Обнажение

      Затемнённая комната, крылатая фигура у окна. Серёжу замедляет чувство дежавю. В прошлый раз он также подошёл к Птице и впервые повёл за собой. Сейчас он идёт договориться, идет за продолжением. Птице ведь понравилось не меньше, чем ему самому, нужно лишь сделать все правильно, чтобы редкие моменты «идеально», во время которых Птица довольно жмурился и забывал напрягаться, превратились в постоянное его состояние. Серёжа верил, что способен добиться этого. Осталось лишь убедить в этом Птицу.       — Пойдёшь за мной? — в спину спрашивает Серёжа. В этот раз он хочет говорить в процессе: возможность корректировать свои действия ему очень понадобится. Но осмелится ли он предложить нечто подобное, глядя в глаза?       Птица опустил к полу крылья и повернул лицо к Серёже, не отходя от окна. По его выражению невозможно было что-то понять. Впрочем, у Птицы явно не было подобной проблемы: он увидел то, что хотел, и кивнул.       Серёжа расслабился: действовать с поддержкой Птицы всегда проще. Его одобрение обещало помощь, и Серёжа почувствовал себя увереннее. Что ж, теперь их двое.       Они зашли в спальню, и Птица вопросительно посмотрел на Серёжу. Видимо, он погорячился, рассчитывая на помощь, и говорить придётся ему одному.       — Можешь убрать перья? — тихо, чтобы дрожащий голос не был так явен, спросил Серёжа, избегая смотреть в глаза. Но даже так он заметил, что Птица дёрнулся. — Не крылья… оставь. Их.       Серёжа покраснел и отвернул лицо, прячась за завесой волос. Надо собраться и не робеть, иначе ничего не получится. Но он ведь сказал уже самую сложную часть? Значит, дальше проще. И если Птице действительно понравился прошлый раз, то он не заставит Серёжу повторять эти странные чуждые слова.       Птица не двигался с минуту, но потом все же обхватил Серёжу за плечи мягкими ладонями. Тот поднял взгляд на обнажённую грудь и, недолго думая, шагнул вперед, прижался к Птице, обхватывая его за талию и укладываясь подбородком на плечо. Птица почти робко обнял в ответ. Прижиматься к чужой голой коже было странно, но интересно. Серёжа глубже вдохнул, движение позволило ему незаметно потереться о чужое тело. Птица на мгновение сжал пальцы на его плечах, но сразу же расслабился, будто обмяк, и Серёжа толкнул его спиной на кровать.       Он рассматривал непривычно хрупкое тело перед собой, все-таки перья придавали объёма. Но даже сейчас ему казалось, что Птица крупнее. Наконец-то осмелившись посмотреть ему в глаза, Серёжа заметил, что его также внимательно разглядывают. Жёлтый взгляд должен выглядеть чужеродно на людском лице, но Серёжа не мог вспомнить никого роднее этого мифического существа.       Птица повёл плечами, чуть встряхнулся и прикрыл глаза, продолжая наблюдать снизу вверх. Серёжа растерялся — что делать дальше, он не знал. Но его не торопили, так что можно было подумать. Либо просто попробовать, раз уж Птица молча лежит. В прошлый раз это сработало.       Серёжа уселся на накачанные бёдра, как он делал в прошлый раз, и уже привычно положил руку на рёбра. Птица зажмурился и тихо выдохнул. Какой же он чувствительный без перьев. И зачем они ему?       Но раз уж Птица сегодня лежит спокойно и не мешает себя ублажать, то Серёжа воспользуется ситуацией по полной. Оказывается, даже по тихим выдохам и лёгкой дрожи можно определить все чувствительные местечки на чужом теле. Серёжа долго водил пальцами по чужим рукам и груди, всей ладонью жал на рёбра и даже успел пару раз поцеловать лежащего под ним Птицу, но, когда спустился к длинной беззащитной шее, не удержался и прикусил тонкую кожу. Горло под губами завибрировало, выпуская невнятные звуки, которые Серёжа интерпретировал как одобряющие и вновь укусил. Птица положил ладонь ему между лопаток и время от времени впивался ногтями в спину, тогда Серёжа повторял свои недавние действия, за что получал больше влажных выдохов над ухом и ощущал новые царапины.       Он успел пометить всю шею лёгкими засосами и даже оставил пару красноречивых синяков на груди, когда языком провёл влажную полосу вниз по животу. Птица приподнялся, наблюдая за ним, и облизывал яркие губы. Серёжа почти бросил свою идею в желании вновь прикоснуться к призывно приоткрытым губам, но сдержался и укусил за бедро. Птица охнул и откинул голову, вновь расслабляясь под его руками и ртом.       Но его покорность не продлилась долго. Серёжа вцепился зубами в острую коленку, вылизал впадинку под ней, но ниже его не пустили. Птица дёрнул его за волосы наверх, но, не добившись ответа, перехватил за руки и снова потянул. Серёжа не мог вырваться из цепкой хватки, и вновь оказался ровно над любовником, они почти столкнулись лбами. Птица начал действовать: втянул его в мокрый поцелуй, широко огладил ладонями и обхватил за бёдра, крепче вжимая в себя. Серёжа сдался под таким напором, послушно вжался в твёрдое тело, но быстро опомнился и перехватил чужие руки. Идея была в другом.       — Стой, — выдохнул он в алые губы.       Птица по инерции дёрнулся в последний раз и замер, широко распахнув глаза. Серёже казалось, что мыслями тот был больше в себе, чем с ним, но хоть слышал. Пока Птица не вернулся к активным действиям, он перехватил его руки и прижал к кровати у плеч. Птица нахмурился и уже внимательнее вгляделся в Серёжино лицо. Он выплывал на поверхность; уже знакомое Серёже по прошлому разу состояние исчезало.       — Вот так, — тихо сказал Серёжа и нежно поцеловал любовника, желая вернуть ему чувство безопасности.       Птица нерешительно ответил, но вскоре вернулся в прежнее настроение: подавался всем телом к Серёже, притирался и тихо постанывал, когда тот ненадолго отрывался от него, чтобы в очередной раз прикусить уже побагровевшую шею. Вскоре Птица задёргал руками, но Серёжа не отпускал, лишь сильнее наваливался сверху. Тело под ним застыло, а после дёрнулось гораздо сильнее, широко распахнулись крылья, Птица громко с присвистом задышал, будто не лежал все время под ним, а бегал по морозному Питеру.       Серёжа поспешно опустил его, а после и вовсе пересел на кровать. Птица отвернулся и явно пытался успокоиться: надолго задерживал дыхание, но вновь срывался на судорожные вздохи; то распрямлял плечи, выглядя почти привычным, всегда уверенным в себе, то сжимался, поднимая руки к лицу, почти задыхаясь. Серёжа был совершенно не готов к такой реакции и поначалу растерялся. Но сам Птица и помог ему сообразить, что делать: он всегда обнимал Серёжу, когда тот настолько сильно паниковал, что не мог реагировать на слова. Сейчас Серёжа решил последовать его примеру.       Он поднялся на коленях и обхватил Птицу за плечи, потянул к себе. Сначала тот рванулся, но почти сразу застыл в его руках. Серёжа медленно притянул его к груди и мягко обнял за спину. Птица влажно выдыхал ему в ключицы и громко сглатывал. Через пару минут Серёжа осмелился поднять руку и провести по встрёпанным рыжим волосам. Птица так никогда не делал, но Серёжа и не мог повторить его обычные действия, крыльев-то не было, чтобы обхватить собой и спрятать от всех проблем во тьме переливающихся перьев.       Птица наконец затих и прижался губами к его коже; Серёжа продолжил поглаживать его по голове, но другую руку расслабил и опустил на сгиб крыла. Птица хмыкнул, но обнял в ответ. Они просидели так еще пару минут до момента, когда Птица шумно вздохнул и толкнулся затылком в Серёжину ладонь. У того перед глазами ещё ярко стоял предыдущий опыт ограничения, так что он сразу же убрал руку. Птица лишь недовольно скривил губы, и вернул его ладонь на затылок.       Он мягко чмокнул в ключицу и медленно поднял лицо, вглядываясь в Серёжины глаза. Тот пригладил чужие волосы и робко улыбнулся. Тогда Птица приподнялся и невесомо коснулся губами его губ, но после застыл и не продолжал движение. Серёжа нежно ответил на поцелуй, но Птица продолжал бездействовать. И чего он ждет?       — Скажи, пожалуйста, — в чужие губы пробормотал Серёжа. — Я не понимаю. Я не хочу сделать не так. Ты ведь…       Птица резко поддался вперед и прикусил его за губу. Потом отстранился, сел на пятки и, наклонив набок голову, остался рассматривать Серёжу. Он лишь надеялся, что Птица раздумывает над ответом на его вопрос, а не придумывает отмазку, чтобы уйти. Серёжа обхватил себя за плечи и ссутулился.       — Продолжай, просто не настаивай, — наконец-то сказал Птица, но сразу же нахмурился, повёл крыльями. — То есть, продолжай, вообще что хочешь делай.       Серёжа не до конца понял, что тот имел в виду, но кивнул, когда Птица замолчал и не продолжил. Вряд ли тот добавит что-то ещё, его явно уязвляла эта тема. Значит, не настаивать. Но продолжать вести? Он на пробу протянул руку к Птице и медленно, давая предугадать свои движения, обхватил ладонью под затылок. Его не остановили: Птица даже не дёрнулся в сторону, лишь прищурился оценивающе. Серёжа, вопреки своему желанию податься навстречу, подтащил Птицу к себе. Тот покорно сдвинулся вперед и даже уселся верхом на его бёдра.       На этот раз поцелуй вышел тягучим, необычным: Серёже приходилось неудобно выгибать шею, зато Птица расслабился, сцепил руки у него за головой, опираясь предплечьями. Но вскоре Птица разорвал поцелуй и лёг подбородком на Серёжину макушку — тот никак не сможет достать до него, не скинув на кровать.       