ЖЖБек-сборник

— Что ты такое? — спрашивает Джей-Джей. Отабек хмурится, неаккуратно плюхая поднос на кровать. — Мой Бека — ледышка, а ты кто? Отабек не обижается, улыбается наконец и констатирует очевидное: — Завтрак в постель. Джей-Джей разглядывает содержимое подноса. Кофе, свежие тосты, джем — ничего сверх-сверх. Видимо, он и считает, что сверх-благодарности не нужно: просто кивает, скалит белые зубищи и берет тост. — Приятного аппетита, — говорит Отабек, и тот поднимает бровь, поднеся тост ко рту. Хрусть! Аппетитный хруст разносится по тихой утренней спальне. Отабек мысленно машет рукой на Джей-Джея, не додумавшегося предложить тост и ему. — Я пойду на кухню. — Мугу, — мычит Джей-Джей с набитым ртом. — Вкусно было? — спрашивает Отабек минут через десять, когда Джей-Джея приносит с подносом. — Я люблю не такие зажаренные. Но норм. — Буду знать, — улыбается Отабек, а Джей-Джей даже шарахается как будто. Ставит поднос на столешницу и сбегает. *** — Я сложил твои носки по цветам, — объявляет Отабек с ноткой гордости. — Что? — Это было не так сложно: там в основном красные и черные. — Мм… Окей. — Рад помочь. — Что ты такое?! — вопрошает Джей-Джей, пятясь назад. Отабек почти н обижается. — Твой возлюбленный. — Он _мило_ улыбается. — Который еще всю твою одежду развесил по вешалкам. — Ты не мой возлюбленный, мой — холодный! — Тридцать два зуба сплошной невинности, Джей-Джей, да иди ты в жопу. Однако Отабек стискивает зубы и говорит: — Пойду прогуляюсь. — Купи молока. — Ага. Хера с два, не заслужил. *** — Это тебе. Джей-Джей смотрит на букет красных роз — точно баран на новые ворота. — А в честь чего? — Просто. Хотел, чтобы тебе было приятно. — Почему? Почему ты хотел? Отабек улыбается, будто это может все объяснить. — Примешь цветы от меня? — От тебя — это от кого? — От Отабека Алтына, твоего парня. — Ты — не он, ты — клон, потому что… — Потому что Отабек холодный, как айсберг в океане. Иди к черту. — Вот теперь Отабек обижается и швыряет букет на пол, еще и ногой пинает (впрочем, мимо). — Заколебал со своими повторяющимися шутками, из которых следует, — он переводит дух, — что ледышка тут — ты. И с этими словами Отабек уходит из дому, чтобы снова не купить молока, потому что Джей-Джей снова не заслужил. На ходу он набирает сообщение Юре: «Я попробовал быть более романтичным и заботливым». Тот отвечает через несколько минут: «И что? Не получилось?» Отабек отвечает: «У меня получилось. А мой парень — …» И он припечатывает пару-тройку ругательств. Юра кидает голосовуху с неистовым ржачем. Вот на него он точно не обижается. «Это был отличный совет, спасибо, Юр, но мы с тобой не учли переменную j». «Да прямо, — пишет Юра, — это не переменная, а константа j, известная как jeblan». Отабек почти не обижается на такое отношение к своему парню. «Я напишу ему, чтобы он попробовал быть более романтичным и заботливым», — добавляет Юра следом. Отабек протестует тремя сообщениями, однако тот уже их не читает, видимо, побежав писать Джей-Джею.