Когда нас стало меньше чем три

      Кэйа думает, что немного устал. Столько стресса он за всю жизнь не получал, сколько навалилось за эти несколько дней: держи, все твое. Ожоги еще болят, временами кажется, будто не хватает воздуха, словно дым от пожара все еще окружает его, зато у них есть три части координат из четырех и Дилюк скоро приедет в гости. Это несомненный успех.       На деревянном столе заброшенной кухни их ждут две бутылочки: одна с красной крышкой, другая с синей, а под ними привычная уже записка. Альбедо осторожно отставляет бутылочки в сторону и поднимает ее, пробегаясь по тексту взглядом.       — Что там? — нетерпеливо уточняет Кэйа. Несмотря на то, что у них в запасе еще больше двенадцати часов, ему постоянно кажется, что время утекает уж слишком быстро.       Альбедо подчеркнуто аккуратно разрывает листок напополам. Затем еще. И еще. Рваные кусочки снежинками опускаются на пол у его ног. Кэйа продолжает смотреть, когда он достает телефон и вызывает скорую, словно подобное происходит каждый день.       — То, чего я ожидал с самого начала. Кли пойдет искать только один из нас, — сухо говорит он наконец, опуская мобильник обратно в карман. Кэйа недоверчиво хмурит брови.       — А второй?       — Умрет. На выбор, кто выпьет яд с красной крышкой, нам дают пятнадцать минут, иначе это будет считаться нарушением правил. Результат… ты знаешь.       Взгляд Кэйи мечется между ним и обрывками записки, словно он не верит тому, что услышал.       — Но… Разве у нас не должно быть шанса на удачу? Как в испытании с пулями?       — Я вижу только две бутылочки и четыре варианта, — пожимает плечами Альбедо. Со стороны он выглядит спокойным, но Кэйа видит, насколько напряжено все его тело. Все эти нервные жесты: подрагивание пальцев, задумчивые прикосновения к подбородку в попытке найти решение — он знает их все. Альбедо в растерянности так же, как и он сам, и это не сулит ничего хорошего.       — Умираю я или умираешь ты. Умираем вместе. Выживаем, но умирает Кли, — перечисляет Альбедо, его ровный голос срывается к концу. — Последнее исключено. Абсолютно точно.       — Конечно, — успокаивает его Кэйа. Затем спрашивает как бы между делом: — Как хорошо ты умеешь копать землю?       — Не лучше тебя. А еще ты быстрее и сильнее физически.       — А ты выносливее и умнее.       Альбедо вздыхает, качая головой.       — Нет, Кэйа. С тебя действительно хватит. Посмотри, ты же весь ранен!       — Именно, — соглашается Кэйа. — Я весь ранен, как ты и сказал, много ли от меня будет пользы с лопатой? Вот и решили!       Он шагает к столу, но Альбедо перехватывает его протянутую в сторону бутылочки с красной крышкой руку и давит на запястье, принуждая отпустить.       — Как насчет два на два?       — Два на два?       — Два испытания были твоими, значит, мне достаются два оставшихся.       Кэйа пытается вырвать руку, но Альбедо держит неожиданно крепко. От его пристального взгляда на затылке волоски встают дыбом.       — Это не так работает, — возражает Кэйа. — И никто это не обговаривал.       — Я обговариваю это сейчас.       — А я отклоняю. Единогласно. Отпусти меня, и я все решу.       — Нечестно получается, не находишь? — отмечает Альбедо тихо. — Сестра моя, а страдаешь только ты.       Кэйа пожимает плечами. Он не видит в этом особой проблемы.       — Верно, сестра твоя. Она нуждается в тебе. Именно в тебе!       — Она нуждается в нас обоих! — кричит внезапно Альбедо, и Кэйа настолько удивлен, что даже отступает на шаг. Последний раз на его памяти Альбедо повышал голос лишь на своих родственников, когда те обидели Кли в ее лучших чувствах. Его выдержка была достойна памятника в центре города, не иначе, но сейчас оба они находились в полнейшем эмоциональном раздрае вот уже сколько времени. Может, думает Кэйа, даже хорошо, что я допек его настолько сильно, что он позволил себе открыться.       — Она нуждается в нас обоих, — повторяет Альбедо и отворачивается, опираясь о стол. Даже его узкая спина выглядит печально. — Ты же сам придумал эту шутку про нашу общую дочь, Кэйа. Не смей принижать свою ценность для нас. Ты бросил все, что у тебя было, чтобы мне помочь, и сутками торчал на сменах в кофейне, чтобы покупать ей подарки и создавать праздник из каждого дня, что мы проводили в незнакомом городе и полупустой квартире! И вот ты опять рискуешь всем ради нас. Эта твоя дурацкая жертвенность… просто несправедлива!       Кэйа нетерпеливо вздыхает, пиная ногой один из обрывков записки. Собирать их, чтобы прочитать текст самому и потратить на это драгоценное время, нет смысла — он доверяет Альбедо, знает, что в интересах того прочитать все верно и ничего не упустить.       — Не будем спорить, это может затянуться навечно. У меня идея. Раз уж никто не хочет уступать, давай решим этот спор в камень-ножницы-бумагу, как и всегда. Кто выиграл, того яд, — предлагает он. Альбедо разворачивается, и по его посветлевшему выражению лица понятно, что он совсем не против.       В быту они решали таким способом большинство своих споров: кто моет посуду или пол, кто пойдет в магазин, кто готовит, кто первый идет мыться… Кэйа всем сердцем надеется, что в этот раз повезет ему. Даже возносит божеству, в которого не верит, короткую молитву, словно это может помочь.       