Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      Пожалуй, нет такого литературного или кинематографического продукта, который бы не имел хотя бы один-два сюжетных хода или персонажа, повторяющихся из произведения в произведение. Величают их "клише" или "штампы", но оба эти названия отражают два их главных признака: во-первых, они встречаются так часто, что многих уже достали, а во-вторых, которое, собственно, вытекает из "во-первых", они поразительно предсказуемы. Сколько раз при прочтении книги или просмотра кино ловишь себя на мысли, что знаешь, куда повернёт сюжет, каким образом раскроется главная тайна или что будет из себя представлять на самом деле тот или иной персонаж? Вот и "Великолепный век" стал настоящим сборником этих клише. Собственно, это и неудивительно, ведь сериал настолько масштабен что по количеству сюжетных ответвлений, что попросту по хронометражу, что избежать "штампованности" было бы просто нереально. Так давайте рассмотрим самые бросающиеся в глаза клише из кино и литературы, которые нашли воплощение в отдельных персонажах "Великолепного века". Поправка: я не буду перечислять всех персонажей, которые относятся к тому или иному штампу, а просто выделю один или несколько ярких примеров, чтобы текст не состоял наполовину из сплошных перечислений. Зато иногда могут попасться даже персонажи из "Империи Кёсем" - так даже интереснее будет, верно?       1. Цепляющий герой, резко выделяющийся из общей массы своими качествами.       Такой персонаж в сериале далеко не один. Само собой, в первую очередь, речь идёт о Хюррем, которая делала буквально всё, чтобы показать каждому в гареме и за его пределами, что она не такая как все. Да и мужчин, обладающих харизмой в "Великолепном веке", можно перечислять достаточно. И тут даже счёт вести можно не только среди положительных героев: ну, понятно, в первую очередь, это Сулейман - как султан, резко контрастирующий в первых сезонах со своим отцом: если Селим Явуз был известен завоеваниями, силой и жестокостью, то его сын, помимо продолжения тенденции к расширению территорий, всё-таки не зря именовался Кануни, что говорит о его мудрости, интеллектуальной составляющей. Да и много времени уделялось его проявлениям гуманизма (разумеется, со скидкой на исторический контекст), как, например, эпизод, где он помогает женщине в городе избавиться от гнёта и побоев мужа, или случай, когда он после встречи с мальчиком, продающим воду, решает наладить жизнь его семьи. Сюда же можно причислить и Бали-бея, от харизмы и мужественности которого женщины штабелями укладывались.       2. Обаятельный мерзавец.       В моём понимании систем персонажей "Великолепного века" эта группа героев - некий спин-офф от предыдущей. Ну, то есть, тоже харизматичные, выдающиеся в ряде характерных черт личности, вот только ещё и имеющие как бы двойное дно. Если Малкочоглу последнего не имеет, то вот Ибрагим да Рустем, как по мне - ярчайшие представители "обаятельных мерзавцев": изворотливы, жестоки, хитры и беспринципны, но какие же, сволочи, цепляющие) И причём они не обязательно должны считаться подавляющим большинством отрицательными героями: я не устаю утверждать, что прелесть персонажей сериала в их неоднозначности и неидеальности. Как много людей терпеть не могут Ибрагима или Рустема, так столько же ими открыто восхищаются. А вот причислять ли к этому же списку Хюррем или Селима, к примеру, я оставлю на откуп читателям)       3. Персонаж, который бросает семью и примерного супруга ради другого по характеру человека.       Уж сколько фильмов и сериалов снято, в которых завязка сюжета состоит в том, что главный герой имеет супруга и детей, являющихся просто образцами идеальной семьи, однако в его жизни появляется человек, резко отличающийся, а главное - умеющий привлечь к себе внимание и удержать его. И персонаж бросает "тёплое гнёздышко", явно набившее уже оскомину своим однообразием и рутиной, с головой окунаясь в новое романтическое приключение. Если без особых подробностей, то я только что (с поправкой на исторические события, разумеется), описала историю, как Сулейман, имея примерную Махидевран и Мустафу, влюбляется в харизматичную, абсолютно не похожую на баш-кадину по характеру и энергетике Хюррем.       