Реклама Coca Cola по телевизору

— Арсений, — жадно выстанывал имя мужа парень. Откликаясь всем телом на каждый поцелуй в шею, Антон сходил с ума. На часах раннее утро, дети спят, а Антон почти взят.       Тёмное небо за окном и теплый желтый свет от лампы в углу, лишь больше раскаляли атмосферу. Ещё один страстный поцелуй, и Арсений сбегает к комоду. Открывая среднюю полку, в надежде найти презервативы и смазку. Почти месяц сюда никто не заглядывал и, конечно, наверное, все забыли, что в прошлый раз они использовали последнюю защиту. — Я долбоеб, — с грустью произнес мужчина в одних боксерах. — Что, презервативов нет? — быстро сориентировался Антон. — И смазки, — грустно улыбнулся Арсений, сам себя обломав на секс. — Отлично, снимай штаны, — резво произнёс Шастун. — Что? — не понял такого накала мужа. — Буду мстить, снимай штаны, — ещё раз повторил Антон, медленно поднимаясь с кровати. — Антон, может не надо? Я только больше расстроюсь. — присел на край постели Арсений. — Расстроится он, я те дам! Я сейчас настолько возбужден, что если ты не снимешь эти чёртовы трусы и не перестанешь себя винить в том, что забыл купить такие важные вещи, я сам тебя трахну без смс и регистрации, смазки, презервативов и рекламы! — на одном дыхании произнес Антон, умирая от желания. Обострившиеся запахи от возбуждения парней, давали о себе знать.       Дослушав, Арсений молча стянул вещь, устроившись поудобней. От действий Антона хотелось умереть: он не давал ему кончить, а лишь сильнее вызывал желание. Постоянно надрачивая мужу, периодически облизывая яйца и массируя головку, Арсу не давали прийти в себя. На секунду убрав руки и облизав член до основания, парень вызвал глухой подавленный стон. Ещё секунда и Антон решил идти до конца, постепенно доводя Арсения. Пару нежных долгих движений и Попов долгожданно кончает куда-то на простынь. Шаст, слегка устав от одного положения, со спокойной душой, располагается в форме звезды. — С каких пор ты такой активный стал? — слегка грубым голосом, обратился Попов. — Люблю тебя просто. — мило пробубнил Антон, вдыхая обожаемый запах мужа, заполнивший всю их спальню. — У тебя до сих пор стоит, — также мило подметил мужчина, располагаясь в объятьях рядом. — А, да забей, подрочу в душе и пройдет, — с легкостью нашел решение парень. — С каких пор, «подрочу в душе» стало твоим решением? Раньше с любым стояком ко мне бежал, а теперь дрочишь в душе? — интересовался в отношениях Попов. — Просто очень скучаю, и хочется провести с тобой больше времени общаясь, а не трахаясь. — спокойно сказал Антон. — Не хочешь секса со мной? — решил уточнить Попов. — Я хочу всего тебя, но у нас дети и они тоже хотят папу; — Я готов уделять внимание каждому твоему стояку и разговаривать с тобой бесконечно. Наши дети просто волшебные зайцы и меня хватит на всех, завязывай со своим душем. Мне это не нравится, я для этого, по-твоему, истинного омегу искал? — спокойно повествовал Арсений. — А теперь мстить буду я. Проверим одну теорию, — с напором принялся целовать брюнет. — Я думал, мы спать, — всё, что успел произнести Антон, перед тем как его губы безжалостно захватили.       Поцелуй вышел до жути жадным и слюнявым. Сознание Антона посетило мрак. — Пока ты не кончишь, спать я не лягу, — оторвавшись, Арсений, перешел на шею.       