Начало конца.

Дневник Антона. 01.12.21 » Новый день. Новая неделя. Новый месяц. Новые испытания. Так много «нового», а по факту из «нового» только числа на календаре. Всё те же люди, проблемы, мысли, воспоминания и от них никуда не уйдёшь, по крайней мере пока. Сегодня 1 декабря. Начало зимы, моё любимое время года. На улице только-только начал выпадать небольшой снег, всё покрыто небольшой парошкой*, а в магазинах и на улицах начинается подготовка к новому году. Очень атмосферное время. Только через 30 минут мне нужно выходить, а это значит, что к концу дня от моего хорошего настроения не останется и следа. В этом классе меня не взлюбили с самого начала, а т.к. нашему обществу присуще стадное мнение, нет ни одного человека, который был другого мнения обо мне. Пришлось мне сюда перевестись после 9 класса, т.к. в старой школе отказались брать в 10 класс из-за очень низкой успеваемости и дисциплины. Школа — второй дом, говорили они. Не сказать, что там у меня были суперские отношение с одноклассниками, но они хотя бы не лезли ко мне, и была пара человек с которыми мы не плохо общались. Здесь же всё по другому. Я мог бы сказать, что мне всё равно и я уже научился не обращать внимание, но это совсем не так. Вкупе со всем происходящим в моей жизни на данный момент, каждое их слово, пощёчина, удар, оставляют огромный след где-то там внутри, где уже почти не осталось места. Точнее, больнее всего их слышать от одного единственного человека..... Вообщем, мне пора выходить, пожелайте удачи что-ли? Хотя, кому я это говорю, это же всего-лишь дневник.» Антон мельком бросил взгляд на настенные часы, которые уже показывали 7.40. До школы идти пешком минимум минут 20, а на автобус денег нет. Ну, география не такой уж важный предмет, поэтому очередное опоздание погоды не сделает. Обычный чёрный ежедневник был спрятан в самый нижний ящик, а рюкзак успешно собран. Дело осталось за малым — решить, что надеть. Если, вы подумали, что у Шастуна огромный выбор одежды и каждый день он часами проводит время у зеркала, дабы выбрать какая кофточка сегодня будет лучше сочетаться с его новыми Aldo brue*, то вы очень далеки от истины. Весь гардероб Антона заканчивается на двух безразмерных толстовках, которые отличались только «разницей в возрасте», одной футболке, одной паре джинс и забытом школьном костюме, который давно стал маленьким, а на новый нет денег. Вы вообще видели цены на школьную форму? Её шьют из каких-то специальных ниток от которых должно излучаться желание учиться? Или что? В любом случае это не работает. Выбрав ту толстовку, которая поновее, но такая же чёрная, и натянув свои единственные чёрные джинсы, Шастун быстро схватил с пола рюкзак и телефон с зарядки, но открыть дверь из комнаты пока не торопился. Нужно было удостовериться, что отец, который вчера грозился сломать сыну все рёбра за то, что тот отказался идти за очередной выпивкой, всё ещё спит и напарники по алкоголизму тоже. Кстати, они были не против составить компанию своему другу. Услышав за дверью лишь тиканье часов и звенящую тишину, парень потихоньку вышел из своей комнаты и на цыпочках поплёлся к входной двери. Весь пол коридора был захламлён стеклянными бутылкам из-под пива и водки, поэтому не задеть хотя бы одну своими длиннющими конечностями, нужно было хорошенько постараться. Наконец-то добравшись из пункта А в пункт В без происшествий и не теряя больше ни минуты, Шастун быстро натянул свою, потрёпанную жизнью куртку и прохудившиеся от долгой носки кроссовки (которые были ещё и не по сезону), быстро вылетел из квартиры, не забыв захлопнуть за собой дверь. Как он и предполагал, на улице в полном разгаре идёт подготовка к новому году. Витрины магазинов украшены гирляндами, а возле некоторых даже стоят небольшие искусственные ёлочки. На улице ещё совсем темно и всё это вместе создаёт такую загадочную и волшебную атмосферу, что на секунду может показаться словно ты опять тот самый маленький Тоша, мечтающий о радиоуправляемой машинке и волшебной палочке. Но здание, неожиданно появившееся прямо перед носом, возвращает в реальность. Школа. Пиздец. Два синонима. Внутри ничего не поменялось. Действительно, что могло измениться со вчерашнего дня? Разве что появились эти убогие снежинки на окнах, которые вырезали дети, и мишура