Почему крутыш не может быть милашкой?

      Осталось всего две недели до Нового года, а Ван Ибо уже казалось, что теперь он живет не дома с маленькой дочкой, а в танцевальной, мать ее за ногу, студии. Нет, вы не подумайте, он очень любит танцевать и студия вообще-то так тоже его. Но постоянно спать на жестком диване, совсем для этого не приспособленном такое себе удовольствие.       Сейчас он чувствует себя не на двадцать четыре, а на все пятьдесят четыре. И каждое утро начинается с разминки мышц, сборов дочки Ван Цин в детский сад и бегом обратно. Почему-то перед Новым годом, ценность которого определенно завышают, всем приспичило научиться. Индивидуально. Именно у него.       — Папа, мы не опоздаем?       — Нет, малышка, уже выходим. — он поправил шапочку и куртку на дочке, собрал ей обед с собой, положив в маленький рюкзачок, и повел на парковку, молясь успеть купить своему ангелу новогодний подарок.       Он до безумия любит свою малышку. Впрочем, когда-то также он любил и ее маму Ли Мэй. После того, как он безумно долго добивался ее, она согласилась, но в самый ответственный момент презерватив, которым они предохранялись, порвался. Так на свете появилась малышка Цин. Однако, не выдержав того, что ее жених постоянно занят, расписаться они так и не успели. И вот так, придя вечером также под Новый год, все, что нашел Ван Ибо от любимой - записку.

«Ибо, ты очень хороший. Но я так больше не могу. Мне не хватает твоего внимания, ласки, тепла. Я, в конце концов, живая женщина из плоти и крови, а ты ко мне даже не прикасаешься! Вместо того, чтобы проводить время с подругами, я погружена по самое горло в грязные подгузники. А вместо прекрасной музыки постоянно детский плач.

Мне надоело, Ибо. Я оставляю ее тебе, ведь ты же хотел, чтобы я родила.

Не обижайся.

Ли Мэй.»