Плавно оставляя следы на покрасневшей кожи, от нежности альфы, всё тело покрылось мурашками. — Это зву-чало, как у-гро-за, — давясь своим громким дыханием, тихо прошептал Антон.       Проводя кончиком носа, по особенно чувствительным местам шеи, Арсений вдыхал свой обожаемый запах листьев.       Он помнит, как впервые почувствовал своего омегу, а объяснить мужчине запах он, вопреки всему, не может, даже сейчас. Не получается рассказать о запахе, который он чувствует. Это аромат всего сразу: это весна, это яркое, тёплое солнце, это зелёные листья, это летняя свежеть от реки — это многогранность факторов одного составляющего счастья. — Я умру без тебя, — признался томным голосом Арс, продолжая целовать шею.       Резко оторвавшись, томная боль, от совсем недавних жадных прикосновений, пришла к Шастуну.       Опустившись сразу к низу живота, Арсений принялся безжалостно нежно целовать и ласкать эрогенную зону парня. Весь искрутившийся под властным языком мужа, Антон был на пике своего возбуждения. И только заметив это, Попов резко поднялся к губам, завлекая их в настойчивый поцелуй. Формальные махинации с языком...и омегу накрыл какой-то дурманящий оргазм. — Я люблю тебя, — устраиваясь на груди Тоши, Арсений принялся слушать сердце любимого, погружаясь ещё в полуторачасовой сон.       Проснувшись от яркого света лампы с теплым солнцем из окна и таким белым небом, Арсений вспомнил, что не выключил свет. — Доброе утро, — проснулся Шастун. Увидев свое творение, Арсений невольно улыбнулся.       Вся шея омеги была в красных, местами темных, а где-то даже фиолетовых, засосах. — Надень мой свитер и собирайся, сегодня поедем детям подарки покупать, — слегка хриплым голосом проговорил с теплотой мужчина.       Услышав какой-то шум у детей, он надел чистое бельё: сиреневые шорты и какую-то обычную футболку в нежных оттенках. После отправился выполнять родительские обязанности, давая мужу еще пару минут на сон. — Так, что за шум, к чему драка? — все ещё сонный, но такой добрый Попов подошёл ближе к дивану, где располагались его дети. — Кьяра взяла моё мороженое! — отчаянно кричал младший, маяча около телевизора. — Доброе утро, солнышко, — целуя в макушку, прошептал Арсений. — Вы завтракали? — вопросительно посмотрел на них Попов. — Я, да, — мягко произнесла девушка. — Я, нет, но мороженое. — не успел договорить Артём, мысли перепутались, и папа перебил. — Так, изымаю у тебя, потому что это брата — потянувшись за упаковкой, повествовал альфа. Победная улыбка заиграла на лице ребёнка. — А тебе не дам, потому что сначала завтрак, — строго всё рассудив, Арсений отложил сладость в морозилку. — Будешь хлопья или кашу? — слегла измученно, поставил чайник отец. — Не буду, — с обидой протянул Тёма. — Ну, Арти, ну, не дуйся! Давай, выбирай, что будешь кушать и всё, — присев на столешницу, уговаривал сына Арсений.              К тому моменту подошел, уже собранный, Антон. Мужчина был одет в свитер с длинным воротом и какие-то темные брюки. — Что у вас тут? — интересовался парень, попутно открывая холодильник. — Да вот, есть не хочет, а мороженое хочет. — кратко излагал произошедшее Попов. — Хочу омлет, — резко решил мальчик. — Ах, Артёмка, я вот тоже проснулся и чувствую, омлет хочу, а смотрю в холодильник и вижу: молока то нет! — слишком ярко улыбаясь Попову, имея в виду явно не детский завтрак, повествовал Антон. Закрыв лицо ладонями и слегка улыбнувшись слишком пошлой аналогии