился. Это было неожиданно, подобное само по себе было странным. — Как же так… — уже произнес почти жалобно. Его тело возжелало не красивую девушку, и даже не юношу из числа знакомых, а образ древнего духа, можно сказать демонического создания, не имеющего сейчас собственного материального тела. Возможно, не попадись Ванцзи портрет Вэй Ина, то он бы всё же полюбил его платонической любовью, неокрашенной подобной страстью. Но у Лань Чжаня имелся образ Усяня. И его облик слишком сильно понравился ему. Наложившись на уже имеющуюся привязанность и восхищение, в итоге чувство переросло в желание близости.
Поддавшись искушению, Лань Ванцзи взял в руки весенний сборник и наугад раскрыл книгу. Зажмурился на мгновение, но сразу же раскрыл глаза и взглянул на рисунок, что выбрал случайным образом. Там, на пожелтевшей странице, двое молодых мужчин занимались сексом в позе лежа на боку. Их лица были наполнены страстью и удовольствием, что они испытывали от процесса. Художник идеально прорисовал каждую черточку их тел. Казалось, что еще мгновение и рисунок наполнится цветом и жизнью, и в воздухе раздадутся жаркие стоны.
В воображении Лань Чжаня герои картины превратились в него самого и Вэй Ина. Юноша не сумел избавиться от наваждения и позволил себе нырнуть в этот омут с головой. Сплетенные в порыве страсти фигуры отпечатались в его сознании, обрели иные черты, присущие ему и Вэй Усяню, становясь при этом яркой фантазией разгоряченного разума.
Ванцзи отложил книгу в сторону, а сам закрыл глаза. Правую руку запустил под ткань ханьфу, расслабляя пояс нижних штанов, и прикасаясь к своей возбужденной плоти. А к запястью левой руки прикоснулся губами. С закрытыми глазами можно было представить, что он целует тело Вэй Ина, прикасается к его нежной коже.
Каждое движение руки на члене, сопровождалось поцелуем нежной кожи. Лань Чжань прикусывал себе запястье, сминал его губами, а в фантазии ласкал Вэй Усяня. Целовал его шею, оставлял отметины на светлой коже, расцвечивал желанное тело своими поцелуями, прокладывал влажные дорожки языком, рисуя узор своей страсти. Он понятия не имел, как мог звучать его голос, стоны… но Вэй Ин не мог звучать не красиво. Ванцзи окрасил его голос в своей фантазии в нежные звуки, полнящиеся огня. Он не ведал, как именно они звучат, но исходил из собственных проявлений этого чувства.
Жаркие фантазии за пару минут привели его к кульминации. И протяжно простонав, юноша излился себе в ладонь, в итоге прикусив нижнюю губу от удовольствия. Подобными вещами он уже занимался, но таких ярких ощущений еще не испытывал. Представлять близость с Вэй Ином было бесконечно приятно.
— Я точно ненормальный, — произнес Лань Ванцзи уже после того, как привел себя в порядок.
***
В этот день Вэй Усянь проснулся в теле юной красавицы в одной из западных стран. Он целый день просидел в ее комнате, сославшись на плохое самочувствие. Девица была лет пятнадцати от роду и дух не желал ей навредить ненароком. Он читал книги, лежал на кровати и грустно вздыхал, глядя в окно на серый дождливый день. Здесь не было снега, а лишь нудный дождь и холодная зимняя сырость. Буквально вчера он гулял по заснеженным Облачным Глубинам. Очень сильно хотелось поиграть в снежки или просто поваляться в снегу дурачась. Но никто бы не согласился заняться с ним чем-то, нарушающим правила Гусу Лань, а одиноко веселящийся Лань Ванцзи вновь бы вызвал тьму вопросов и сомнения в его душевном здоровье. Вспоминая вчерашний день, Вэй Ин вновь думал об вещах, обнаруженных в тайнике юноши. Забота Лань Чжаня согревала душу, даря ей радость, напоминая о нежности и любви. Даже будучи скитающимся духом, что не может покинуть сумерки мира, он вновь стал для кого-то важным. Тем, о ком желают заботиться и радовать. Одна красная лента заслуживает бесконечной благодарности. Увидеть ее и прочитать о том, что Лань Чжань ее дарит ему, было столь восхитительным, что у него затрепетало сердце. Отдельно порадовали книги, написанные другом, что канул в лету множество веков назад. Но прежде, чем исчезнуть самому, А-Тао оставил миру легенду о нём, некогда великом заклинателе. Это тоже грело душу. Пусть эта книга и остальные, увиденные у Лань Чжаня, были долго погребены под землей, но когда-то их читали, пользовались ими. И помнили его… пусть и недолго. Как бы Тао ни старался сохранить о нём