      Сказать, что Ван Ибо был в шоке, будет, пожалуй, сильным преуменьшением. Он стоял в прихожей их небольшой квартирки, перечитывая снова и снова записку, и все еще надеясь на то, что она выйдет из спальни, засмеется и скажет, что просто пошутила.       Но она не вышла. Вещей ее также не было. Впервые Ван Ибо разбили сердце подобным образом. Раскрошили его на осколки, потом сожгли, а прах развеяли по ветру над рекой.       Из детской раздался слабый плач его малышки А-Цин. Он глубоко вздохнул, взял себя в руки и пошел к дочери. А увидев то, в каком состоянии она была, то ему хотелось не бежать за Ли Мэй, чтобы вернуть, а придушить ее.       Маленькое личико его шестимесячной дочки было все красное и заплаканное, на комбинезончике были остатки смеси, а сама бутылочка, конечно же, давно пуста. Ван Ибо скорее взял малышку на руки и понял, что и памперс ей давно было пора менять. Еще раз ужаснувшись безразличию его бывшей возлюбленной, он быстро отнес дочку в ванну, искупал ее, покормил и с ней на руках принялся заваривать еду себе. Кое-как победив лапшу одной рукой, так как малышка вцепилась в него невероятно сильной хваткой своих маленьких ручек, они отправились спать. Сегодня ночью малышка спала вместе с папой, убаюканная его тихой колыбельной и в обнимку с любимым зайчиком.       Утром Ван Ибо позвонил брату Ван Чжочэну и объяснил ему всю ситуацию. Тот без разговоров сказал, чтобы они переезжали к нему. Так и он с племяшкой посидит, и Ибо будет спокоен.       Спустя три года он открывает свою танцевальную студию, которая очень быстро приобрела популярность. А вот сейчас он расхлебывает последствия этой самой популярности, умирая в этой самой студии.       И вот на перерыве между занятиями он проверяет свой телефон, вдруг из садика звонили, но нашел только пропущенный от брата. Конечно же, Ван Ибо перезванивает.       — Ибо, доброе утро, ты уже отвез А-Цин в садик? — спрашивает по телефону Ван Чжочэн.       — Ты на часы давно смотрел? Уже час назад как. А что?       — Слушай, у меня коллега спросил, сможешь ли ты помочь его сыну с танцами, а то он никак не может выучить движения. — Ван Ибо даже не застонал в ответ, это был вой умирающего животного, — Погоди ты. Его сыну четыре, так же, как и А-Цин. Кстати, они и в садик один ходят. А коллега у меня такой, что на него пускает слюни весь наш дизайнерский отдел.       — Чэн, а я тут при чем? — Ибо вытирает пот полотенцем, которое и так уже насквозь мокрое, — Я и так сейчас с А-Цин живу в студии, даже диванчик ей сюда прикупил и вещи. А ты хочешь, чтобы я еще кого-то взял?       — Не кипятись, братишка. Тебе стоит только посмотреть на него, и ты не то, что захочешь с сыном его заниматься, а с ним самим и кое-чем определенно более взрослым. — Ван Чжочэн на том конце провода засмеялся так, что у Ибо мурашки по коже побежали, — И вообще, я же говорил, что его сын и твоя дочка ходят в один сад и утренник у них один. Значит ты с пацаном позаниматься сможешь и с дочкой время проведешь. Она же только рада будет, что у нее появится друг.       — Ладно, ладно... Я согласен. Но я тебе докажу, что на мужиков слюни пускать не буду!       — Я бы с тобой поспорил, но заранее знаю, что ты проиграешь. — Чжочэн снова засмеялся, — Ладно, когда ты будешь относительно живой, чтобы я смог сказать Сяо Чжаню время первой тренировки?       — Давай на завтра. — Ибо посмотрел в ежедневник, который был забит, — На вечер, часов на семь. Он сможет?       — Да, он у нас может творить где угодно. Я передам. Спасибо, брат.       — Ага, трупу моему потом спасибо скажешь. — и вешает трубку.       Ван Ибо безумно не хотел брать еще одного нового ученика, но за свою студию, которой он был обязан брату, просто не смог проигнорировать его звонок. Да и вообще, одним больше, одним меньше, какая разница.       И вот в половине седьмого на следующий день Ван Ибо заканчивает последнюю тренировку, принимает душ и поспешно ест еду, которую только недавно привез курьер из ближайшего заведения. А-Цин кушает рядом с ним и уже измазалась, как маленький поросенок. К семи часам и он, и его маленькая принцесса готовы встретить нового ученика папы.       — Папа, а кого мы ждем? — спрашивает малышка, играя с куклой у Ван Ибо на руках.       — Дядя Чэн попросил позаниматься с сыном его коллеги. И сказал, что вы ходите в один садик.       — А, это, наверное, Сяо Линь. — после недолго молчания ответила малышка, — Я тебе рассказывала про него. Он ходит со мной в одну группу, но совсем, представляешь, папочка, совсем не умеет танцевать.       — Я надеюсь, что моя принцесса не смеялась над ним из-за этого?       — Конечно, нет! — она обнимает Ван Ибо за шею, а кукольная рука больно впивается ему в щеку, — Он мой друг, и я его защищаю.       — Ты моя умница! Я так тобой горжусь!       И пока Ван Ибо крепко прижимал к себе свою дочку, дверь студии распахнулась и вошел невообразимо красивый мужчина за руку с сыном. И вот сейчас, Ибо был готов забрать свои слова обратно, потому что слюни у него-таки пошли.       На вид мужчине было примерно столько же, сколько и ему, стройный, словно ветка ивы, черные, чуть вьющиеся волосы, прямой уверенный взгляд, пухлые соблазнительные губы и родинка под нижней, которую хочется поцел...       — Папа, закрой рот. — А-Цин легонько потрепала выпавшего из реальности родителя, слезла с его ручек и подошла к пришедшим. — Здравствуйте, папа Линя. Привет, Линь!       — Здравствуй, маленькая красавица. — произнес этот невероятный мужчина, — Смотри, что я тебе принес.       Он протягивает девочке стопку сшитых между собой листов, которые оказываются рисунками.       — Это раскраска с принцессами. Я сам ее сделал. Если не понравится, можешь просто выбросить, я не обижусь. — и лучезарно улыбнулся.       — Папа говорит, что нельзя просто так выбрасывать чьи-то старания. — она повернулась к Ван Ибо, который до сих пор пребывал в шоке от того, что такие мужчины существуют в жизни. — Простите папу, он просто устал.       — Ох, простите. — Сяо Чжань оставил сына с малышкой, а сам подошел к Ван Ибо, — Меня зовут Сяо Чжань. Господин Ван, я хочу искренне поблагодарить вас, что вы согласились позаниматься с А-Линем. Я совершенно не умею танцевать и не могу помочь сыну с танцами. Он рассказывал, что над ним даже смеются из-за это...       — Это не моя дочь! — наконец отмер Ван Ибо и ужасно покраснел, когда Сяо Чжань, протягивающий ему руку, искренне заулыбался, а после не выдержал и засмеялся. Вы слышали, как смеются небожители? Вот Ван Ибо только что услышал. Это было неописуемо прекрасно.       — Я знаю, господин Ван, не переживайте. — улыбка все еще не сошла с губ Сяо Чжаня, — А-Линь мне все рассказал. Собственно, именно от него и этой маленькой принцессы я узнал о вас. А после уже в компании уточнил, что вы с Ван Чжочэном братья. Остальное - за малым.       — Пожалуйста, называйте меня просто Ибо. Мне немного неловко от того, что вы называете меня господином.       — Хорошо, договорились. Тогда, Ибо, называйте меня просто Чжань.       — Договорились.       Мужчины пожали руки и приступили к занятию. Чжочэн был прав, А-Цин была в восторге от того, что может позаниматься с другом и провести больше времени с отцом. А к концу занятия и у малыша А-Линя начали получаться простенькие движения.       Ван Ибо не заметил, увлекшись танцами с детьми, что опомнился только, когда они стали зевать. Он повернулся к диванчику, на котором тихонько сидел Сяо Чжань, доделывая заказ на планшете. Мягкий голубоватый свет от гаджета подчеркивал его лицо, отражаясь в стеклах очков, которые тот носил за работой. Это было очень сексуально. Особенно когда он легонько прикусывал кончик стилуса, погруженный в свои мысли.       — Папа, — Сяо Линь подошел к нему и подергал за штанину, — Папа, мы закончили. Я устал, хочу кушать и спать. Пойдем?       — Подожди, малыш. — Сяо Чжань, только что выглядевший задумчиво, мгновенно отвлекся и ласково потрепал сына по голове, — Госпо... Ибо, я предполагал, что вы так поздно закончите и прихватил кое-что из дома. Не хотите вместе перекусить?       — Из дома? Ваша жена приготовила?       — Эм... Нет. У меня нет жены. — он смущенно отвел глаза от собеседника. — Я сам приготовил. Так как моя работа не подразумевает того, чтобы я оставался на работе безвылазно, то все дела по дому, включая готовку, я делаю сам.       — Кажется, вы мой пример. Мы даже не всегда можем до дома дойти. — Ибо показал рукой в сторону его кабинета, который стал их с дочкой временным убежищем. — С радостью примем ваше приглашение, да, А-Цин? Проходите сюда, пожалуйста.       — Ура! Папа Линя так вкусно готовит! — малышка Цин была счастлива покушать вкусной домашней еды, которой иногда угощал ее Сяо Линь.       Когда все поели, Сяо Чжань подхватил засыпающего сына на руки и, попрощавшись с Ибо и Цин, тихо вышел из зала.       — Папа, а ты знал, что они живут не так далеко от нашего дома? И я не про дом дяди Чэна, а наш.       — Да, я тебя понял, малышка. Ты соскучилась по дому, да? — она закивала головой, — Хорошо, тогда поехали домой сегодня. Собери вещи, дома разберем.       — Ура! Домой! — и она, словно вихрь, принялась собирать свои вещи, а Ван Ибо в минуту небольшого покоя, направился убрать зал.       Спустя полчаса они стояли на стоянке около Audi Ван Ибо, складывая вещи в багажник, как внезапно услышал, что кто-то ругается совсем рядом. Не сказать, чтобы он был любопытным, но голос был безумно знакомым. Ван Ибо посадил дочку в машину, пристегнул в детском кресле и попросил подождать его.       Он шел на голос минуту, когда увидел спокойного недавно Сяо Чжаня, который прислонился к красному BMW и уже начал немного истерически хихикать.       — Чжань, у вас что-то случилось? — поинтересовался, подойдя ближе Ибо, однако, Сяо Чжань все равно подпрыгнул от неожиданности. — Ох, простите, я не хотел вас напугать.       — Все хорошо, Ибо. Я просто забыл ключи от дома на работе. Последнее время я чересчур рассеян. Перед тем, как ехать к вам, я забрал А-Линя из дома и взял еду, потом заехал на работу за планшетом и видимо там и забыл ключи. А офис сейчас закрыт. Так что я немного в затруднительном положении. — он отвернулся, не желая, чтобы Ибо видел его покрасневшее лицо. — Так облажаться могу только я...       — Не переживайте. — Ибо еле сдерживал смех, чтобы не показаться грубым, — Мы как раз едем домой и А-Цин сказала, что вы тоже живете недалеко. Так что если вы не против, то мы приглашаем вас к нам на ночь. Что скажете?       — Это было бы отлично, но я не хочу навязываться.       — Я же сам пригласил. И вы для вежливости уже отказали. — Ибо ухмыльнулся только половиной губ и увидел заинтересованный огонек в глазах напротив, — А теперь, Чжань, садитесь в машину и езжайте за нами. Там вас ждут теплая ванна или душ на выбор, чистые и удобные вещи, мягкая постель и горячая еда, которую я как раз закажу. Там очень вкусно готовят, конечно, до вас им далеко, но А-Цин ест с удовольствием.       — Хорошо. Благодарю.       И пока Ван Ибо шел к машине, улыбаясь, как Чеширский кот, он все не мог понять, как у него так просто получилось уговорить такого чудесного человека приехать в гости. На ночь. До него только сейчас дошло, что Сяо Чжань будет ходить в его вещах, в его квартире, и, если тот не против, то Ибо бы сегодня немного выпил. Не больше бокала исключительно для того, чтобы расслабиться.       Они каждый на своей машине поехали домой к Ибо вместе с детьми. А там их ждала аккуратно и со вкусом наряженная елка, раскиданные по квартире вещи и полуживые рыбки, которых два дня не кормили.