их сегодняшнему утру, вспоминал Арс. — Ну, блин, — с грустью выдохнул мальчик. — Я вот, точно также отреагировал сегодня, говорю: «ну, блин, Арс, молоко ты не купил, всё, омлета не будет». — пытался поддержать сына Антоша, говоря и шутя об их неудачи взрослому парню напротив, по совместительству мужу. — Мы тонем в гейской теме, — рассмеялся Арсений, доставая чашки, пытаясь хоть на секунду скрыться. — Да, пап — жаль. Я сегодня слышала, как тщательно ты искал. — понимая всю многогранность произнесённых родителями фраз, ответила уже достаточно взрослая и очень понимающая дочь. — Прости, ребёнок. Мы будем тише, — произнес на ухо Попов, извиняясь перед сломанной детской психикой. — Да, ничего. Жалко только, что ты молока не купил — давно уже не пили. — Кьяра уже откровенно смеялась над смущенными парнями. — Так, всё, закрыли тему молока, куплю! — красный, словно спелая вишенка в саду и настолько же смущенный Попов разливал всем чай. — Тогда яйца, — вздохнув, как-то даже обречённо, произнес Артём. — Вот, я тоже решил, что яичница — неплохо будет. — рассмеялся Антон. — Пап, только ты пожарь так, чтобы желток был жидкий, а белок с корочкой, — слишком мило пытался объяснить сынишка. — Ох, Арти, кто-кто, а папа твой яйца готовить умеет, — иронично высказался Арсений. — Это было потому, что я готовить не умею или? — обратился только к мужу, Шастун. — Готовишь, прекрасно. Всё, я в душ и буду собираться, накорми дитё и сам поешь — поцеловав в щеку, Арсений скрылся в ванной. — Пап, а ты в свитере, потому что холодно? — с интересом, мальчик удивлялся такому теплому наряду дома. — Ага, Тём, папе было очень жарко ночью, поэтому сейчас ему холодно, — искренне рассмеялась девочка, допивая свой чай. — Так, ну-ка, тихо, — смущенный Шастун приоткрыл окно, дабы хоть как-то охладить пыл помещения. — Кьяр, Тём, мы сейчас вас накормим и уедем, — разбивая пару яиц на сковородку, объяснял Антон. — Надолго? — болтая босыми ногами с высокого стула, с непонятной грустью спросил Артём. — Не знаю, вы побудете умничками пару часиков? — обратился к детям кудрявый омега. — Я погулять хотела, — с досадой ответила девочка. — Брата с собой, оденьтесь тепло, папина карта у вас есть и будьте зайками! — мягко ответил на просьбу дочери Антон.       Действуя строго инструкциям сына, Шастун приготовил лучший завтрак за последнюю неделю. — Это вкусно, это очень вкусно, пап! — с восторгом восклицал мальчик. — Я рад, что тебе нравится, кушай. — нежно поправив кудрявую чёлку ребёнка, Антон допивал свой чай. — Так, ну, что, поехали? — вышел на кухню, готовый Арсений. — Да, — согласился Антон, надевая теплый пуховик. Застегнувшись, надев обувь и натянув нелюбимую шапку, уже выходя, Шастун крикнул — Всё дети, мы ушли, пожалуйста, останьтесь живы.       Пару минут на чистку машины от снега, ещё пару на игру в снежки. И мокрый Арсений греется от печки машины. — Куда поедем? — задал вопрос мужчина. — Ты не с того начал, что дарить будем? — исправил его Шастун. — Понял, едем в ТЦ с Детским Миром — вежливо улыбнулся Попов, разворачиваясь на парковке, выезжая из тихого двора многоэтажек. Не медля ни секунды, Антон подключил провод от музыки к телефону. — Боже, как я соскучился по музыке в твоей машине, — искренне радуясь, Шастун включил песенку. Попов искренне улыбнулся выбору песни мужа. Зная наизусть все строки, Антон буквально жил этой песней.