память, но ничто не вечно в этом мире. Всё в итоге растворяется в реке времени. Немного смутило то, что отсутствовал второй том из серии о темном искусстве. Непосредственно книга с ритуалами и в целом практическими материалами, подходящими для тех, кто управляет ци ненависти. Но Усянь тут же успокаивал сам себя мыслями, что она скорее всего просто потерялась за столько лет. Крайне не хотелось, чтобы кто-то решил использовать описанные там методики без изучения теории, что приведена в первом томе. О шкатулке для флейты Вэй Ин старался не думать. Эти мысли были слишком манящими и одновременно искушающими. Там, за черным деревом, скрывался тайник, который никто из ныне живущих не сумел бы открыть. За хитрым заклинанием пряталось крохотное пространственное хранилище, где имелся всего один предмет — его флейта Чэньцин. И спустя века, она всё там же находилась. Прикоснуться к ней было трепетно, душа разволновалась, требуя тут же сыграть мелодию. А еще лучше взять шкатулку с собой и уйти на поиски записей древнего заклинателя, что был способен связать тело и душу, принадлежащие изначально разным людям. Его музыка ужасала и восхищала одновременно. О, он был гением своего времени. Жил далеко в горах, почти не общаясь с другими людьми, и совершенствовал свое мастерство. Этот заклинатель не применял свои разработки массово, но не чурался экспериментов на живых людях. Его не удалось найти, но многие знали о нём и его достижениях. И едва Вэй Ин взглянул на свою флейту, как вспомнил о нём. Чэньцин вернулась к нему, а с ней и возможность практиковать путь тьмы в полной мере. Осталось лишь найти логово того заклинателя и отыскать песню объединения. И всё, тело Лань Чжаня будет его до конца дней. Музыкой, исполненной на призрачной флейте, можно попробовать привязать дух на некоторое время, и за эти дни добраться до места проживания заклинателя. Усянь примерно знал, где тот скрывался, и шанс найти искомое был. Но едва эти мысли оформились в идею, как Усянь захлопнул шкатулку, отсекая энергию Чэньцин. Она тоже хотела вновь быть со своим создателем и хозяином. Но всё это означало предать Лань Чжаня, его доверие, его нежные чувства. Вэй Ин не имел права на подобное. Он желал быть рядом с этим юношей, но не отбирать у него тело. Поэтому подобный вариант полностью исключен. Мысли о Ванцзи разливались по телу теплыми волнами, отзывались в душе трепетом и желанием сохранить эту странную связь, что возникла между ними. Но совсем скоро Лань Чжаню придется вступить в брак. Вэй Ин был уверен в этом, потому что такой представитель мужской красоты и силы просто не сможет быть долго одинок. Даже с учетом того, что он будет продолжать попадать в его тело. Всё равно клан не позволит Лань Ванцзи остаться без жены. Эти мысли почему-то вызвали в душе Вэй Усяня гнев. Он поднялся огненной волной и потребовал выхода. Юная красотка вскочила с кровати, где активно притворялась больной, и начала резко ходить по просторной комнате. Не позволив себе ничего разбить или сломать, Усянь с разбегу упал ничком обратно на мягкую постель и закопавшись в подушки, заорал, выплескивая гнев. Приглушенный крик не должны были услышать за пределами комнаты. Собственно, так и получилось. От души прооравшись, Вэй Ин перевернулся на спину и отдышался, собирая заодно и мысли, что рассыпались словно бисер по полу. Лань Чжань привлекал его не только, как интересный собеседник и сосуд, в который он попадает раз за разом. Этот юноша был еще и бессовестно красив. Вэй Ин осознал, что не желает делить его ни с какой-то женщиной, что будет Ванцзи женой, ни с другими мужчинами, если Лань Чжань вдруг предпочитает свой пол. Эта мысль была неожиданной, была столь яркой и сильной, что прочно обосновалась в душе Усяня, став ее неотъемлемой частью. — Лань Чжань, чтоб тебе сегодня ночью не спалось от возбуждения… — в сердцах прошептал Вэй Ин. — Да я за все века скитаний такого не испытывал. Старался избегать любой близости сосудов с другими людьми, но как быть теперь? Попадая в твое тело, я буду хотеть тебя? Что мне делать в следующий раз? Ты слишком хороший… во всём. Почему ты не родился, когда я был живым человеком? И как же мне быть теперь? Тело юной красавицы пылало от возбуждения, а Усянь стойко терпел. Он не должен заниматься самоудовлетворением, занимая сейчас этот сосуд. Она ни в чем не виновата. Но испытывать страсть с точки зрения женского организма тем не менее было познавательно. Такого в его жизни тоже не случалось.***