со времён ещё СССР. Мда, от таких украшений максимум что хочется, дак это повеситься на этой же мишуре и сверху снежинкой украсить. В коридорах очень тихо, урок идёт уже как 20 минут. Кабинет географии с табличкой «9» находится на уровне вытянутой руки. Теперь появляется вопрос, а стоит ли вообще туда заходить? Может нужно свалить пока не поздно к Макару, перспектива выпить пиво была очень заманчива. Но с другой стороны сегодня всего три урока, математичка заболела и поэтому про две последние геометрии можно забыть на какое-то время. Да и с посещаемостью и так всё плохо. Ну ничего, три урока можно и потерпеть. Стук в дверь. Недовольное лицо учительницы. Притихший класс. — Здравствуйте, извините за… — Шастун! Ты совсем страх потерял?! А что сразу не со звонком с урока зашёл?! — мало того, что она перебила дак ещё и орала так, что слюнями из её рта можно огород орошать. — Извините, были дела. — не то чтобы Антон действительно раскаивался, просто стоять посередине класса, как болванчик было не комфортно и хотелось поскорее сесть на своё место. — Он просто по утрам бутылки собирает, — послышалось с задней парты и лёгкий смешок прошёл по всему классу. Ёбаный Попов. — Для тебя же стараюсь, на что потом будешь садиться? — ну а что. Да, Антона очень задевают подобные издёвки, но показаться слабым и неспособным дать отпор он не может. Голубые глаза со всей злостью посмотрели на парня, а кулаки непроизвольно сжались. — Шастун, замолчи и сядь на своё место! — жаль, а мог бы ещё пару слов сказать. Антон не спеша прошёл на своё место, даже не удосужившись достать тетрадь, чтобы начать что-то записывать. Нахуй надо. К тому же урок уже подходит к концу. Все оставшиеся уроки, голубые глаза испепеляли профиль парня. Видимо шутка про бутылку не зашла или его небольшой секретик оказался рассекреченным. Да похуй, будь что будет. Один раз они столкнулись взглядами и по всему телу Антона прошёл электрический импульс, автоматически стало тяжело дышать, ещё чуть-чуть и его пришлось бы откачивать. Ему показалось, что голубые глаза были намного темнее, чем обычно и наполнены гневом смешанным с чем-то ещё, чем-то непонятным и неизвестным. Со звонком Шастун вылетел из класса первым и направился прямиком в туалет. Нужно было смыть со своего лица этот дебильный взгляд дебильных глаз. Добравшись наконец до мужского туалета, Антон бросил рюкзак у раковины, которая была ближе всего и начал ледяной водой умывать лицо. Правда, это не особо помогало. «Ёбаный Попов со своими краси… ёбанными глазами! Сколько можно уже по нему сохнуть, Шастун?! Сколько можно?! Слабак блять. Забудь его. Забудь!» — крутилось в голове не переставая. Из-за включенной воды и монолога в собственной голове, парень не услышал, как дверь в туалет открылась и кто-то зашёл. В реальность его вернула рука, которая схватила за плечо и со всей силой припечатала к стене. Голубые глаза сверкали злостью и метались по всему лицу парня. Учащённое дыхание означало лишь одно — он бежал. Рука всё сильнее сжимала плечо, что стало приносить определённый дискомфорт. А тишина и молчание начало резать слух. И что пришёл, не понятно. — Помолчать пришёл? — голос парня хрипит из-за долгого молчания, а руки немного трясуться. Нельзя допусти чтобы Попов это заметил. — Или ты так из-за шутки про бутылку распереживался? Извини, не знал, что разгадаю твою тайну так быстро. Я просто хотел… Тяжёлый удар прямо в скулу. От сильной боли подкашиваются ноги и вкупе с недомоганием из-за недоедания Антон потихоньку начинает сползать вниз по стенке. Но сильная рука не даёт упасть и возвращает на место. Ещё один удар по этому же месту. Удар в челюсть, в солнечное сплетение, опять в челюсть. И собственно, его слабому организму хватит этого, чтобы отключиться прямо сейчас в туалете и пролежать неизвестное количество времени, пока не найдут. Но оставшиеся крупицы сознания буквально кричат «не смей отключаться» и сидя уже на кафельном полу и плюясь кровью, сквозь сильный звон в ушах и пелену перед глазами, он слышит: — Не смей, щенок, даже пасть в мою сторону открывать или на бутылке будешь скакать ты. По-моему по его ногам прилетело ещё пара пинков, но Антон этого уже не чувствовал и не осознавал. Последнее, что он слышал это хлопок двери, а дальше темнота. Может это наконец смерть.