Снова зима, меня везут на санках

Снеговик до утра подождет

А дома тепло и пахнет елкой

В клубок свернулся кот

Вот моё отражение в шаре

Гирлянда мигает цветными огнями

Я сижу на скрипучем стуле

И не достаю до пола ногами

Я не достаю до пола ногами

Или пол до моих ног не достаёт?

Те, кого я считал врагами

Просто делают мёд, просто делают мёд

Это я, только дети трясут головами

Не узнали меня, говорят, что не смогут помочь

Я стал сильнее, и теперь я не лягу к маме

Но чудовища не пришли — я прождал их целую ночь.

Разные песни сменяли друг друга, омега всё также искренне подпевал, а Попов просто наслаждался маленьким счастьем мужа. Прошло около часа и вот, парни приехали в нужный торговый центр.

«И мне не нужно ничего, чтоб быть особенным

И я, наверное, бы помер без тебя»

— Тош, что хотят наши дети? — обнимая за спину мужа, задался вопросом Попов, направляясь ко входу магазина. — Внимания, конфет и, наверное, всё. — правдиво ответил Шастун, разглядывая витрины. — Ну, ты купил им всё, о чем только они могли мечтать, любовью ты их периодически балуешь, внимания не хватает, и конфеты, ты сам знаешь, сладкое — это святое. — Ладно, тогда пошли, скупим ещё полмира сладостей, но, всё же, — переплетя пальцы с омегой, Попов решил все-таки попытаться. — Может, подарим железную дорогу? Или робота? — восторженно разглядывал игрушки Попов. — Всё, давай не переусердствуй с подарками, ты сейчас реально всё купишь, — строго объяснялся Антон. — Ну, хочу порадовать ребёнка, имею право! — оплачивая товар, Арсений выходил с кучей фирменных пакетов.       Парни обошли около пяти магзинов и Антон знатно выдохся, уже где-то после третьего. — Тош, а хочешь колечко? — целуя в щеку, интересовался мужчина, чтобы хоть как-то задобрить мужа: ну не любит он торговые центры — ну бывает. — Попов, давай в машину! Всё, — строго отвечал Шастун.       Положив купленные подарки в багажник, парни уже собирались ехать домой. — О, наши гулять пошли, — оповестил Арсений мужа, увидев уведомление, что с его карты списали деньги в какой-то кофейне. — Нам ещё куда-то надо? — задавшись вопросом, заводил машину Попов. — Продуктовый, ювелирный и аптека. — Всё-таки, согласен? — альфа усмехнулся.       В это время их дети прекрасно проводили время в компании горячего безалкогольного глинтвейна. Лёгкий снегопад создавал прекрасный вид и грех было не воспользоваться, именно поэтому Кьяра сейчас, в одном свитере с удлиненным горлом, старалась максимально загадочно не замерзнуть, а Тёма изо всех сил пытался классно сфоткать, удерживая пальто сестры за кадром. — Давай, глаза на меня, — активно искал лучший ракурс Артём. — В угол посмотри! Волосы распусти, — подсказывал мальчик, одной рукой сжимая горячий стаканчик с напитком. — Вот отлично, я сделал миллион фоток, можешь одеваться. — искренне ответив, парень, наконец, смог надеть перчатки и спрятать уже заледеневшие пальцы в карманы.       И все-таки, любовь к фотографиям — это семейное. — Всё, спасибо, Тём! Твоя миссия младшего брата выполнена, новая фотка в инстаграм сделана, можешь идти на площадку. — аккуратно забирая свой телефон, обращалась девушка. — Отлично, — мальчик побежал на качели.       Раскачавшись изо всех сил, Артём наслаждался уже темным небом, полной грудью вздыхая морозный воздух. Он всей душой любил вечерние прогулки, а зимние вечерние прогулки были для него идеальны!       Спустя какое-то время мальчик заметил высокого незнакомца рядом с сестрой и, недолго думая, решил подойти поближе. Желтые фонари начали постепенно возвращать свет в темный город, одновременно зажигаясь и освещая падающие снежинки. — Привет, а ты чего тут? — аккуратно поинтересовался ребёнок, узнавая тёмный силуэт и приглушенный запах газировки. — С твоей сестрой пришёл погулять, а что, нельзя? — немного грубо, ответил альфа.       Мальчик промолчал, лишь рассматривая парня с ног до головы своим самым тяжелым оценивающим взглядом. Студент был одет в черные джинсы, такую же теплую куртку, красный шарф и его рыжие волосы определённо выделялись в этой картине.       Тем временем, наши горе-родители обошли все намеченные места и с великим удовольствием планировали возвращаться домой, пока стрелка бензина не оповестила о пустом баке. Пришлось, потратить ещё около часа на заправку машины и на то, чтоб Шастун наконец отпустил Арса и перестал лезть целоваться на пустой окраине дороги.       Подъехав к родному району, Арсений насторожился, когда не увидел свет в окнах его квартиры. Дети должны были уже вернуться, но видимо дома их не было. Временно остановившись у подъезда, Попов решил позвонить. — Алё, Кьяр, а вы где? — волнующийся голос парня был строг. — Пап, в общем, так получилось, мы на даче… — девочка старалась говорить аккуратно. — Где они? — послышался голос Антона. — На даче, блять! — строго, не стесняясь в выражениях, повторил ответ альфа. — Кьяр, а как так получилось, что время - девять часов вечера, а вы, блять, мои дорогие, за 100 км от Питера? — возмущаясь, Попов на самом деле очень переживал за своих детей. — Пап, не ругайся… — девочка пыталась смягчить пыл Попова. — Объясняй, — громко выдохнув, и параллельно ставя вызов на громкую связь, Арсений крепко сжал руку Антона. — Если кратко: мы пошли гулять, потом произошли кое-какие обстоятельства и теперь мы на даче. — Ясно, ты пока придумывай правдивую историю, Лёшу я разрешаю оставить только до моего приезда, не отнекивайся, я знаю, он с тобой. К Артёму пусть он даже не подходит, разожгите камин и закройте дверь на замок. Люблю тебя, мы с папой приедем через час. — строго, но очень спокойно высказался Арсений. — Хорошо, — слишком грустно произнесла девочка. — У вас всё хорошо? — напоследок спросил Попов. — Не совсем. — выдыхая, произнесла дочка. — Мы приедем, как только сможем. Прости, пожалуйста, за то, что накричал. — любя, ответил альфа.       Не знаете, чем занять вечер? Арсений вот гонит изо всех сил по трассе, пока Шастун молится всем Богам, чтобы их не унесло. Нечищеные дороги, плохое освещение и сильный снегопад прекрасно способствуют вождению и искренности молитвы Антона.