Весна наступила быстро. Идя по торговой улице города Ланьлин Вэй Усянь с интересом рассматривал прилавки и товар, разложенный на них. Сегодня он проснулся в теле купца, что приехал сюда закупать ткани. Кроме нескольких слуг, мужчину никто не сопровождал. Отослав их отдыхать, Вэй Ин пошел гулять в одиночку. Подобные моменты его очень радовали. Тем более, что купец был бывшим военным, в силу ранения покинувшим службу и продолжившим семейное дело. Его тело всё еще было сильным и подтянутым. Усянь подумал, что мужчина продолжает тренироваться. Пусть не в полную силу, будучи ограниченным травмой, но он стремится поддерживать себя в форме. У него было очень много денег, немного из которых Вэй Ин мог потратить в свое удовольствие. Собственно, этим дух и занялся. Проходя мимо лавки, где торговали украшениями и веерами, Вэй Усянь остановился. И сразу же был взят в оборот говорливым продавцом, что принялся расхваливать товар. — Господин, у нас Вы сможете купить очень красивые и качественно сделанные изделия. Не смотрите, что мы открылись совсем недавно, у нас отличный товар, — вещал мужчина-продавец. — Мгм, — уподобившись Лань Чжаню, но даже не ведая об этом, пробормотал Вэй Ин, рассматривая действительно отличные изделия. За годы скитаний по миру он в подобном хорошо научился разбираться. — Вы желаете что-то приобрести для супруги? Или для дочери? — продавец начал показывать на украшения, подходящие зрелым женщинам и юным девушкам. — А может быть для брата или сына? — махнул в сторону стеллажа с вещицами, что подойдут мужчинам и мальчикам. — Нет, — покачал головой Вэй Ин. — Я хочу купить что-то такое, что подойдет в качестве подарка-благодарности для заклинателей, оказавших мне услугу. Они юные, но оплату деньгами почему-то не взяли, — на ходу выдумывал Усянь. — Ох, — всплеснул руками продавец, — в наше время такие заклинатели еще бывают? — удивленно спросил он. — Наверное они совсем юные и еще набираются опыта, поэтому постеснялись взять деньги. — Им лет шестнадцать-семнадцать, — с кивком ответил Вэй Ин. — Если я вновь встречу их, то хотел бы отблагодарить. Мужчина тут же начал предлагать вещи, что подойдут для юношей такого возраста. И в итоге Вэй Усянь купил веер с рисунком лотосов на белом шелке и серебряную заколку для волос. По пути обратно на постоялый двор прикупил еще простую шкатулку и зашел к местному заклинателю, что промышляет помощью в мелких бытовых проблемах, вызванных темными сущностями. Заклинатель помог наложить на шкатулку маскирующее заклинание, снимаемое словом паролем, которое придумал сам Вэй Ин, произнеся так, чтобы заклинатель не слышал. После этого, уже будучи в своей комнате на постоялом дворе, Усянь аккуратно снял одну половицу и спрятал шкатулку с украшениями под пол. В следующий раз, когда он попадет в тело Ванцзи, то напишет, что оставил маленькие подарки ему и Не Хуайсану, который так сильно напоминает ему А-Тао. Однажды Лань Чжань сумеет забрать эти предметы.***
Вместе с зеленью весны, в Облачные Глубины приехала новая партия учеников. Среди них были и Цзян Чэн с Не Хуайсаном. Когда суматоха первых дней учебы улеглась в жизни Лань Чжаня произошло неожиданное событие. Радость от приезда друзей сменилась грустью о том, что с зимы Вэй Ин не посещал его, но Лань Ванцзи умел ждать. Тем более сейчас томительное ожидание скрашивало общение с друзьями, появление которых в своей жизни юноша вовсе не ожидал. Но нашлись люди, которым он оказался интересен и которые стали важны для него. На рассвете очередного дня Лань Ванцзи проснулся от прикосновений чего-то мягкого к своим губам. Еле заметное касание растворилось вместе с остатками сна, а в лучах раннего весеннего солнца, Ванцзи увидел сидящего на краю его кровати Не Хуайсана. Юноша смотрел на него с восторгом, а губы его расцвечивала улыбка столь яркая, какой Ванцзи никогда у А-Сана не видел. Изгиб губ казался знакомым, как и искры в зеленых глазах. — Не Хуайсан? — настороженно проговорил Лань Ванцзи. — Лань Чжань, наконец-то я могу поговорить с тобой лично, — произнес тот голосом с интонациями, что тоже ему не были свойственны. Эта улыбка, взгляд, эта манера речи… — Вэй Ин? — ошарашенно спросил юноша, мгновенно сбрасывая остатки сна.