Серёжа какое-то время пытался прикоснуться к шее, но Птица, ненадолго подпуская его, вновь отстранялся, чтобы потом прильнуть обратно и застыть. Тогда Серёжа решился: перехватил Птицу за спину, сжав под самыми крыльями, и снял с себя. Тот покорно позволил уложить себя, лишь моргал медленно, как довольная кошка, и поднял руки к Серёже, но не потянулся навстречу. Серёже пришлось самому низко склониться, чтобы достать до него, но это не особо удобно, и он, преисполнившись неожиданной смелости, раздвинул чужие ноги и устроился между ними. Жёлтые глаза на мгновение расширились, но вскоре Птица опять довольно прищурился и даже облизнулся. Серёжа сцеловал лукавую улыбку с ярких губ.       Теперь он не останавливал чужие изучающие руки, и Птица оглаживал его всего, лишь иногда возвращаясь к спине, чтобы впиться в неё ногтями, а после вновь гладить по животу и почти щекотно по рёбрам. Серёжа отвечал ему тем же, и потому не заметил момент, когда руки Птицы оказались слишком низко. Но первое движение почувствовал сразу же.       Он вжался лицом в чужую шею, зажмурился от удовольствия. Но ведь план был не в том.       — Что ты… — все-таки выдавил он из себя, и сразу же прикусил чужое горло.       Птица тихо хмыкнул и обхватил его под подбородок, поднял к себе. Серёжу повело, он такой чувствительный сейчас, никак не может взять себя в руки, содрогаясь под чужими ласковыми пальцами.       — Да я ведь… — вновь попробовал он, но сдался и обхватил чужую влажную ладонь своей, сильнее сжимая пальцы.       Птица удивленно выдохнул, вглядываясь в его глаза. Потом взгляд жёлтых глаз будто расфокусировался, и Серёжа начал сомневаться, что Птица смотрит на него. Он растёкся под ним, перестал двигать рукой и чуть приоткрыл губы, будто не контролируя себя. Серёжа на пробу двинул чужой ладонью, и когда расслабленные пальцы чуть дёрнулись на нем, следуя за его движением, принял правила игры. Все-таки всё сам.       Он склонился ниже, подложил руку под чужой затылок и опёрся на предплечье. Теперь манящие алые губы всего в паре сантиметров от его, и Серёжа не смог удержаться от прикосновения к распахнутому влажному рту. Он ускорил движения руки и крепче поцеловал Птицу, но, не получив ответ, прижался губами к его виску и, в конце, прикусил за кончик уха.       Низкий гортанный стон, совершенно не сдержанный и вряд осознаваемый, довёл его до грани. Серёжа в последний раз сжал чужие пальцы и еле успел убрать руку, всем весом наваливаясь на Птицу.       Некоторое время он пролежал, уткнувшись носом в спутанные рыжие волосы, но после всё же заставил себя подняться: как там Птица? Птица смотрел в ответ широко распахнутыми жёлтыми глазами и раз за разом проводил языком по распухшим губам, но даже не пытался тянуться к нему, лишь выгибался в ответ на лёгкие прикосновения и подбрасывал в воздух бёдра.       Серёжа, недолго думая, — так быстро мысли не спешили к нему возвращаться, — перехватил Птицу под поясницу, вжал пахом в свой живот, позволяя тереться, как тому удобнее. Птица негромко стонал на каждое движение и закатывал глаза. Из такого положения Серёжа не достанет до его лица, поэтому прижимался губами к крылу, вжимался носом в гладкие перья. Птица вскрикнул и обмяк, неподвижной куклой осел ему на руки. Серёжа аккуратно выскользнул из-под него и поднялся с кровати.       В прошлый раз Птица неподвижно пролежал несколько минут, так что у него есть немного времени, чтобы сбегать в ванную и привести себя в порядок. Он наткнулся взглядом на чистое полотенце и подумал, что и о Птице неплохо бы позаботиться, а то в прошлый раз он уснул, даже не вспомнив об этом.       Когда Серёжа закончил обтирать Птицу, тот перевёл на него достаточно осмысленный взгляд. Серёжа улыбнулся в ответ, даже подмигнул, преисполненный какого-то мальчишеского триумфа, и решил не возвращать полотенце в ванную.       Он мягко поцеловал истерзанные красные губы, и опустился рядом, прижался к горячему обнажённому боку. Птица повернулся к нему лицом, наверняка намереваясь привычно накрыть крылом, но Серёжа не позволил этого сделать. Он хотел довести сегодняшнюю идею до конца.       Серёжа вынудил Птицу сложить крылья, а сам подтянулся выше к изголовью. Так он достаточно удобно сможет прижать Птицу к себе, обхватив за спину прямо поверх крыльев. Тот недолго провозился — вряд ли ему сразу будет удобно в новом положении — но Серёжа надеялся, что тот сможет расслабиться в его руках. Вскоре Птица замер, уткнувшись носом ему в грудь. Спустя время снизу доносилось лишь тихое ровное дыхание, и под него Серёжа быстро провалился в сон. Пусть не идеально, но у него сегодня получилось.