***

Какого же было разочарование, когда потихоньку начало приходить осознание того, что это была далеко не смерть и прямо сейчас тебя безжалостно хлещат по щекам. — Парень! Парень! — голос вроде мужской (ну логично, это же мужской туалет), но лицо сильно размыто и взгляд совсем не хочет фокусироваться. — Это кто же тебя так? — дед Пихто, кто же ещё. Голова, по ощущениям, скоро расколется на две половины, а из-за сильного звона в ушах возможно окончательно оглохнуть. Всё тело настолько затекло из-за неудобной позы, что пошевелить конечностями практически невозможно. Сколько же он провалялся здесь без сознания? И неужели за всё это время никто не зашёл в туалет и не попытался помочь? Такого быть не может, просто никому нет дела до избитого тела. Его аккуратно поднимают из лежачего положения (видимо, будучи уже без сознания он скатился по стене на бок и при этом придавил всем своим весом левую руку, которую теперь совсем не чувствует) и усаживают возле стенки, чтобы можно было облокотиться. По ощущениям голова сейчас весит как приличный чугунный чан и всё норовит опуститься вниз, того и гляди вообще оторвётся и укатиться, поэтому ровно держать её не получается. Холодные руки возвращают голову на своё законное место так, чтобы было видно лицо парня, которое оставляет желать лучшего. Какое-то время его продолжают бить по щекам, но уже не с такой силой как несколько минут назад, пока в голове не наступает прояснение и понимание что вообще происходит. Уже спустя несколько секунд черты лица спасителя начинают проясняться. Это был парень кавказской внешности со смешным хвостиком на затылке, и судя по взъерошенному виду, очень напуганный избитым подростком. — Слава Богу! Очнулся! Я думал ты уже коньки тут отбросил! — как ни странно, но Антон на это искренне надеялся. Но, увы. Видимо у судьбы на него другие планы. И всё-таки жаль, что это была не смерть, может он уже давно релаксировал бы там где не о чём не надо волноваться и думать, где нет проблем, где нет конченных мразей, которые носят незаслуженный титул человека, где всем плевать носишь ты шмотки с секонда или от Версачи, где всё так, как должно быть здесь, но наш мир ещё очень далёк от настоящей цивилизации. В данный же момент хочется просто скрыться, а не сидеть в этой беспомощной позе и и ждать от кого-то помощи, он привык справляться со всем сам. — Я в норме, — Антон попытался подняться на ноги (если просто немного отодвинуться от стенки можно так назвать), но сильное головокружение и острая боль в районе правого ребра не дали этого сделать. Оставалось, лишь прошипеть от боли и вернуться в первоначальное положение. — Так, давай не геройствуй, — чужая рука сильно сжала плечо парня, перекрывая дальнейшие попытки пошевелиться и от этого неплохо так флешбекнуло, но думать об этом сейчас совсем не хотелось. — На вот, попей, — парень, имя которого пока не известно, протянул бутылку воды и даже заботливо открыл крышку. Антон находится в некотором шоке, почему этот парень давно не ушёл? Почему до сих пор возиться с ним? Может это какая-то очередная подстава от его горячо любимых одноклассников и в этой воде подмешан какой-нибудь смертельный яд, ну или хотя бы слабительное? Может всё это было подстроено специально, сначала избиение до отключки, потом чудо-спаситель и бог милосердия, а потом стёб ближайшие месяца над тем, что он до пизды наивный и как мог подумать, что кому-то не похуй на его существование? — Спасибо, — он дрожащей рукой берёт бутылку и небольшими глотками начинает опустошать её. Вода сейчас очень кстати, потому что тошнота только начинает усиливаться, а железный привкус во рту подливает масло в огонь, поэтому пусть там хоть яд подмешан после которого он будет умирать в тяжёлых муках, ему надо утолить эту противную жажду. Сделав ещё пару глотков, он