Когда нас стало меньше чем три

      

Вы Итак, относительный успех. Родители третьего ребёнка меня послали довольно далеко и грубо, но отец четвертого послушался и съездил. Скинул фото карты. И я взял на себя смелость найти это место. Кажется, это где-то здесь... [вложенное изображение] Долина Гуйли.

Кэйа ага, понял. опять какие-то развалины, но не так уж и далеко от гавани, думаю, часа за три доедем спасибо! тогда тех, кто отказался говорить, возьмём на себя

Вы Рад помочь Будьте осторожны Я не знаю, что ещё придёт в голову этому психу

Кэйа вздыхаю согласно на место все же поедем завтра, альбедо чуть не выехал на встречку спросонья раз я теперь с ним, не буду заставлять тебя звонить если выживем, все расскажу в деталях.

Вы Не шути так

Кэйа извини, нервы Кэйа привет мы справились и, кажется, потихоньку едем крышей

Вы Рассказывай Вы целы? Все конечности и органы на месте?

Кэйа да в общем там лежал пистолет блять нет не могу это писать кажется меня сейчас вырвет позвони пожалуйста

Вы Хорошо, не волнуйся Секунду Звоню

      В машине пахнет химозным освежителем, мерно гудит мотор. Альбедо крепко сжимает руль, не отрывая взгляда от дороги и стараясь не отвлекаться на печальные мысли. Горе лишает контроля, а сейчас ему требуется вся выдержка. Кэйа рядом уткнулся в телефон, стремительно что-то печатая.       — Снова твой друг по переписке? — спрашивает Альбедо, чтобы разбавить царящую вокруг тишину. Будь здесь Кли, уже через десять минут шума от этих двоих у него разнылись бы виски, но это был уютный шум. Счастливый. Тишина давит куда сильнее.       Альбедо знает, Кэйа тоже не может долго молчать, у него всегда есть куча разных историй — неясно, где он умудряется их находить, даже просто сидя дома, — однако после произошедшего он замыкается в себе. Они все еще говорят, утешают и поддерживают друг друга, но не могут выплыть из чувства вины. — Не слишком ли он любопытствует?       — Дилюк просто хочет помочь, — отзывается Кэйа невозмутимо. Пальцы его порхают по экранной клавиатуре, не сбиваясь ни на секунду. — Он хороший. Тебе бы понравился.       Альбедо с сомнением хмыкает. Он все еще с подозрением относится к этому внезапно появившемуся в жизни Кэйи человеку, ведь тот слишком активно сует нос в их дела. Да и то, что он познакомился с Кэйей сразу после пропажи Кли, тоже играет не в его пользу. Кэйа слишком расслабляется, общаясь с ним, заметно ищет в нем утешения, и у Альбедо постепенно начинают закрадываться нехорошие подозрения по поводу их отношений.       Однако больше он не говорит ни слова.       Указанное на карте место оказывается руинами. Обветшалые и полуразрушенные из-за возраста и погодных условий стены, разбросанные на несколько километров вокруг, представляют собой довольно печальную картину. Некоторые образуют углы и даже небольшие комнатки, защищающие от ветра; судя по остаткам от костров, местные путешественники пользуются этим, чтобы перевести дух.       — И что нам тут искать? — устало бормочет Кэйа, пиная носком кед камешек. Они проходят сквозь каменную арку словно сквозь ворота древнего, некогда прекрасного дворца, и встают ближе к стене, кутаясь в куртки. Несмотря на царящее вокруг лето, в этом месте довольно холодно. Может, из-за ветров?       — Если бы я знал, — вздыхает Альбедо. — Судя по карте, отмеченное место севернее. Думаю, стоит просто идти вперед.       Они шагают дальше, разглядывая сохранившиеся в некоторых местах барельефы, не представляющие, судя по всему, особой исторической ценности, иначе это место точно атаковала бы орда историков, и тогда о проникновении на территорию можно было бы забыть.       Кэйа на ходу сверяется с картой. Его темные волосы лезут в глаза, он нервными резкими жестами заправляет их за уши. Кли, вспоминает Альбедо с глухой тоской, любила волосы Кэйи.       Так, нет, осекает себя он. Нельзя думать так, словно она уже умерла.       — Кажется, тут. Смотри.       Альбедо склоняется над чужим телефоном, затем переводит взгляд на помещение перед ними. Может, раньше тут была какая-то пристройка, но теперь осталась лишь каменная платформа с полуразрушенными колоннами по углам.       — Кажется, там что-то есть.       — Ну, — вздыхает Кэйа с кривой улыбкой, — если там что-то есть, то это точно нужное место.       Альбедо оказывается прав — на земле, словно в издевку, лежит красный платок. Они поднимают его, встряхивают, заглядывают под него, но ничего не находят и обмениваются озадаченными взглядами.Это явно подсказка, думает Альбедо торопливо, он не просто так лежит здесь. Само упоминание красного цвета делает ему больно — в памяти все еще Кли, одетая в новое яркое платье, а затем круг из его обрывков в лесу. В мыслях что-то щелкает, он падает на колени, отбрасывает платок в сторону и начинает рыть руками землю.       — Помоги мне!       Кэйа подхватывает мысль, вместе они справляются куда быстрее. Земля разлетается в стороны, их руки и одежда в пыли и песке, но это сейчас не имеет никакого значения. Когда пальцы с глухим стуком натыкаются на что-то твердое, они, приложив еще немного усилий, достают на свет деревянную коробку без каких-либо обозначений. Кэйа не дает Альбедо даже морально настроиться на все, что может там гипотетически оказаться, и тут же откидывает крышку.       Что ж, не Кли и не ее часть — хорошо. А вот пистолет — уже не очень.       — Что это значит? — почти шепчет Кэйа. — Он предлагает нам убить друг друга или?..       Альбедо отодвигает его в сторону и осторожно достает пистолет платком — достаточно фильмов посмотрел, чтобы знать, что непонятное и чужое оружие лучше просто так не трогать.       — Два патрона. Кажется, твоя идея имеет смысл, но… это же неразумно!       — Подожди, тут еще записка под коробкой.       От привычных уже разноцветных журнальных букв тошнит. Ни один из них никогда больше не возьмет в руки журнал, определенно.       «Одна жизнь на два выстрела, за себя и за нее. Стрелять в голову. Я наблюдаю» — гласят они.       Слово «одна» подчеркнуто, выделено в намеке, что выстрелить оба раза должен лишь один из них. Кэйа судорожно вздыхает.       — Русская рулетка? Да он с ума сошел? Эта штука смертельно опасна!       — Раз первое испытание прошел ты, теперь моя очередь.       Голос Альбедо, снимающего пистолет с предохранителя, звучит спокойно, но внутри все замирает в ужасе. Неужели ему действительно придется выстрелить себе в голову? Два патрона на шесть ячеек, да вы шутите? Но он не может позволить Кэйе сделать все за него вновь. Это его сестра и в первую очередь его проблема, Кэйа не обязан рисковать жизнью ради них.       Однако тот заметно против.       — Отдай. Я не позволю тебе стрелять.       Несколько минут они мечутся по платформе: он пытается сохранить пистолет, Кэйа отобрать. Понимая, что его попросту загоняют в угол, Альбедо прижимается к одной из колонн, взводит курок и подносит оружие к голове. Рука дрожит, дуло скользит по виску. Кэйа, бледный как полотно, послушно замирает. Альбедо сжимает зубы, заставляя себя держать рукоять твердо.       — Не двигайся, иначе выстрелю, — несмотря на то, что их обоих потрясывает от стресса, фраза выходит сухой и суровой. Он старается, чтобы следующие слова прозвучали мягче. — Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня и Кли. Ты лучший друг, о каком только можно мечтать. Я не имею права взваливать это на тебя, разумеется, но… пожалуйста, позаботься о ней. И… ты знаешь, кому передать слова о моей любви.       — Нет! — слышится сбоку отчаянное, когда он закрывает глаза и готовится выстрелить.Толчок отбрасывает его к колонне и он чудом успевает отвести палец от почти нажатого спускового крючка.       — Нет, ты не можешь… ты не сделаешь этого!       — Да ты с ума сошел? — шипит Альбедо.- Мы же договорились, это должен быть я!       — Я ни о чем не договаривался. Это самоубийство в чистом виде!       — У нас нет иного выбора, извини.       Кэйа упрямо пытается отобрать пистолет, не причиняя при этом вреда — его жертвенный и смелый друг, Альбедо как никогда остро осознает, какой удачей была встреча с ним когда-то. Много ли друзей готовы умереть за тебя и твою семью? Достоин ли он подобной верности?       Он отпихивает Кэйю и нажимает на спусковой крючок, не давая себе времени передумать. Щелчок кажется оглушительней выстрела в воцарившейся тишине. Кэйа шумно выдыхает.       Осечка.       Прокрутить барабан.       Щелк.       Осечка.       Альбедо сползает по колонне на пол, роняя пистолет из ослабших рук, и смотрит вперед расфокусированным взглядом. Сердце колотится где-то в горле. Он был уверен, что умрет. Он уже чувствует себя мертвым.       Кэйа падает рядом и приваливается к плечу, часто моргая, словно что-то попало в глаза. Несколько минут они молча смотрят на поднятую ветром пыль снаружи. Альбедо вновь тянется к пистолету — рядом заметно вздрагивают, — берет его и прокручивает барабан еще раз.       Угол колонны от выстрела брызжет каменными крошками. Так же, думает Альбедо заторможено, разлетелся бы и мой мозг? Всего один выстрел отделял от смерти. Итэр убил бы его, если бы узнал, но Итэр никогда не узнает. Альбедо позаботится о том, чтобы его не расстроить.       Кровь красная, как платье Кли, даже иронично.       Кэйа опускает ладонь на его руку, сжимает в бессильной поддержке.       — Пойдем отсюда, — говорит он еле слышно, поднимается на ноги и тянет его вверх. — Пожалуй, хватит с нас на сегодня.