Первые две игры они заканчивают ничьей, в окружении напряженной атмосферы стоя друг напротив друга. Кэйа щурится, пытаясь просчитать, как Альбедо может повести себя сейчас, в решающей схватке, и что выкинет с большей вероятностью. Альбедо с отрешенным видом невинно смотрит на него в ответ своими глазищами.       — Еще раз, — говорит он. — Раз, два, три!       Кэйа выкидывает бумагу, несколько мгновений смотрит на камень Альбедо и торжествующе накрывает его ладонью.       — Я победил! — восклицает он так, словно выиграл гору денег, а не возможность умереть от яда.       Тот растерянно моргает.       — Да, — бормочет он. — Да, но…       — Никаких «но». Все честно, я выиграл. А ты…       Не договорив, он бросается к столу одновременно с Альбедо и первым успевает схватить бутылку с красной крышкой.       — Давай не будем ссориться сейчас! — говорит он, поднимая ее над головой на вытянутой руке, чтобы невысокий Альбедо не смог дотянуться. Никогда еще он не радовался так своему росту. — Я хочу, чтобы мы запомнили друг друга лучшими друзьями, хочу видеть твою улыбку, прежде чем умру.       — Никто не умрет, — торопливо перебивает Альбедо, — я же вызвал скорую помощь, тебя спасут!       Его голос подрагивает, глаза огромные и испуганные. Похож на кота, думает Кэйа и весело фыркает. Что же, это было хорошим приключением. Скорая, разумеется, не успеет, они за час езды от центра, но, по крайней мере, он может умереть с мыслью, что спас дорогих людей.       Только вот еще одного дорогого человека он так никогда и не увидит. Осознание этого выбивает из груди Кэйи воздух и жжет изнутри болезненным огнем. Дилюк приедет сюда, к нему — но слишком поздно. Прав был, когда говорил, что нельзя расслабляться. Зря тот не послушал.       Он осознает, что глаза мокрые, лишь когда Альбедо ласково касается его плеча.       — Дилюк, — выдавливает из себя Кэйа, ошеломленный пониманием, что умудрился настолько привязаться к кому-то прямо перед смертью. — Я должен… должен написать ему, прежде чем… Я так мечтал с ним увидеться, так радовался каждому его сообщению! Знаешь… Мне кажется, я влюблен в него.       — Знаю, — отзывается Альбедо, ничуть не удивленный, и слабо улыбается, когда Кэйа вскидывает на него взгляд. — Разумеется, знаю, и уже довольно давно. Я многое про тебя знаю, я же твой лучший друг. Пиши ему, у тебя еще есть время.       Как назло, именно сейчас слова не идут, пальцы попадают не по тем клавишам, а с таким трудом набранное сообщение, словно оторванное от сердца, зависает между отправленным и неотправленным из-за слабой связи. Кажется чудом то, что Альбедо смог дозвониться до больницы с первой попытки.       — Убедись, что он прочитает, — велит Кэйа, всовывая Альбедо телефон в карман джинс, и обнимает, открывая пузырек за его спиной. — Спасибо тебе за все. Передавай Кли, что я очень ее люблю. И тебя я тоже очень люблю, так что не забывай навещать мою могилу. Можешь даже вместе с Итэром, когда вы вновь встретитесь.       — Подожди, ты что, прямо сейчас… — начинает Альбедо, но когда вырывается из объятий, пытаясь помешать, Кэйа одним глотком опустошает содержимое.       Он ожидает какой-то невыносимой боли, судорог, крови, однако пока не ощущает совершенно ничего. Полминуты проходит в напряженном молчании.       — Ладно. Я рассчитывал на чуть больше времени, но и так уже неплохо, — Альбедо вздыхает, не глядя на него, неторопливо берет свой пузырек, отбрасывает крышечку — синее мелькает по полу — и, сделав глубокий вдох, выпивает тоже.       И тогда Кэйа понимает — сразу, как видит скользнувшую по его губам довольную улыбку. Но уже поздно. Альбедо наваливается на стол, упираясь ладонями, крупно вздрагивает. С лица его, и без того бледного, кажется, сходят все краски.       — Нет… — бормочет Кэйа, подбегает и подхватывает под руку. Тот валится на него, приходится опуститься на пол. — Нет, нет… Как ты… Когда ты…       Как он мог пропустить момент, когда Альбедо солгал? Как мог не почувствовать подвох в том, с какой легкостью тот проиграл в итоговом раунде? Почему, несмотря на свой ум и внимательность, рядом с Альбедо он всегда оказывается самым тупым человеком во вселенной?       Тот, словно прочитав его мысли, слабо усмехается.       — Ты всегда… был… довольно предсказуем в игре. Извини…       — А ты… ты… — у Кэйи из головы вылетают все ругательства, остаются только мольбы. Видеть, как на его руках умирает лучший друг — это, пожалуй, слишком, никто не может винить его за слабость в такой ситуации. Альбедо вздрагивает в его руках все чаще, тяжело и с присвистом дышит, словно не может вдохнуть нормально, пальцы его сгибаются и разгибаются в каком-то совершенно хаотичном порядке, и от этого зрелища по телу Кэйи проходит дрожь ужаса. Он умоляет дышать, не закрывать глаза, напоминает, что Кли все еще ждет своих аттракционов, капая Альбедо на грудь слезами, но его слезы не исцеляющие, как в сказках. Они никак не помогают.       Кэйа не знает, что вообще может сейчас помочь.