возвращает бутылку её полноправному владельцу. Наступает непонятное молчание и его нельзя назвать неловким, скорее вся эта ситуация немного странная, особенно для Антона. На его памяти не было ни единого случая, чтобы за него кто-то переживал. Правда, была года четыре назад одна ситуация, тогда отец очень сильно избил его и вообще грозился убить (за что, знал только он), поэтому пришлось сбежать из дома и скитаться по улице всю ночь. Одна женщина заметила мальчика с в кровь разбитым лицом и тут же повела к себе домой, при этом что-то причитая о том, какой ирод мог сделать такое с ребёнком. Дома она обработала все раны, какие были, плотно накормила и пообещала пойти в органы опеки и попытаться лишить родительских прав этого тирана. И что же сделал Антон? Он сбежал. Утром, когда эта женщина ещё спала, он тихо прокрался и сбежал. Назревает логичный вопрос, почему? Да потому что уже тот тринадцатилетний мальчик был полностью разочарован в людях, он потерял всё своё доверие и мысль о том, что его судьба может быть действительно кому-то не безразлична его даже не посещала. — Меня, кстати, Серёжа зовут, — первым прервал молчание спаситель (его же можно так называть?). — Антон. — Давай я тебе помогу подняться и провожу до дома, а то ты сам не дойдёшь, — не ну на такое он точно не подписывался. С ним относительно всё в порядке, живой и слава богу. — Послушай, всё в порядке. Я сейчас немного отойду и всё вообще зашибись будет. Не нужно со мной возиться, у тебя наверняка есть свои дела, — для подтверждения своих слов Антон принимает решение повторить попытку встать, но рука всё ещё крепко держащая его плечо, не даёт этого сделать, а прежнее головокружение никуда не исчезло. — Нет, это ты послушай. Максимум, что ты сможешь сейчас сделать самостоятельно это дойти до той двери, — не отрывая взгляд от лица Антона, армянин показал рукой на входную дверь, — потом, в лучшем случае ты опять отключишься, а в худшем отключишься и ударишься головой об угол или раковину, как повезёт, а дальше только летальный исход. Ну сдохнет и сдохнет, какое ему вообще до этого дело. Просто пусть споёт потом на его могиле песенку про Максима. Как там поётся..... Вот и помер дед Максим, Да и хуй остался с ним. Положили его в гроб — Хуй упёрся в потолок. Правда не Максим его зовут, да и не дед он совсем, но зато в остальном схожесть немногая есть. А проводить до дома действительно не помешало бы, сам он вряд-ли далеко уйдёт. — Ладно. Только знай, я соглашаюсь на это лишь для того, чтобы твоя совесть была чиста, а не потому что я действительно не в состоянии дойти сам, — эта фраза прозвучала немного по детски, поэтому армянин в ответ только рассмеялся, а смеётся он кстати заразительно, поэтому невольно улыбка появилась и на лице Антона. День чудес просто. По дороге до дома Антон успел узнать, что его новый знакомый — студент четвёртого курса «Реклама и связи с общественностью». А в этом злосчастном туалете он оказался совершенно случайно, нужно было увести племянницу в школу (что он собственно и сделал), а на обратном пути решил зайти в туалет, не будем уточнять для чего именно, и как оказалось очень вовремя. Шли они достаточно медленно, чтобы не спровоцировать ещё больше головокружение, да и правое ребро всё равно не дало бы это сделать. Поэтому привычное расстояние от школы до дома, обычно занимающее 20 минут, теперь превратилось в 40-минутное, не меньше. — И всё-таки, кто это сделал? — вопрос, который волновал Серёжу ещё с самого начала. Есть стопроцентная гарантия, что он не знает этого человека, но в жизни бывает всё, и вдруг он здоровался за руку с этим уродом. — Да просто не сходимся во мнениях с одним, — не хотелось вдаваться в подробности всей этой ситуации, а особенно в то, что он в тайне течёт по этому человеку и скоро совсем