4. Краш.       Да кто ж заочно не влюблялся в персонажа какого-нибудь фильма, сериала либо литературного произведения, ибо он "такой клааааасный)))"? А в случае с "Великолепным веком" - спасибо сценаристам, а также количеству и хронометражу серий - крашей здесь не перечесть, равно как и причин их таковыми считать. Перечислим только самых примечательных, иначе это действительно затянется надолго: - Хюррем: уж сколько зрителей восхищаются её умом, красотой и хитростью; - Ибрагим: за подробностями в пункт 2); - Мустафа: пожалуй, у старшего шехзаде самый большой и активный лагерь поклонников, которые будут прощать ему все огрехи либо приписывать их кому-то другому; - Мехмед: если у него и меньше поклонников, чем у Мустафы, то только потому, что он уж слишком идеальный, и это кого-то может бесить; - Баязед: вспыльчивого хомячка любят толпы зрителей сериала, ибо он же "добрый, честный, справедливый и бла-бла-бла"; - Джихангир: сострадание - прекрасное чувство для появления армии поклонников. Особенно, когда в случае с самым младшим шехзаде она щедро приправлена восхищением его умом и проницательностью, развитой не по годам. Отдельная категория любителей Джихангира обожает его за безраздельную любовь к другому крашу - Мустафе. - Бали-бей: тут, по-моему, вообще без комментариев; - Михримах: ну, она же "копия своей великолепной матери".       Отдельно стоит упомянуть персонажей, которые могут не иметь огромную толпу поклонников, однако одна или несколько конкретных черт в них восхищает зрителей. Ярким примером такого героя является Валиде Айше-Хавса Султан, а чтобы в этом удостовериться, достаточно просмотреть комментарии. А там множество людей могут не поддерживать поступки матери падишаха, однако всегда отдают должное тому как она по-королевски выглядит и как царственно себя держит. Или тот же Селим: есть немало людей, которые не являются его поклонниками (в отличие от автора, которая этого никогда не скрывала=)), но в комментах пишут примерно следующее: "Селим скотина, конечно, но красивый, сволочь, капец".       5. "Маленький человек", добивающийся небывалых высот.       Довольно много сюжетов произведений кино и литературы строятся на том, как тот, о чьём существовании большинство даже не догадываются, может достичь таких вершин, что бывшим "звёздам" и не снилось. Такой себе стереотип преодоления "трагедии маленького человека". В "Великолепном веке" этих персонажей, как минимум, трое - это Хюррем, Ибрагим и Рустем: все втроём могли бы остаться одними из миллионов неизвестных истории рабов, а стали людьми, творившими эпоху и вершившими судьбы. Фактически, на этом штампе во многом и строится весь сюжет сериала - как люди, считавшиеся в Османской империи просто рабами, эту империю под себя прогнули)       6. "Мажор", который хочет любой ценой заполучить себе конкретного человека "из народа" во вторые половинки.       Посмотреть на современные четырёх- или восьмисерийные мелодрамы, так там каждый третий сюжет о молодёжи имеет представителя "золотой молодёжи", которому встретился кто-то из "плебеев", и у него появилась идея фикс - заполучить этого человека. Причём неважно, какими способами, для каких отношений и в каком качестве - даже ради того, чтобы один раз переспать, но "мажор" не остановится не перед чем и будет использовать для этого всё доступные ему ресурсы.       Есть такие и в "Великолепном веке", со скидкой на эпоху, конечно. Например, тот же Мустафа, который на что только не шёл, чтобы в его гареме оказалась Елена-хатун. Или Баязед, которому было наплевать на всё предосторожности и правила поведения, ибо они мешали его любви с Хуриджихан (хотя согласна, этот пример немножко притянут за уши) . Но самым ярким представителем такого типа персонажа является, конечно, Михримах: количество уловок и задействования своих возможностей как госпожи, чтобы выйти замуж за Бали-бея, и сосчитать-то трудно. За последнего, кстати, с тех же позиций боролась ещё и Эсмахан-султан.       7. Серый кардинал.       Во многих фильмах можно найти такую "загадошную личность", которая как кукловод за кулисами - верховодит всем процессом. Так его ещё и показывают далеко не сразу или не показывают вообще. В сериале персонажей, которые выполняют эту роль в оригинальном виде, как минимум, двое - Эфенди Хазрет Лери и глава тайного сообщества "Мустафу на трон" (а кто не помнит, кем они оказались - бегом пересматривать сериал во время праздников).       Но есть и другие вариации таких теневых кукловодов, и их множество - от пашей, проворачивающих делишки ради своей выгоды, до сестричек Сулеймана, которые интригуют так, как этим пашам порой не снилось. Ну, собственно, и сама Хюррем, как "зачинательница" Женского султаната, является аналогичным "серым кардиналом", особенно в сравнении со своими публично прописанными правами и обязанностями как наложницы падишаха. Ну а как иначе-то? Интриги - это всегда закулисные игры, так что, по сути, сериал и про это.       8. Подчинённый, влюбившийся в свою начальницу.       От кучи зарубежных мелодрам до советского "Служебного романа" - где только не эксплуатировали такого типа клишированные отношения. Собственно, нет ничего удивительного и в том, что "Великолепный век", будучи настолько масштабным кинематографическим проектом, также имеет в своём сюжете таких персонажей. Если уж рассматривать персонажей, чья основная линия строится именно на этом "чуйстве", то в голову приходит сразу двое - Мерджан-ага и Газанфер-ага. Оба влюбляются в своих госпожей, служат и преданно, не чураясь никаких распоряжений, и умереть за них готовы. Само собой, в обеих историях невозможность получить взаимность придаёт трагизма судьбам персонажей.       А вот парочке пашей, Ибрагиму и Рустему, повезло чуть больше. Справедливости ради, просто необходимо уточнить, что они в это клише вписываются разве что косвенно - всё-таки, верны они были они напрямую Сулейману, однако оба втюрились в представительниц Династии, которым тоже по умолчанию должны служить. Ибрагим так вообще имел взаимные чувства с жёнушкой, Рустему в этом отношении не так фортануло, но мечту стать мужем Михримах он хотя бы воплотил.       9. Трудно убиваемые злодеи.       Забавное название, соглашусь. Но есть такая категория персонажей, когда вот с ними вроде бы расправились, а они всё равно оказываются живыми и вполне способными дальше пакостить. Если брать главных персонажей, к которым можно относиться неоднозначно, то сюда подходят и Ибрагим, появление которого во плоти когда-то показало нам совершенно ошарашенную мордашку Хюррем, и саму Хюррем, которая "и в огне не горит, и в воде не тонет", и Рустема, который эпично припёрся во дворец после того, как его взорвали.       Однако я бы в данном случае сузила этот штамп на второстепенных героев, которые вроде бы считаются мёртвыми и стали таковыми после всех своих неприглядных выходок, а по итогу возвращаются опять живыми. Например, Гюльшах, от которой как бы избавились, а она взяла и приехала с совершенно избитым лицом, но живая. Или тут же можно привести пример персонажа из "Империи Кёсем" - Рейхана-агу, которого не укокошило падение с балкона дворца. Вот и пришлось их обоих грохнуть во второй раз.       10. Персонаж с "чугунной" по своей неуязвимости головой (или наоборот). Вот уж любимый штамп в большинстве фильмов и сериалов, где есть хоть какая-то драка. Дубасят персонажа по голове, он отключается, а потом приходит в себя настолько здоровенький и трезвомыслящий, что создаётся впечатление, будто он заснул в мягкой кроватке, считая барашков. Самый яркий пример в этом отношении, который мне вспомнился - это Баязедушка: вырубили его в последний день жизни перед казнью, когда он только из кареты вышел. А потом он в себя приходит, и с полной энергией ругается с Селимом, выдавая вполне связные пафосные мысли, и даже пытается вырваться из рук палачей, чтобы спасти детей. Да, понятно, он не мог драться так же яростно, как это делал Мустафа, когда его казнили, но это объясняется скорее тем, что накануне Баязед сидел в темнице без возможности к физической активности, явно на довольно скудном пайке, ещё и в прескверном расположении морального духа, тогда как его старший братик был в расцвете сил во всех смыслах.       