поедет кукушкой из-за этого. — Где же ты ему дорогу перешёл, что он так с тобой? — и всё-таки через чур любопытный этот ваш Серёжа. — Меня просто сразу не взлюбили в этом классе, я даже не понял из-за чего конкретно. Так бывает, когда человек отличается от большинства. Например, у меня нет дорогого телефона и меня не забирает со школы отец на дорогой тачке. А так происходит всегда, когда я пытаюсь заступиться за себя или иду против, — Антон рукой показал на своё искалеченное лицо. Последнее чего хотелось слышать — это жалость. Самое отвратительное чувство, которое может испытывать человек по отношению к другому человеку. Она угнетает и и делает тебя слабее, заставляет чувствовать свою ничтожность. Кажется, Серёжа и не собирался её проявлять, он просто внимательно слушал. Они молча шли по той самой улице, по которой утром шёл Антон и восхищался всей этой новогодней атмосферой. Днём эффект не такой захватывающий, но это совсем не мешает в глубине души восхищаться и надеяться на чудо. Если бы не прошедший день, отсутствие друзей и наигранное равнодушие, то он бы уже давно перефотографировался возле каждой ёлочки и гирлянды, пусть и на свой старый Samsung. — Послушай, нельзя чтобы дальше так продолжалось, нужно что-то делать, — наконец произнёс Серёжа спустя длительное молчание. — Ты хороший парень, такое отношение не справедливо, — серьёзность его лица даже немного пугала, но как объяснить человеку, что все попытки что-то предпринять будут бессмысленны. — Одному против всех идти очень сложно, поэтому я смирился, — Антону осталось лишь усмехнуться, он вспомнил те разы, когда по 5 человек шло на него, а он пытался отбиваться и это было абсолютно бессмысленным. — Да и осталось всего полгода до окончания. — Скажи хотя бы, чем я могу тебе помочь? — теперь Серёжа чувствует ответственность за этого парня, он спас его и вроде как ручается за его жизнь. И вообще, хочется помочь справиться с этим непростым этапом. — Ты уже помог, — Антон улыбается второй раз за день, это стопроцентный рекорд за последние месяцы и года. — Мы пришли, — они останавливаются у обшарпанного подъезда с огромным количеством наклеенных объявлений и какое-то время просто молчат. — Скажи свою фамилию, я тебя в вк найду, когда домой приду, — армянин снова прерывает молчание. Видимо он больше предпочитает говорить, в то время как Шастун может молчать часами и ему будет вполне комфортно. — Шастун. Антон Шастун. Аватарки у меня нет, но и Антонов Шастунов не так много в мире, поэтому думаю найдёшь, — да, таких Антонов Шастунов точно больше нет в мире, либо им можно только посочувствовать. — Хорошо, — Серёжа всё это время смотрел прямо в глаза парня, в то время как тот постоянно отводил взгляд. Желание обнять Антона было настолько велико, что перечить ему не было смысла, поэтому армянин в мгновение оказался рядом и заключил в свои крепкие объятия. На секунду у Антона пронеслась мысль, что от этого человека, которого он знает от силы час, исходит столько тепла и чувствуется искренняя поддержка, что он не удержался и обнял его в ответ с такой силой на какую только был способен, и если бы не ушибленное ребро, эти объятия были бы намного крепче. — Пожалуйста, только не опускай руки, ты справишься, — Серёжа прошептал это на ухо парня и отстранился. Кажется, именно этих слов не хватало Антону всё это время и человека который их скажет. Ему нужно было, чтобы в него просто верили. Но, кажется, уже поздно. — Спасибо, — это всё, что смог сказать Шастун, хотя хотелось сказать намного больше. Он лишь улыбнулся на прощание и ушёл, как всегда ушёл. Он даже не подозревал, что весь путь от школы до дома за ними следили, а за углом его дома стоял и наблюдал за всем происходящим обладатель этих раковых голубых глаз и со всей злостью сжимал кулаки до побелевших костяшек.