Суть претензии здравомыслящих людей к этому штампу состоит в том, что если от удара по голове человек теряет сознание и не приходит в себя быстро, то это уже означает наличие серьёзной травмы, вплоть до кровоизлияния в мозг или внутричерепной гематомы. Соответственно, никаких геройств в таких условиях проявиться не может. Опять же, я не врач, и могу только транслировать мнения других специалистов на этот счёт. Но в случае с "Великолепным веком" это же клише было опровергнуто парой десятков серий ранее. И главное, кем! Жёнушкой самого Баязеда вообще-то: она-то от одного удара Нурбану не просто померла, а даже придя в себя на мгновение перед смертью, не смогла ничего толком сказать. Вот уж куда более правдоподобно. Но как сценаристы умудрились в одной супружеской паре воплотить как штамп, так и его опровержение, а главное - зачем, остаётся для меня загадкой.       11. Мудрец, дающий совет в любое время дня и ночи.       Ну как было не отвести Ходже Челеби особое место в этом перечне?) Тем более, что он реально является едва ли не единственным полноценным персонажем в "Великолепном веке", который подходит под эту характеристику. Причём к нему ж реально приходили за советом едва ли не круглосуточно - один только эпизод, как в дом Эбусууда Эфенди пришёл сам Султан Сулейман поздно вечером или и вовсе ночью, чего стоит. Впрочем, если во многих фильмах с однотипным сюжетом такой штамп может откровенно раздражать, то в случае "Великолепного века" он прекрасен в своей логичности. И дело не только в том, что персонаж, олицетворяющий его, является исторической фигурой, а потому, что из его уст звучат те истины, которые помогают понять современные зрителю моменты, которые в 16 веке были нормой жизни, а сейчас могут быть совсем непостижимыми. Так что Ходжа Челеби точно на своём месте).       12. Герой, отказавшийся от мечты или цели ради любви       Ну куда же без самопожертвования с примесью романтики в кино? Немало есть фильмов или сериалов, где какой-то персонаж отказывается от своей мечты ради любимого человека. В "Великолепном веке" они тоже найдутся, причём, как минимум, две - это Хюррем и Нурбану. Первая, попав в Топ-Капы, хотела отомстить за себя и родных, сжечь дворец, куда её насильно привезли, оторвав от дома, но влюбилась в падишаха, родила детей и "всё закончилось" - как сама Хасеки говорила Хатидже, когда ту беременную из прострации выводила.       Что касается Нурбану, то она, как только попала в гарем, бросилась к самой уже Хюррем просить, чтобы та отпустила её домой. Потом, осознав бесполезность попыток, хочет покончить собой, да Селим не даёт. И тут, когда она оказывается в темнице после выхода из дворца в Манисе на рынок, у неё появляется, наконец, возможность вернуться в Венецию. Вот только она сама уже этого не хочет. И кто бы как скептически не относился к чувствам Нурбану к Селиму, именно любовью к последнему, а не жаждой власти или мести она мотивирует свой отказ остаться, о чём и говорит Газанферу. А теперь - блиц) Если коротко, то есть такие образы, которые как будто негласно имеют прописанные характеристики, в том числе, внешние, потому и выглядят одинаково из кина в кино, и узнать их довольно просто (заранее оговорюсь - некоторые клише я брала цитатами из разных ресурсов на просторах интернета, а некоторые формулировки придумала сама). Так вот, один образ - один персонаж:        - "Герои всегда бывшие оперативники спецназа" - ну не Атмаджа ли?)        - "Сын маминой подруги" - немножко Джихангир.        - "Старенькая мама — простая и любящая. Ее хочется взять под защиту" - тут мне сразу вспомнилась первая госпожа Ибрагима.        - "Бывалый воин" - кто смотрел "Империю Кёсем", мгновенно узнают Зульфикара.        - "Напарник героя — не такой умный, не такой блестящий, как главный герой, но не лишенный некоторых достоинств. Его функция — оттенять героя" - мне тут на ум пришёл Газанфер почему-то.